Январь девяносто четвертого года раскачивался не спеша, с заторможенной и ленивой грацией сытого бегемота. Пока в заснеженной столице ведущие политики страны со звоном делили кресла, пытаясь вспомнить, в каком именно лопнувшем банке зависли их новогодние командировочные, ситуационный центр «ТехМаш-Сити» жил в совершенно ином, хищном ритме.

Во всю стену центрального кабинета мягко мерцала огромная интерактивная карта. Эту технологичную гордость собрали в лаборатории Штейна на базе новейших светодиодных матриц собственного производства. Красные огоньки подконтрольных корпорации предприятий горели на ней ровно и ярко, словно рубины в тяжелой императорской короне.

Виктор Крылов стоял у стеклянного стола, небрежно опираясь на столешницу. Перед президентом корпорации лежала пухлая папка в дорогом сафьяновом переплете. Щелчок золотого «Дюпона», привычный короткий вздох пламени, и в сухом кондиционированном воздухе поплыл терпкий аромат «Кэмела». Виктор Сергеевич привычным жестом поправил манжету белоснежной рубашки, слегка выступавшую из-под рукава идеального темно-серого пиджака, и внимательно посмотрел на свою команду.

— Ситуация, джентльмены и присутствующая здесь сногсшибательная дама, складывается на редкость поэтичная, — с легкой, чуть хищной ухмылкой произнес руководитель. — Наш московский визави, господин Князев, после обидного конфуза с тюменским эшелоном решил кардинально сменить стратегию. Раз не удалось отжать готовый груз на дороге, столичный коммерсант задумал перерезать нам горловину прямо у истока.

— Вы про «УралСпецСталь»? — Елена Романова изящно поднесла к губам чашку с двойным эспрессо, даже не отрывая взгляда от распечаток юридических выписок. — Я внимательно просмотрела структуру их кредиторской задолженности. Типичная для нашего смутного времени схема наглого растаскивания предприятия через подставные фирмы-пустышки. Заводу искусственно, чисто на бумаге, нарисовали долг в сорок миллиардов рублей. А теперь этих терпил готовят к ускоренной процедуре банкротства.

— Не просто к банкротству, Леночка! — вскинулся Николай Шевцов. Заместитель по снабжению нервно прохаживался вдоль панорамного окна, азартно потирая ладони. — Эти деятели хотят пустить цех тонкого проката и уникальную печь непрерывного литья под автоген! Распилить все и продать оборудование в Турцию как обычный чермет по цене тридцати баксов за тонну! А ведь без их вакуумных сплавов и сверхчистой электротехнической стали наш хваленый «Спектр-8» превратится в очень дорогую, но совершенно бесполезную кувалду. Мы же под этот металл всю линейку промышленных контроллеров заточили!

— Классика дикого капитализма, — густым басом добавил Владимир Губанов. Бессменный начальник службы безопасности восседал на кожаном диване подобно матерому уральскому медведю. — Местный красный директор, некий товарищ Морозов, уже упаковал чемоданы. По данным нашей агентуры, старому идиоту пообещали скромный, но уютный особнячок под Женевой и небольшой номерной счет в кантональном банке. Завтра на завод заявляется конкурсный управляющий из Москвы. Естественно, в плотном сопровождении крепких ребят из местной ОПГ. Будут официально оформлять передачу активов.

— Как мило и предсказуемо, — Крылов аккуратно стряхнул пепел в тяжелую хрустальную пепельницу. — То есть серьезные вроде бы люди искренне верят, что могут просто взять и выключить из нашей технологической цепочки базовое предприятие целого региона? Столичные гости, похоже, перепутали суровую Сибирь с песочницей в детском саду. Николай Петрович, эшелон с кассовой наличностью и нашими чеками сформирован?

— Так точно, Виктор Сергеевич! — мгновенно подобрался Шевцов, глаза снабженца блеснули знакомым лихорадочным огоньком. — Три полных вагона с отборными продуктовыми наборами: тушенка, сгущенка, плюс прямые договоры с двумя местными птицефабриками. Сверху — полмиллиарда наличными «крыловками». Парни из ВОХР упаковали всё в лучшем виде, комар носа не подточит.

— Володя, — взгляд Виктора переместился на главного безопасника. — Нам потребуется жесткое силовое прикрытие на месте. Свердловские авторитеты, насколько я помню криминальные сводки, считают себя полноправными хозяевами Медной горы?

— Уралмашевские парни ребята крайне борзые, — Губанов хмуро ухмыльнулся, разминая пудовые кулаки. — Привыкли, что весь город под ними ходит. Искренне считают, что любые варяги обязаны платить за вход на их поляну. Но у майора Петровича на этот счет имеется кардинально противоположное мнение. Мы уже подняли два ударных вертолета Ми-8 из поднадзорной генералу Пьянкову эскадрильи. Если уральские братки начнут рамсить — накроем всю их стрелку с воздуха так, что мало никому не покажется.

— Давай без лишнего кровопролития, Володя, мы же солидные инвесторы, а не мясники, — миролюбиво пошутил реструктуризатор, хотя в его глазах проскользнул холодный, абсолютно безжалостный стальной блеск. — Лена, готовь пакет документов о переуступке всех долгов «УралСпецСтали» на наш банк. Через три часа вылетаем в Екатеринбург на корпоративном Ту-134. Пора наглядно объяснить уральским товарищам, чем первобытный рэкет отличается от современной жесткой реструктуризации.

Спустя несколько часов Свердловская область встретила сибирский десант тяжелым, сизым от бесконечного фабричного дыма низким небом и пронизывающим до костей сырым ветром. Екатеринбург образца девяносто четвертого года жил в особом, дерганом и нервном ритме. На улицах прямо среди грязных сугробов копошились стихийные барахолки, у проходных замерших индустриальных гигантов переминались хмурые толпы обозленных рабочих. А по центру города с ревом проносились наглухо тонированные «девятки» и пока еще редкие для этих суровых мест битые жизнью «Гранд-Чероки».

Штабной кортеж «ТехМаша», состоящий из трех тяжелых бронированных «Волг» с новосибирскими номерами и одного инкассаторского броневика, прорезал городские пробки без лишних остановок. За рулем головной машины сидел лично майор Петрович. Начальник ВОХР поглядывал в зеркало заднего вида с невозмутимым спокойствием человека, прошедшего не одну горячую точку.

У массивных, украшенных советскими гербами чугунных ворот «УралСпецСтали» атмосфера до боли напоминала осажденную крепость. Огромный заводской проходной комплекс оказался нагло заблокирован несколькими вишневыми «жигулями». Вокруг машин вальяжно прохаживались с десяток дюжих парней. Спортивные костюмы «Адидас» под расстегнутыми кожаными куртками выдавали их профессиональную принадлежность с головой. Парни откровенно скучали, сплевывая шелуху от семечек прямо на промерзший асфальт и демонстративно поглаживая карманы, в которых явно угадывались тяжелые силуэты нелегальных стволов.

— Местная охрана директора, надо полагать, — небрежно заметил Губанов, сидевший на переднем пассажирском сиденье рядом с Петровичем. — Смотрят так, будто им весь этот металлургический комбинат вместе с доменными печами любимая бабушка по наследству оставила.

— Сейчас проведем экспресс-аудит их профессиональной квалификации, — спокойно откликнулся с заднего сиденья Крылов.

Черные «Волги» плавно, без визга тормозов замерли прямо перед преграждавшими путь машинами братвы. Двери распахнулись синхронно. Из салонов мгновенно выскочили шестеро элитных бойцов ВОХР «ТехМаша» — в новеньком темно-синем камуфляже, кевларовых сфера-шлемах и с короткоствольными автоматами наизготовку. Сибиряки действовали без единого лишнего слова, пугающе слаженно и молчаливо, как отлаженный смертоносный механизм.

Ровно через тридцать секунд уральские быки уже лежали лицом в грязном снегу, тяжело дыша через разбитые губы. Их гордость — вишневая «девятка» — была без малейших церемоний отбуксирована бампером инкассаторского броневика прямо в глубокий сугроб.

— Культурно работаем, аж душой отдыхаю, — довольно усмехнулся Петрович, глуша мотор. — Проезд абсолютно свободен, Виктор Сергеевич.

Внутри монументального здания заводоуправления гостей встретил спертый, душный запах застарелого табачного дыма, дешевого турецкого одеколона и стойкого перегара. В просторном кабинете генерального директора Морозова кипела бурная деятельность — правда, весьма специфического свойства. На массивном столе из красного дерева сиротливо громоздились пухлые папки с никому не нужными чертежами, а сам хозяин кабинета суетливо прыгал вокруг незваного гостя. Грузный человек с обвисшими, землистого цвета щеками и бегающими красными глазками откровенно лебезил перед молодым столичным щеголем в дорогом кашемировом пальто.

— Я вам русским языком говорю, Игорь Николаевич, всё подпишу не глядя! — блеял Морозов, дрожащими потными руками пододвигая к щеголю стопку актов. — Главное, чтобы из Москвы подтверждение по моему швейцарскому счету пришло вовремя. А с этим быдлом рабочим я сам как-нибудь улажу, скажу, что плановая реорганизация, временные трудности…

— Не уладишь, Игнатий Тимофеевич. Твое время вышло, — тихо, но удивительно хлестко и отчетливо произнес Крылов, переступая порог директорской вотчины.

За спиной президента корпорации молчаливыми, грозными тенями выросли Романова в ее безупречном бежевом пальто и заслоняющий половину дверного проема Губанов.

Морозов от неожиданности так резко подскочил на скрипнувшем кресле, что едва не опрокинул тяжелый хрустальный графин с водой. Московский визитер, являвшийся доверенным порученцем того самого олигарха Князева, медленно обернулся. Столичный хлыщ брезгливо смерил вошедших высокомерным взглядом.

— Вы вообще кто такие нарисовались? — процедил москвич сквозь зубы, картинно закладывая руки в карманы пальто. — Кабинет закрыт на спецобслуживание. А ну пошли вон отсюда, пока я свою охрану не свистнул!

— Охрану? — Елена с леденящей грацией хищника опустилась в гостевое кожаное кресло и неторопливо раскрыла папку. — Если вы сейчас имеете в виду тех семерых помятых юношей в спортивных штанах у проходной, то они в данный момент сдают нашим ребятам норматив по лежке в снегу на время. Так что ваша защита временно вне зоны действия сети.

— Вы… вы тот самый Крылов? — мгновенно побледнел красный директор, узнав жесткое лицо с первых полос уральских газет. — Да на каком вообще основании вы врываетесь в личный кабинет муниципального предприятия⁈

— Предприятие уже три часа как не муниципальное. И уж тем более не ваше, Игнатий Тимофеевич, — Виктор неторопливо извлек сигарету.

Звонко щелкнул «Дюпон», и огненный язычок на миг осветил скульптурно-холодное, безжалостное лицо сибиряка.

— Позвольте представить вам вице-президента по правовым вопросам холдинга «ТехМаш» Елену Станиславовну. Эта прекрасная дама расскажет вам сейчас пару крайне любопытных юридических сказок на ночь.

Романова изящным движением выложила на стол перед опешившим директором увесистую стопку документов. Бумаги пестрели яркими печатями Сибирского Расчетного Кольца и свежими штампами областного арбитражного суда.

— Ровно час назад головной банк «ТехМаш-Финанс» выкупил сто процентов просроченных векселей вашей структуры у всех коммерческих банков Урала, — ласково, словно ребенку, пояснила юрист. — Плюс к этому мы полностью закрыли ваши колоссальные долги перед местным энергосбытом и управлением железной дороги. На данный момент общая сумма ваших личных обязательств перед нашей корпорацией составляет сорок семь миллиардов рублей. Со сроком безотлагательного погашения — вчерашнее утро.

— Это беспредел! Это незаконный судейский произвол! — истерично взвизгнул столичный порученец Князева, теряя весь свой лоск. — У нас на руках прямое предписание Госкомимущества на приватизацию и немедленную ликвидацию нерентабельных мощностей! Москва этого так просто не оставит!

— Москва далеко, а мороз близко, — сухо отрезал руководитель «ТехМаша», делая глубокую затяжку. — Вы, молодой человек, можете прямо сейчас брать ноги в руки и отправляться на вокзал. Передайте вашему шефу, господину Князеву, что его жалкая попытка порезать гордость Урала на металлолом официально потерпела сокрушительное фиаско. С этой минуты завод входит в состав нашего холдинга.

— Да кто вы вообще такие⁈ — в отчаянии закричал Морозов, покрываясь багровыми пятнами. — Я сорок лет горбатился на этом производстве! Я заслуженный металлург развалившейся страны! Вы не имеете никакого морального права меня смещать! Да рабочие за мной в огонь пойдут!

— За вами? — Крылов искренне рассмеялся, бросив быстрый взгляд на циферблат часов. — За человеком, который втихую продал литейный цех туркам за обещанный домик в Швейцарии? Игнатий Тимофеевич, вы уволены по статье за катастрофическую профнепригодность, воровство и прямой саботаж гособоронзаказа. А что касается трудового коллектива… Володя, дай сигнал Шевцову. Пусть заводит свою гуманитарную реструктуризацию.

На огромной, занесенной снегом площади перед главными цехами «УралСпецСтали» колыхалось настоящее, живое море обозленных людей. Около пяти тысяч заводчан — в засаленных, прожженных искрами фуфайках, с потемневшими от въевшейся копоти лицами — собрались у импровизированной трибуны. Люди жутко, тяжело молчали. Это было то самое страшное молчание доведенных до абсолютного отчаяния мужиков, которым начальство не платило ни копейки зарплаты с знойного июля прошлого года. В первых рядах плотной стеной стояли хмурые активисты забастовочного комитета с тяжелыми разводными ключами и обрезками арматуры в мозолистых руках.

Когда на скрипучий деревянный помост уверенно поднялся Крылов в своем безупречно скроенном итальянском пальто, толпа угрожающе загудела. По рядам пронесся глухой, полный ненависти ропот: «Опять москвичи приперлись…», «Шакалы костюмные, резать наш завод приехали…».

Виктор не стал покорно ждать, пока недовольный гул перерастет в откровенный бунт. Он подошел к старенькому советскому микрофону, привычно поправил металлическую стойку и заговорил. Ровный, чеканный баритон разнесся из хрипящих динамиков по всей промерзшей площади:

— Здорово, мужики! Сразу проясним: я не из Москвы. Я из Новосибирска. Зовут меня Виктор Сергеевич Крылов, я президент промышленной корпорации «ТехМаш».

Толпа слегка притихла, явно сбитая с толку столь неожиданным и прямым началом. Никаких речей про «временные трудности переходного периода».

— Я прекрасно знаю, какую дичь вам сегодня наговорил ваш бывший директор Морозов, — продолжил сибиряк, неспешно и демонстративно закуривая прямо на холодном ветру. — Он пел вам, что завод — полный банкрот, что доменные печи надо срочно тушить, а всех вас вышвыривать на мороз без копейки выходного пособия. Так вот, слушайте меня внимательно: Морозов нагло врет. Эта гнида просто продала ваше уникальное оборудование столичным барыгам на металлолом, а сам Игнатий Тимофеевич уже успел упаковать чемоданы для отбытия за границу.

В задних рядах кто-то грязно и громко выругался. Крепкие парни из забастовочного комитета угрожающе подались вперед.

— Завод тушить никто не будет! И резать на куски тоже! — голос выступающего звякнул каленой сталью над притихшей площадью. — С сегодняшнего дня «УралСпецСталь» полностью входит в наш сибирский производственный контур. Корпорации жизненно необходима ваша сталь для производства нашей собственной электроники и контроллеров. Мы немедленно запускаем все остановленные цеха на полную катушку.

— А жрать нам что, командир⁈ — отчаянно крикнул из первых рядов здоровенный усатый вальцовщик. — Нам семьям кору с деревьев варить прикажешь? Сказки про светлое будущее мы от Морозова каждый гребаный месяц слушали!

— Николай Петрович, ваш выход, — спокойно произнес глава холдинга, отступая на шаг от микрофона.

Шевцов, словно заправский фокусник на арене цирка, пулей выскочил на помост, сжимая в руках армейский мегафон. Прямо за его спиной, разрывая толпу мощными бамперами, к площади тяжело выруливали три пузатых заводских «Камаза» с яркими синими эмблемами «ТехМаша» на бортах.

— Слушай мою команду, мужики! — заорал снабженец в рупор так, что мембрана жалобно захрипела. — На первом большегрузе — тушенка, сгущенка, сливочное масло и крупы! Выдача строго по списку бригад и цехов начнется прямо сейчас! По две увесистые коробки на каждую семью в счет первого аванса! На втором и третьем «Камазах» — живые наличные деньги! Наша внутренняя сибирская валюта — расчетные векселя-«крыловки»!

Многотысячная толпа пораженно ахнула. На изможденных лицах людей шок мгновенно сменился диким, жгучим недоверием.

— Объясняю популярно для тех, кто в танке и в каске! — задорно, с огоньком тараторил неутомимый Шевцов. — Наша фирменная «крыловка» намертво подкреплена реальными продуктами, прокатом и личным честным словом Крылова! В магазинах вашего города ее уже с утра принимают один к одному к твердому рублю, а на наших сибирских заправках — вообще без ограничений! Полный и окончательный расчет по всей вашей задолженности за прошлый год начнем выдавать завтра ровно с восьми утра прямо в заводской кассе! Кто готов вкалывать и зарабатывать — милости просим к печевым пролетам! Кто хочет дальше бастовать — не держим!

Огромная площадь замерла на одну долгую, звенящую секунду, переваривая информацию. А затем взорвалась таким оглушительным, первобытным «Ура!», что с покатой крыши заводоуправления тяжелыми пластами посыпался слежавшийся снег. Люди мощной волной кинулись к грузовикам. Там невозмутимые бойцы ВОХР уже четко и без суеты организовывали правильную живую очередь, вскрывая ломиками деревянные ящики и выдавая первые пайки.

— Чистая психология, Леночка, — вполголоса проговорил Крылов. Он расслабленно наблюдал за происходящим людским водоворотом с узкого балкончика заводоуправления. — Сытый, уверенный в завтрашнем дне рабочий — это самый преданный союзник любого реструктуризатора. А проворовавшийся Морозов пусть теперь попробует выйти к проходной и собрать митинг в свою жалкую защиту. Разорвут на лоскуты.

— Вы злой гений манипуляции, шеф, — искренне улыбнулась Романова, зябко поправляя меховой воротник. — Но у нас нарисовалась новая, чисто уральская проблема. Только что докладывал Губанов. Лидер местной уралмашевской группировки, некто по кличке Клыкастый, настоятельно вызывает вас на серьезный разговор. Эти деятели наглухо перекрыли выезд из города и ждут нашу делегацию на заброшенном гранитном карьере через пару часов. Стрелку забивают.

— Клыкастый, значит? Романтика бандитского Петербурга добралась и до седого Урала, — Виктор снисходительно усмехнулся, стряхивая пепел вниз. — Ну что ж, давно пора познакомить местную криминальную фауну с современными, цивилизованными методами корпоративного управления. Передай Губе: пусть готовит торжественный представительский выезд. И проконтролируй, чтобы майор Петрович не забыл прихватить с собой рацию дальней связи. Будем вызывать духов.

Заброшенный и вымерзший гранитный карьер под Екатеринбургом выглядел как готовая, идеальная декорация для дешевого криминального боевика эпохи первоначального накопления капитала. Огромная скальная чаша, щедро занесенная снегом, пара ржавых, покосившихся экскаваторов на дне и полтора десятка черных внедорожников вперемешку с тонированными «девятками», грамотно расставленных широким полукругом. На капотах прогретых машин аппетитно дымились мангалы с шашлыками, батареями стояли пузатые бутылки со смирновской водкой. Вокруг вальяжно прохаживались три десятка хмурых, коротко стриженных парней в длинных кожаных плащах и тяжелых дубленках. У каждого второго из-под распахнутой полы откровенно, напоказ торчали вороненые стволы.

В самом центре этой импровизированной оборонительной позиции, прямо на рыбацком раскладном кресле восседал сам Клыкастый. Плотный, кряжистый мужчина лет сорока с коротким ежиком седеющих волос буравил пространство тяжелым, немигающим взглядом бывалого лагерника.

Когда на крутой спуск в карьер плавно съехали всего две черные «Волги» сибиряков в скромном сопровождении одинокого броневика, уралмашевские бандиты презрительно и сдержанно ухмыльнулись.

— Смотри-ка, варяги в натуре дерзкие пожаловали, — густо пробасил один из бритоголовых быков, сплевывая сквозь зубы прямо на чистый снег. — Даже свою карманную армию с собой не приволокли. Совсем, видать, коммерсы страх в Сибири потеряли.

Крылов выбрался из теплого салона машины подчеркнуто не торопясь. В своем шикарном темном пальто, с неизменно дымящейся сигаретой в зубах, он смотрелся среди этих суровых заснеженных скал как инопланетный лорд, случайно зашедший в придорожный кабак. Следом за боссом из «Волги» плавно выскользнула Елена Романова, тут же вызвав среди братвы одобрительный, сальный свист, и вылез монументальный, похожий на скалу Владимир Губанов.

— Здорово ночевали, варяги, — даже не подумав привстать с кресла, лениво произнес Клыкастый. Он навел на прибывшего бизнесмена свой колючий взгляд. — Слышал я краем уха про тебя, Крылов. Говорят люди, ты у себя в тайге круто гайки завернул. Но здесь тебе Урал, браток. Здесь наши законы работают. Завод «УралСпецСталь» испокон веков исправно отстегивал нашей общине долю малую за спокойный сон. Из Москвы солидные люди приезжали, всё чин по чину с нами перетерли, уважение проявили. А ты нарисовался хрен сотрешь, наших правильных пацанов носом в снег уложил, директора прогнал. Непорядок это. Рамсы попутал.

— Порядок, Клыкастый, с сегодняшнего дня здесь будет совершенно другой, — Крылов неспешным шагом подошел к раскладному столику, совершенно спокойно взял из чужой вазы крупное зеленое яблоко, подбросил его на ладони и с сочным хрустом откусил. — Твой ручной директор Морозов — обыкновенный вор и конченый идиот. Он всерьез пытался по-быстрому продать работающий завод на лом. Если бы он его успел порезать, через месяц пять тысяч голодных, злых мужиков с ломами вышли бы на улицы города. А у тебя, насколько мне известно из отчетов, в Екатеринбурге три сети подконтрольных продуктовых магазинов и две жирные оптовые базы. Как сам думаешь, что сделали бы эти пять тысяч люмпенов с твоими красивыми витринами?

Криминальный авторитет ощутимо нахмурился. Он явно не ожидал от залетного коммерсанта такого грамотного расклада.

— Ты мне тут, начальник, зубы не заговаривай и политику не шей. У нас с москвичами тема была железная, пацанская. Нам солидные проценты от сделки обещаны.

— Москвичи тебя кинут. Как последнего лоха на вокзале, — неожиданно звонко подала голос Елена, делая смелый шаг вперед. — Вот вам полный финансовый расклад по карманному банку господина Князева. Через три дня мы официально вводим туда жесткое внешнее управление за долги. Все счета его структур уже заблокированы арбитражем. Чем этот фрайер столичный с тобой расплачиваться будет? Липовыми бумажками и красивыми обещаниями?

В плотных рядах уралмашевских бойцов возникло нехорошее, нервное замешательство. Братва зашепталась. Клыкастый задумчиво смерил красивую юристку тяжелым взглядом, затем снова перевел взор на невозмутимого сибиряка.

— Вы больно умные, смотрю. Документами тут машете, словами непонятными кидаетесь. А если мы вас прямо здесь, в этом самом карьере, по-тихому прикопаем? Нам за ваши головы москвичи сразу полным чемоданом налички отвалят. И никаких проблем.

— Не отвалят, — все так же спокойно, с легкой скукой произнес Виктор и выразительно посмотрел на хмурое уральское небо. — Володя, давай отмашку Петровичу. Пора заканчивать этот сельский драмтеатр.

Губанов молниеносно достал из глубокого кармана портативную рацию и рявкнул в затрещавший эфир:

— «Орел», я «База». Работаем жестко по варианту «Браво». Исполнять!

Не успел опешивший Клыкастый даже открыть рот, чтобы отдать команду своим быкам, как над самым краем гранитного карьера раздался оглушительный, нарастающий рев турбин. Плотный снежный вихрь диким торнадо взвился со скал, ослепляя людей. Прямо над головами присевших от ужаса бандитов, едва не снося лопастями крыши их дорогих джипов, хищно зависли два тяжелых боевых вертолета Ми-8 в полной армейской маскировке. На боковых подвесках вертушек угрожающе чернели полные блоки неуправляемых ракет. А из открытых настежь боковых дверей пулеметчики в глухих сферах уже навели на толпу братков стволы крупнокалиберных «Утесов».

Синхронно с авиацией на самый верхний ярус карьера с ревом выскочили три новеньких бронетранспортера БТР-80 с яркой символикой ВОХР. Машины мгновенно взяли всю бандитскую кавалькаду в жесткий перекрестный прицел спаренных пулеметов.

Уралмашевские крутые пацаны моментально, забыв про понты, побросали стволы и рухнули в снег, инстинктивно закрывая головы руками. Колючая ледяная крошка от вертолетных винтов безжалостно секла лица, забивала глаза и рот, в секунду превратив вальяжную пацанскую стрелку в зону потенциального уничтожения.

Крылов за все это время даже не шелохнулся. Он абсолютно спокойно стоял перед посеревшим Клыкастным. Авторитет от животного ужаса намертво вжался в скрипящее кресло. А Виктор лишь элегантно поправил взметнувшийся от ветра воротник пальто.

— Так на чем мы там остановились в наших переговорах? — перекрывая адский рев авиационных двигателей, поинтересовался сибиряк. — Ах да, вспомнил! На крайне важном вопросе регионального логистического сотрудничества!

Хозяин положения ленивым жестом приказал Губанову дать отбой. Вертолеты нехотя заложили вираж и ушли на широкий круг ожидания, гул немного стих. Хотя черные глазницы пулеметов БТРов на вершине скал продолжали красноречиво напоминать о том, у кого здесь настоящая монополия на насилие.

— Значит так, авторитет, слушай сюда и запоминай, — Крылов тяжело оперся руками о столик, нависая над сдувшимся лидером ОПГ. — Быковать и пальцы гнуть будешь с мелкими ларечниками, которые пугаются ваших кожаных курток. А со мной ты будешь работать честно. Моей корпорации позарез нужна надежная, бесперебойная транспортная логистика по всей Свердловской области. Твои парни умеют баранку крутить и грузы в пути охранять?

Клыкастый судорожно сглотнул вставший поперек горла ком, вытирая со лба грязный мокрый снег, и покорно кивнул:

— Умеют, начальник… Всё умеют.

— Вот и славно. Холдинг забирает все коммерческие перевозки в этом регионе под себя. Твоя община прямо с завтрашнего дня получает эксклюзивный, жирный контракт на охрану наших сырьевых автоколонн. Оплата — белая, официальная, строго в наших расчетных чеках. На эти бумаги твои пацаны смогут легально покупать продукты, заправлять тачки и строить себе нормальные кирпичные дома. А не гнить по тюрьмам и не ловить пули в разборках.

Голос Крылова снова заледенел.

— Но если я хоть краем уха услышу, что хотя бы один твой отмороженный боец сунул нос на территорию завода или попытался по старой памяти трясти моих рабочих — майор Петрович с удовольствием повторит сегодняшний концерт. Только уже с боевым применением нурсов. Вопросы по контракту имеются?

Бандит медленно, словно старик, поднялся с кресла. Он отряхнул испорченную дубленку и хмуро оглядел своих притихших бойцов. Братва до сих пор со священным трепетом косилась на бронетехнику наверху.

— Вопросов больше не имеем, Виктор Сергеевич, — хрипло, но твердо выговорил уралец, признавая чужую силу. — Работать мы умеем. По рукам, значит.

— Вот и чудненько, — обаятельно улыбнулся реструктуризатор, небрежно отбрасывая огрызок яблока в сугроб. — Завтра ровно в десять ноль-ноль жду твоего старшего в заводоуправлении. Мои юристы будут оформлять вас как абсолютно легальное частное охранное предприятие. Пора вылезать из пещерного века, господа коммерсанты.

Поздний вечер того же безумного дня в операторской литейного цеха «УралСпецСтали» прошел под знаком безоговорочного технологического триумфа.

Огромный цех, еще утром казавшийся навсегда вымершим и холодным, теперь оглушительно, радостно гудел. Исполинские ковши, до краев наполненные раскаленной, булькающей сталью, плавно плыли под закопченным потолком, озаряя пространство фантастическими оранжевыми сполохами. На мостике главного пульта управления суетливой белкой носился профессор Аркадий Штейн. Ученый лично, трясущимися от возбуждения руками проверял подключение новейших промышленных контроллеров «Спектр-4» к датчикам температуры доменной печи.

— Вы только полюбуйтесь на эти графики, Семен Игоревич! — восторженно орал Штейн в ухо главному инженеру Потапову, пытаясь перекричать индустриальный гул. — Наша система держит температурный режим плавки с ювелирной точностью до половины градуса! Качество проката на выходе будет просто идеальным, эталонным! Никаких внутренних каверн, никаких микротрещин! Уральская сталь под чутким управлением сибирской микроэлектроники — это же настоящая техническая поэма!

— Главное для меня то, что твой умный автомат не дает тупо завалить шихту! — довольно басил Потапов. Инженер с нежностью поглаживал прохладную металлическую панель новенького контроллера. — Уволенный директор Морозов со своими дружками пытался напоследок вентили водяных охладителей перекрыть. Задумал, гнида, печь специально спечь, чтобы нам насолить. А наш «Спектр-4» сработал на опережение! Сам блокировал клапаны защиты и моментально выдал сигнал тревоги на пульт безопасникам. Губановских орлов не проведешь — повязали вредителей прямо у заслонок с поличным!

— Эти горе-саботажники уже вовсю дают развернутые показания в местной прокуратуре, — с нескрываемым удовольствием добавила вошедшая в шумную операторскую Романова. — И, что самое приятное, прямо и недвусмысленно указывают на своих заказчиков из первопрестольной. У нас теперь на руках полный, железобетонный комплект улик против финансовой группы Князева. Мы их зацепили за жабры.

В помещение операторской бесшумно вошел Крылов. Он уже скинул свое дорогое пальто, оставшись в одном щегольском костюме-тройке, и теперь с довольным ленинским прищуром наблюдал за процессом. Первая толстая лента ослепительно раскаленного металла плавно, как по маслу, выходила из тяжелых валков прокатного стана.

— Ну что скажете, Аркадий Лазаревич? — громко обратился босс к сияющему Штейну. — Могу я считать, что сырьевая база для массового производства «Спектра-8» и грядущего «Спектра-16» обеспечена надежно?

— В самом полнейшем объеме, Виктор Сергеевич! — по-военному гордо отчеканил профессор, поправляя сползающие очки. — Весь Урал теперь наш! Завтра же мы можем смело нарастить выпуск сибирских процессоров минимум в три раза! Сборочные заводы Академгородка с утра будут просто завалены заказами!

— Промышленный Урал — это только половина нашего большого дела, господа, — Виктор привычно извлек из кармана зажигалку и неспешно прикурил новую порцию табака. — Мы намертво закрепились на стальной оси страны. Теперь настала пора нанести официальный визит вежливости в саму столицу. Заждался нас, поди, господин Князев с его ответами.

— Корпоративный борт полностью заправлен и готов к вылету на Москву через два часа, — хищно улыбнулась Елена, прижимая к груди папку с компроматом. — Я уже подготовила расширенный пакет исковых требований к его карманному банку. Мы устроим столичным рейдерам такое изощренное процедурное сумасшествие, что они навсегда забудут, как правильно пишутся слова «приватизация» и «банкротство».

— Замечательный план, Леночка, просто замечательный, — Крылов с наслаждением выдохнул густую струю сизого дыма. На фоне яркого, бьющего по глазам оранжевого свечения раскаленного металла это смотрелось особенно кинематографично. — Полетели в Москву, джентльмены. Настало время покупать чужую столичную империю. За один символический, но очень твердый сибирский рубль.