Первое января встретило Сибирь звенящим, по-настоящему злым тридцатиградусным морозом. Ослепительное солнце заставляло снежные заносы за панорамными стеклами переливаться россыпью колючей алмазной крошки. Вся необъятная страна, от помпезных кремлевских кабинетов до обшарпанных панельных многоэтажек на окраинах, тяжело и мучительно выныривала из глубокого похмельного небытия.

А вот на верхнем этаже центральной башни «ТехМаш-Сити» жизнь била ключом. Контраст между замерзающей страной эпохи дикого капитализма и этим оазисом порядка ощущался здесь почти физически.

Виктор Сергеевич Крылов стоял у панорамного окна, расслабленно заложив руку в карман брюк. Щелчок золотого «Дюпона» разорвал утреннюю кабинетную тишину, и над плечом президента корпорации взвился тонкий сизый ручеек дыма от крепкого «Кэмела». Безупречно скроенный темно-синий итальянский костюм-тройка сидел на хозяине кабинета как влитой. Ни единой лишней складочки. Словно прошедшей праздничной ночи, с ее обязательными номенклатурными застольями и фальшивыми улыбками чиновников, попросту не существовало.

— Для человека, который окончательно отжал контрольный пакет Омского НПЗ в три часа ночи, ты выглядишь до неприличия бодрым, — раздался от дверей бархатный, с едва уловимой иронией голос.

Елена Романова шагнула в кабинет с грацией сытой пантеры. Вице-президент по правовым вопросам несла поднос из тяжелой полированной латуни с двумя дымящимися чашками двойного эспрессо и аккуратной стопкой свежих телеграмм. Строгий жакет из темно-бордового бархата хищно подчеркивал точеную фигуру, а в темных, чуть насмешливых глазах плясали опасные искорки.

— Настоящая реструктуризация, Леночка, похмелья не признает. Это удел слабых, — ухмыльнулся Виктор, забирая свою чашку с подноса. Аромат хорошего кофе смешался с запахом дорогого табака. — К тому же, пока столичные начальники спят лицами в тазиках с оливье, у нас есть как минимум двенадцать часов абсолютного оперативного простора. Чем порадует утренняя сводка?

Елена изящно присела на край массивного дубового стола, закинув ногу на ногу и открывая кожаную папку.

— Правительство, отчаянно скрипя зубами, все-таки подписало постановление о расширении полномочий нашего Сибирского Расчетного Кольца. Местные коммерческие банки сейчас пребывают в состоянии тихой паники. За ночь на внутренние расчеты в «крыловках» перешли еще три крупных перерабатывающих комбината. Внешняя рублевая инфляция вчера пробила очередное дно, подскочив на пять процентов. А внутри нашего контура — железобетонная стабильность и стопроцентное товарное обеспечение. Вексель корпорации сейчас надежнее золота.

Дверь распахнулась без стука. На пороге возник Николай Шевцов — бессменный заместитель по снабжению. Выглядел главный добытчик холдинга слегка взъерошенным, галстук сбился набок, но глаза горели совершенно мальчишеским азартом. В руках снабженец бережно тащил хрустальное ведерко со льдом. Оттуда торчало золотистое горлышко коллекционного «Вдова Клико», а под мышкой покоилось внушительных размеров блюдо с отборной сахалинской красной икрой.

— Виктор Сергеевич! Елена Станиславовна! Мое категорическое почтение и с наступившим девяносто четвертым! — с ходу затараторил он, аккуратно водружая свое богатство на приставной столик. — Отчитываюсь по форме: литерные эшелоны с чилийской медью в данный момент благополучно проходят таможню в Ташкенте. Местные царьки попытались было устроить традиционный новогодний побор на границе…

— Надеюсь, обошлись без стрельбы и международных скандалов? — приподнял бровь президент компании, аккуратно стряхивая пепел в массивную пепельницу.

— Обижаете! — расплылся в широкой улыбке Шевцов, потирая руки. — Хватило пары звонков из нашего азиатского филиала связи. Ребятам на таможне очень вежливо, но предельно доходчиво намекнули. Мол, если эшелон простоит на путях дольше часа, правительственные пейджеры и спутниковые каналы в их солнечной республике уйдут на внеплановую бессрочную профилактику. Подмахнули все накладные без единого звука!

— Красиво работаешь, Коля. Хвалю. Но шампанское пока отложи, — Крылов сделал глоток обжигающего, терпкого кофе. — Что по сырьевой базе для микроэлектроники?

— До грамма на складах в Академгородке! — снабженец гордо выпятил грудь, словно лично добыл руду кайлом. — Подложки, сверхчистые химикаты, редкоземельные металлы — полный комплект. Я за эту партию с директорами уральских оборонных заводов трое суток в бане парился. Да они за наши расчетные чеки мать родную продадут, а марсианский грунт в красивую обертку завернут!

— Идеально. — Взгляд руководителя скользнул по циферблату золотого «Ролекса». — Время девять. Штейн и Потапов уже бьют копытом на опытной линии. Лена, бери папку с гособоронзаказом. Сегодня мы наглядно докажем этой стране, что свои процессоры — это не влажные фантазии из старых журналов «Техника — молодежи», а жесткая, звенящая финансовая реальность.

Времени на раскачку корпорация не давала никому, и спустя полчаса кортеж уже въезжал на охраняемую территорию. Научно-производственный кластер «Сибирская Кремниевая Долина» встретил делегацию тихим, ровным гулом мощных промышленных систем кондиционирования. Здесь, среди гермозон высшего класса чистоты, витал легкий запах озона и царила непередаваемая атмосфера надвигающегося технологического прорыва.

Профессор Аркадий Штейн, облаченный в безупречно белый халат и антистатические бахилы, нервно курсировал вдоль новейшей автоматизированной линии сборки. Очки с толстыми стеклами съехали на самый кончик носа, седые вихры топорщились во все возможные стороны. Рядом с ним, словно гранитный утес, возвышался главный инженер Семен Потапов. Грузный, с широким обветренным лицом, он излучал совершенно несокрушимую уверенность в завтрашнем дне.

— Виктор Сергеевич! Боги-олимпийцы, вы только взгляните на эту симфонию! — экзальтированно всплеснул руками ученый, едва начальство перешагнуло порог операторской. — Это же настоящая песня в кремнии! Наш процессор «Спектр-8» уверенно вышел на показатель брака менее ноля целых пяти десятых процента! А ведь эти напыщенные индюки-эксперты с Тайваня прочили нам полный крах всей технологической цепочки!

— Заморские эксперты просто не учитывали два фактора: легендарную сибирскую упертость и правильную систему премирования, Аркадий Лазаревич, — парировал Крылов, уверенным шагом подходя к главному демонстрационному стенду.

На матово-белой поверхности стола покоилась строгая, даже немного угловатая конструкция из черного ударопрочного графитового пластика. На верхней крышке тускло поблескивал серебряный логотип: «ТехМаш-Ноутбук1». Никакого изящества — чистый утилитарный брутализм.

— Не томите. Показывайте зверя в деле, — лаконично велела Романова, извлекая из папки фирменный блокнот и ручку.

Потапов шагнул к устройству, привычным отработанным жестом откинул толстую крышку и щелкнул тумблером. Монохромный дисплей тут же ожил, заливая пространство лаборатории ровным зеленоватым свечением. Строки загрузки фирменной операционной системы «Спектр-ОС» побежали по экрану с феноменальной для этого времени скоростью.

— Вот, извольте радоваться, — густым басом прогудел главный инженер, с любовью поглаживая свое детище. — Восемь мегагерц на камне, четыре мегабайта оперативки. Вместо капризного и нежного винчестера воткнули наш экспериментальный твердотельный накопитель на тридцать два мегабайта. Корпус дополнительно армирован. Выдержит падение с высоты полутора метров прямо на голый бетон.

Для пущей убедительности Потапов с размаху ударил по клавиатуре пудовым кулаком. Раздался глухой стук, от которого профессор Штейн нервно вздрогнул и схватился за сердце. А ноутбуку было хоть бы хны — зеленые строчки кода продолжали ровно бежать по дисплею.

— Клавиатура полностью герметичная. Хоть медицинский спирт на нее лей, хоть кувалдой бей — нашей электронике глубоко плевать!

— Спирт в Сибири лучше использовать по прямому назначению, Семен Игоревич, — усмехнулся президент холдинга, с явным одобрением проведя ладонью по шероховатому пластику. Вещь ощущалась монолитной и надежной. — А то, что мы умыли западных конкурентов по части дуракоустойчивости — факт исключительно отрадный. Что у нас по промышленной автоматике?

Штейн мгновенно переключился, птицей подскочив к соседнему стенду. В его трясущихся от волнения руках оказался ребристый металлический блок, густо усеянный интерфейсными разъемами.

— Контроллер «Спектр-4»! — с придыханием возвестил ученый. — Базовый модуль полностью готов к интеграции в нейронную сеть Омского НПЗ и управление доменными печами «СибСтали». Полная гальваническая развязка, абсолютная, стопроцентная помехозащищенность. Любые скачки напряжения в нашей дрянной сети ему как слону дробина! Непрерывный цикл литья металла теперь под самым надежным цифровым колпаком.

В глазах Крылова мелькнул холодный, расчетливый блеск хищника, увидевшего добычу.

— Великолепно. С завтрашнего дня этот контроллер становится обязательным корпоративным стандартом для всех десяти заводов холдинга без исключения. Тот из «красных директоров», кто попытается саботировать внедрение и работать по старинке на дедовской релейной автоматике, немедленно отправится на заслуженный отдых. Без выходного пособия и права переписки.

Руководитель обвел тяжелым взглядом творцов нового железа, выдержал мхатовскую паузу и смягчил тон.

— А вам, Аркадий Лазаревич, и вам, Семен Игоревич — премия в размере десяти окладов в «крыловках». Плюс по ключам от новеньких служебных «Волг» прямо с завода. Заслужили.

— Вы просто современный Лоренцо Медичи! — просиял профессор, торопливо поправляя сползающие на нос очки, и тут же заговорщически, почти интимно зашептал: — А как насчет авансирования проекта «Спектр-16»? У меня математическая модель уже полностью готова и просчитана!

— Будет вам щедрое финансирование, неугомонный вы наш. Вечером лично смету подпишу, — благосклонно кивнул реструктуризатор. — Заканчивайте финальные тесты. А нас уже ждут в банке. Там назревают вопросы совершенно иного, более приземленного порядка.

Долго засиживаться у технарей не стали. Визит в центральное отделение банка «ТехМаш-Финанс» оказался следующим пунктом в жестком графике. Само здание скорее напоминало неприступный военный форт, нежели классическое финансовое учреждение образца девяностых. Глухие гранитные стены, наглухо тонированные бронированные стекла и хмурые, крепко сбитые парни в темно-синей униформе ВОХР. Укороченные автоматы Калашникова, небрежно висящие на их плечах, быстро и эффективно отбивали у залетного криминалитета любое желание шутить с деньгами корпорации.

В просторном кабинете управляющего витал приятный аромат дорогой кожи, крепкого черного чая и свежей типографской краски. Председатель правления Аркадий Сидоров — сухой, педантичный человек со взглядом матерого следователя сквозь тонкую золотую оправу очков — уже раскладывал перед гостями цветные сводные диаграммы.

— Ситуация за периметром нашего влияния выглядит просто катастрофической, — без лишних политесов и приветствий начал финансист. — В столице галопирующая гиперинфляция сжирает остатки ликвидности быстрее, чем печатный станок успевает их производить. Мелкие коммерческие банки схлопываются десятками за неделю, оставляя вкладчиков с носом. Зато наше Сибирское Расчетное Кольцо показало феноменальную, я бы даже сказал, пугающую устойчивость.

— Давайте обойдемся без лирики, Аркадий Валерьевич. Меня интересуют голые цифры, — попросила Романова, открывая свой пухлый ежедневник.

— Объем клиринговых расчетов между смежными предприятиями за декабрь вырос на сорок два процента. Мы де-факто обрубили рублевую зависимость холдинга. Наши внутренние векселя сейчас принимают не только внутри заводов. Продуктовые магазины, заправки, даже коммунальщики в пяти регионах перешли на них с превеликим удовольствием. И главное: золотой запас в нижнем хранилище за месяц пополнился ровно на две тонны. Местные старательские артели работают напрямую с нами, посылая столичный Гохран куда подальше.

Размеренную банковскую беседу прервал массивный стук. В кабинет, едва не вынеся дверь плечом, протиснулся Владимир Губанов, он же «Губа» — бессменный и пугающий глава службы безопасности холдинга. Следом за ним, чеканя шаг армейскими берцами, вошел начальник ВОХР майор Петрович в новеньком, с иголочки, камуфляже. Лицо безопасника напоминало грозовую тучу, а в руках покоилась пухлая папка из потертой свиной кожи.

— Виктор Сергеевич. Имеем крайне дерзкую провокацию на внешнем контуре, — рокочущим басом доложил Губанов, тяжело опираясь кулаками о полированный стол. — Ночью на глухом перегоне под Тюменью группа залетных «гастролеров» из Центрального региона попыталась отжать наш состав с готовой электроникой и медью.

Начальник СБ презрительно сплюнул бы, если бы не находился в кабинете управляющего банком.

— Работали борзо, по классике: маски-шоу, корочки элитного спецназа налоговой полиции, липовые московские ордера на арест груза.

Брови Елены удивленно взлетели вверх.

— Рейдерский захват под видом официальных следственных действий? Совсем берега попутали, идиоты.

— Так точно, — хмыкнул в пышные усы майор Петрович, поправляя кобуру на поясе. — Только столичные фраера не учли маленькую деталь. Мы пустили состав в сопровождении усиленной роты ВОХР на двух бронеплатформах. С крупнокалиберными пулеметами «Утес» по краям. Московских ряженых «налоговиков» мои ребята спеленали за три минуты. Без единого выстрела. Положили мордами в колючий снег, аккуратно обезоружили и упаковали. Сейчас вся эта братия греется в подвалах нашего ведомственного изолятора, поют соловьями местной военной прокуратуре.

— Кто заказчик этого новогоднего банкета? — ледяным тоном поинтересовался Крылов, прикуривая очередную сигарету. Дым густым облаком повис в воздухе.

— Ниточки ожидаемо потянулись к финансово-промышленной группе одного очень известного столичного олигарха, — Губанов нехорошо, по-волчьи оскалился. — Человек в Москве, видимо, крепко выпил и решил, что Сибирь — это ничейная тайга. Думал, здесь можно приватизировать все, до чего дотянутся его загребущие ручонки.

— Замечательно. — Сизый дым медленно поплыл под потолок. Руководитель обвел свою команду тяжелым взглядом, от которого у многих конкурентов случался нервный тик. — Володя, передай столичному гостю наш пламенный сибирский привет. Пусть столичные умники усвоят раз и навсегда: любой, кто сунется к нашим поездам или заводам, либо поедет обратно частями в черных пакетах, либо присядет лет на двадцать за вооруженный бандитизм. Лена, на тебе жесткий юридический прессинг.

— Оформлю в лучшем виде, шеф, — хищно улыбнулась вице-президент, делая пометку в блокноте. — Мы им вкатим такой циклопический иск о возмещении ущерба деловой репутации и задержке ценного груза, что этот мамкин комбинатор будет вынужден заложить свой дворец на Рублевке, чтобы с нами расплатиться.

Ближе к полудню суета плавно переместилась в роскошный представительский корпус корпорации. К главному парадному входу, шурша шипованной резиной, мягко подкатил угольно-черный армейский «ЗИС-110». Раритет был взят в плотную защитную коробочку двумя тяжелыми бронированными «Уралами» сопровождения. Из лимузина монументально выгрузился командующий Сибирским военным округом генерал-полковник Пьянков. Фигура генерала, его роскошные седые усы и громоподобный голос неизменно внушали трепет всем местным чиновникам, но в штаб-квартире «ТехМаша» он был желанным и весьма частым гостем.

В просторном каминном зале уже был накрыт богатый стол. Обошлись без пошлой купеческой цыганщины, но подошли к делу добротно и с размахом: нежная слабосоленая сибирская стерлядь, исходящее ароматным паром запеченное мясо лося, хрустящие грузди со сметаной и, конечно, запотевший графин с кристально чистым штофом.

— Ну, здорово, Крылов! — громыхнул генерал, сбрасывая тяжелую каракулевую папаху на руки адъютанту и стискивая ладонь хозяина зала так, что хрустнули суставы. — С новым годом тебя и твою капиталистическую империю! Показывай давай, чем будешь родную армию радовать!

— И вас с наступившим, Анатолий Владимирович, — Крылов радушно указал почетному гостю на место во главе стола. — Порадуем, можете не сомневаться. Вчера благополучно запустили в серийное производство партию портативных армейских радиостанций. Шифрование базируется на наших новых сибирских чипах — ни одна западная разведка сигнал в жизни не вскроет. Плюс прямо сейчас отгружаем первую сотню защищенных штабных ноутбуков.

Военный с достоинством опустился в глубокое кожаное кресло. Дождался, пока Губанов до краев наполнит тяжелые хрустальные лафитники, и довольно крякнул:

— Вот за что я тебя искренне уважаю, Витя, так это за мертвую деловую хватку. Пока в Генштабе московские паркетные шаркуны распродают за копейки прапорщицкие склады и истово молятся на приватизационные ваучеры, у тебя кузница кует так, что искры во все стороны летят! Я сегодня утром подписал расширенный гособоронзаказ на весь девяносто четвертый год. Сибирский округ полностью и безоговорочно ложится на ваше корпоративное довольствие. Надежная связь, отборная соляра с НПЗ, лучшая бронесталь — абсолютно все тянем с «ТехМаша».

— А как же строгие директивы сверху? Плановое снабжение исключительно через Москву? — с совершенно невинным видом уточнила Романова, заботливо подвигая генералу тарелку с рыбной нарезкой.

— А пусть они свои столичные бумажки свернут в тонкую трубочку и засунут глубоко в архив! — рявкнул Пьянков, так припечатав пудовым кулаком по дубовой столешнице, что зазвенела посуда. — Мне нужно, чтобы мои бойцы были сыты, техника исправно ездила, а связь не глушилась дешевым китайским ширпотребом! Твои «крыловки», Витя, у меня по всем дальним гарнизонам гуляют свободнее, чем официальный деревянный рубль. Военторги на эти чеки буквально молятся!

В теплом каминном зале собрались все те, кто железной рукой неумолимо толкал гигантский механизм корпорации вперед. Хладнокровная Лена, непробиваемый безопасник Губанов, въедливый финансист Сидоров, пробивной и хитрый Шевцов, и, конечно, старый боевой генерал-полковник.

Крылов неторопливо поднял свою стопку. Его голос прозвучал негромко, но в нем отчетливо лязгнула сталь высшей пробы.

— Что ж, господа. И прекрасная дама, — неспешно произнес создатель новой империи. — Девяносто третий год стал для всех нас монолитным фундаментом. Мы совместными усилиями возвели неприступную крепость, которую не пробить ни столичными рейдерами, ни дурной галопирующей инфляцией, ни насквозь продажными чиновниками. Девяносто четвертый станет годом нашей безоговорочной экспансии. Мы заберем под жесткий, тотальный контроль всю промышленную ось от Урала и до самого Тихого океана.

Президент корпорации сделал короткую паузу, внимательно обводя взглядом своих верных соратников.

— Наши процессоры будут биться в электронных мозгах каждого станка в этой стране. Наша закрытая связь накроет каждый регион. А наши сибирские деньги станут единственной надежной кровью этой обновленной экономики.

— За «ТехМаш»! За нашу общую победу! — рявкнул Пьянков, первым лихо опрокидывая чарку ледяной водки.

Тяжелый хрусталь мелодично звякнул, ярко отражая теплые, танцующие блики каминного пламени. А за панорамными окнами, высоко над заснеженной тайгой, гордо пылал на слепящем зимнем солнце золотой логотип корпорации. Незыблемый, монументальный символ наступившего нового порядка, отбрасывающий свою длинную и очень тяжелую тень далеко за пределы Сибири.