Сентябрь девяносто третьего года вызолотил Сибирь пронзительным, холодным и хрустальным солнцем. Бескрайние березовые рощи вокруг Новосибирска роскошно оделись в багрянец и янтарь. Сухой, порывистый осенний ветер гнал по улицам первые опавшие листья, а в прозрачном воздухе уже висела та самая бодрящая, морозная свежесть, которая бывает только на стыке сезонов.

Но пока город готовился к зиме, на строительных и монтажных площадках нашего дочернего предприятия «ТехМаш-Телеком» кипела настоящая боевая страда.

Холдинг, не сбавляя темпов, агрессивно возводил первую в Сибири полностью независимую цифровую сеть пейджинговой и радиотелефонной связи. На доминирующих высотах города и области — на крыше исполинского заводоуправления, на продуваемых ветрами холмах под Барышево и на радиорелейных мачтах в Академгородке — круглосуточно монтировались мощные передатчики КБ Штейна, собранные из топовых немецких и азиатских комплектующих.

Первая партия абонентских устройств — «ТехМаш-Пейджер» в изящных матово-черных, ударопрочных корпусах со светящимися зелеными ЖК-экранами — уже лежала на складах и обещала стать главным коммерческим хитом этой осени, перевернув само представление деловых людей о связи.

В среду, во второй половине дня, в моем директорском кабинете повисла суровая, натянутая как струна тишина.

Я невозмутимо сидел за массивным столом в темно-графитовом пиджаке из тончайшей миланской шерсти, неторопливо крутя в пальцах золотую зажигалку. За моей спиной, у приоткрытой форточки, стояла вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова. В своем строгом васильковом костюме она выглядела дьявольски привлекательно, но ее серо-зеленые глаза горели сдержанным, холодным гневом.

Напротив нас, на стуле, судорожно сжимал кулаки до побледнения костяшек главный инженер Потапов. Рядом с ним переминался с ноги на ногу зам по снабжению Шевцов, похожий на нахохлившегося воробья.

— Виктор Сергеевич, это же чистая диверсия! — Потапов возмущенно хлопнул мозолистой ладонью по столу, указывая на мешок с обгоревшими, пахнущими гарью микросхемами. — Сегодня в три часа ночи на третьей вышке в районе Барышево сгорел трансформаторный блок подстанции! Нападавшие перекусили колючую проволоку и бросили через забор две бутылки с зажигательной смесью! Охрана чудом успела сбить пламя огнетушителями, иначе выгорел бы весь коммутатор!

— А у второй вышки на левом берегу, — ледяным тоном добавила Елена, поворачиваясь к нам, — наши монтажники на рассвете нашли напечатанное на машинке послание. Прибили гвоздем прямо к двери аппаратной.

Она изящным жестом выложила на полированный стол записку, спрятанную в прозрачный файл. На куске серой оберточной бумаги кривыми, бледными печатными буквами значилось: «Директор Крылов! За воздух надо платить. Хочешь, чтобы твои вышки стояли целыми и качали бабки — отдай сорок процентов „ТехМаш-Телекома“ правильным пацанам и плати сорок тысяч долларов в месяц наличкой. Иначе все твои ретрансляторы сгорят дотла вместе с охраной. Время пошло».

— Кто подписался? — абсолютно спокойно, без малейшей тени эмоций спросил я. С характерным щелчком прикурил сигарету «Кэмел» и выпустил сизую струю дыма к высокому потолку.

— Подписи нет. Но почерк до боли знакомый, — ответила Елена, грациозно опустившись на край стола. — По оперативным каналам Володи Губы мы уже пробили информацию. В Новосибирске неделю назад активизировалась заезжая, отмороженная Уральско-Центровская ОПГ во главе с авторитетом по кличке «Седой». Они жестко подмяли под себя пару мелких коммерческих фирмачей в центре, почуяли запах больших денег и теперь решили, что новый цифровой эфир — это их законная дойная корова.

В кабинет тяжелым, строевым шагом вошел начальник заводской охраны майор Петрович. Старый офицер сурово, до хруста поглаживал седые усы:

— Виктор Сергеевич, Седой борзеет с каждым часом. Они уже в открытую выставили у наших ретрансляторов своих дежурных-«быков» на тонированных «восьмерках». Вчера к старшему инженеру нашей вышки на улице подходили трое. Матерно угрожали семью вырезать и квартиру сжечь, если он сам передатчики не отключит. Люди боятся.

Шевцов боязливо сглотнул, ожесточенно вытирая блестящую лысину клетчатым платком:

— Виктор Сергеевич… Может, попытаемся договориться с ними? Ну, или милицию городскую официальным письмом вызовем? Это же инженеры-связисты, они интеллигенция, под пули лезть не привыкли! Убьют ведь кого-нибудь!

Я тихо, весело расхохотался. Искренне, от души, выдыхая прозрачный табачный дым и стряхивая пепел в тяжелую хрустальную пепельницу.

— Договориться с бритоголовыми рэкетирами, Коленька? — с озорной, хищной ухмылкой переспросил я, подавшись вперед. — Серьезно? Отдать сорок процентов нашей цифровой сети, в которую вложены миллионы долларов и технологии КБ Штейна, людям, у которых вместо мозгов в голове каша из бандитских понятий и ворованного спирта?

— Но они же вышки жечь продолжат! Убытки колоссальные будут! — всплеснул руками Шевцов.

— Они продолжат жечь наши вышки только до тех пор, пока наивно думают, что воюют с обычными пугливыми коммерсантами-терпилами, — отчеканил я. Медленно поднялся из-за стола, одним движением расправляя лацканы пиджака. — Запомните, коллеги. Зарубите себе на носу: телекоммуникации — это не просто бизнес и не ларек с жвачками. В условиях приближающегося осеннего политического шторма в Москве, это наша стратегическая государственная система связи. Кровеносная система холдинга.

Я повернулся к майору Петровичу и бесшумно вошедшему в кабинет начальнику СБ Володе Губанову:

— Володя, Петрович! Хватит играть в гражданскую оборону. Обвязываем защиту наших объектов по жесткой схеме контртеррористической операции. Пора очистить сибирский эфир от бандитского мусора. Раз и навсегда.

В чем заключается главная, фатальная ошибка любых криминальных группировок, пытающихся наезжать на крупные, системные технологические структуры? Они мыслят на уровне подворотни. Они привыкли действовать примитивно и шаблонно: испугать, поджечь ларек, избить директора в подъезде, пригрозить расправой и заставить жертву ежемесячно платить за «крышу». Они понятия не имеют, как работает холодная, системная противопартизанская и контрразведывательная машина.

В шесть часов вечера в закрытом, наглухо тонированном штабе ВОХР «ТехМаша» кипела детальная подготовка к спецоперации.

На гигантской карте города и области, разложенной на столе, горели красные маркеры всех восьми ретрансляторных вышек нашей новой сети. Главный узел связи, сердце системы, располагался на доминирующей высоте за городом — на стометровой стальной мачте бывшей военной радиорелейной станции под Барышево. Вокруг был только густой сосновый лес.

— Седой и его отморозки пойдут именно на Барышевскую станцию. Инфа сто процентов, — отчеканил я, упираясь концом телескопической указки в карту. — Почему? Потому что разрушение этого центрального ретранслятора полностью, физически парализует запуск сети «ТехМаш-Телеком», который у нас запланирован на пятницу. Они хотят устроить нам показательную, наглую демонстрацию силы, чтобы набить цену.

— По данным моей агентуры, у них сформировано три группы по четыре человека, — добавил Губа, раскладывая на столе синьки чертежей территории. — Все «быки» обвешаны стволами. Везут с собой канистры с бензином и, что хуже всего, тротиловые шашки, которые сперли с горной промбазы. Хотят внаглую подорвать опорные растяжки мачты и сжечь центральный пультовой блок дотла.

— Подождите… Тротил? Подожгут вышку? — нахмурился майор Петрович, почесывая подбородок. — Но это же не просто хулиганка. Это же чистая расстрельная статья за умышленную диверсию и терроризм! Зачем нам самим подставляться под статью, защищая коммерческий объект?

— Именно, Петрович. Бинго, — ослепительно улыбнулась Елена Романова, грациозно выкладывая на стол пухлую синюю папку с гербами. — Мы не будем оформлять это как банальную разборку за гаражами между бизнесменами и рэкетирами. По моему экстренному согласованию с Военной прокуратурой и лично генералом Пьянковым, Барышевская вышка вчера вечером была официально, по всем документам передана в безвозмездную аренду Сибирскому военному округу! Для размещения резервных узлов связи ГРУ!

В штабе пронесся слитный, восхищенный гул понимания. Офицеры переглянулись.

— То есть, — хищно прищурился Губа, и на его губах заиграла злая улыбка, — эти уральские дебилы едут жечь не коммерческий передатчик «ТехМаша», а секретный, действующий военный объект Министерства обороны⁈

— Именно, Володя, — я одарил его своей самой спокойной и опасной улыбкой. — А вооруженное покушение на стратегический объект Министерства обороны дает нам полное, безоговорочное юридическое право применять любые силы и средства на поражение. Без всяких оглядок на гражданскую милицию, прокуроров и продажных адвокатов.

— Каков план нейтрализации, командир? — спросил Петрович, сжимая тяжелый кулак.

— Классическая схема «Двойной подковы», — отчеканил я, бросая указку на стол. — Первое: вышку внаглую не охранять. Снять внешний периметр. Создать полную иллюзию брошенного, беззащитного объекта, чтобы они расслабились. Второе: группу Седого беспрепятственно подпустить к самому пультовому блоку. Зафиксировать на инфракрасные видеокамеры сам факт незаконного проникновения, закладки взрывчатки и подготовки поджога. Третье: взять весь бандитский актив в жесткое кольцо с поличным. Желательно без единого выстрела, чтобы не попортить наше оборудование.

— Кто проводит захват? — по-военному сухо уточнил Губа, проверяя магазин своего пистолета.

— Сводная ударная группа: твои лучшие парни из СБ, оперативники ВОХР и группа армейского спецназа ВВ под командованием майора Воронова, — я обвел взглядом своих офицеров. — Ночка будет жаркой, господа. По местам!

Ночь с четверга на пятницу. Два часа пополуночи.

Барышевская радиорелейная станция тонула в непроглядной, густой сибирской тьме. Сухой осенний ветер тоскливо гудел в толстых стальных растяжках гигантской стометровой мачты, уходящей вершиной в хмурое, затянутое тучами звездное небо.

На огороженной высоким забором территории стояла звенящая, мертвая тишина. Лишь в одном окне одноэтажного кирпичного пультового блока горел одинокий, слабый желтый огонек дежурки.

Из темноты прилегающего соснового бора бесшумно, словно призраки, вынырнули две темные фигуры в кожаных куртках и черных вязаных масках. Осмотревшись, они махнули рукой, и за ними на территорию подтянулись еще шестеро бандитов. Они тяжело волокли спортивные сумки и пластиковые канистры.

Во главе диверсионной группы шел сам уральский авторитет Седой — высокий, сутулый мужчина со шрамом через всю щеку и наглыми, привыкшими к безнаказанности глазами. В его руках матово поблескивал снятый с предохранителя укороченный автомат АКС-74У.

— Тишина вокруг… Глухо как в танке, — прошептал бригадир рэкетиров по кличке «Лысый», подозрительно оглядывая темный периметр. — Охрана, видать, в бытовке дрыхнет мертвым сном или вообще сбежала после вчерашнего предупреждения. Коммерсы, че с них взять.

— Не расслабляться. Быстро работаем, пацаны, — выцедил Седой, брезгливо сплевывая на гравий. — Канистры с бензином — под главный трансформатор! Взрывчатку — под северный опорный узел мачты, чтоб она на подстанцию рухнула! Зажигаем бикфордов шнур, и дуем к машинам через лесополосу! Завтра этот борзый директор Крылов сам к нам на коленях приползет с чемоданом долларов, умоляя взять в долю! Иначе мы ему весь город без связи оставим.

Бандиты, глухо позвякивая инструментом, суетливо бросились к кирпичному пультовому блоку. Двое отморозков мощной монтировкой-фомкой с хрустом сорвали навесной замок на стальной двери подстанции. Они начали заносить внутрь канистры с бензином и увесистую связку тротиловых шашек с детонатором.

Они были абсолютно, до одури уверены в своей вседозволенности, своей силе и в спасительной темноте.

Они даже не подозревали, что ровно в трех метрах от них, идеально замаскированные в кронах сосен и в густой, высокой осенней траве, уже намертво замкнули кольцо засады тридцать до зубов вооруженных бойцов армейского спецназа ВВ и отборные парни Губы!

А на крыше соседнего металлического ангара оператор ВОХР через японскую инфракрасную камеру «Panasonic» хладнокровно фиксировал каждое их движение, записывая на пленку сам факт закладки боевой взрывчатки под охраняемый военный объект. Каждое их слово писалось на направленные микрофоны.

— Заряд установлен! — громко шепнул Лысый, выбегая из подстанции. Он чиркнул зажигалкой Zippo, поднося дрожащее пламя к кончику огнепроводного шнура. Искры брызнули в темноту. — Горит! Взрываем! Ходу!

В эту самую, расписанную по секундам секунду ночную тьму разорвал ослепительный, выжигающий сетчатку свет четырех армейских прожекторов-искателей, установленных по углам периметра!

Территория подстанции мгновенно засияла ярче, чем операционная в солнечный полдень! Бандиты ослепли, зажмурившись и закрывая лица руками.

— РУБОП И СПЕЦНАЗ ВВ!!! — загремел из скрытых мощных репродукторов многократно усиленный, давящий на психику голос майора Воронова. — ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! ЛЕЧЬ ЛИЦОМ В ЗЕМЛЮ! ОРУЖИЕ И ВЗРЫВЧАТКУ ОТБРОСИТЬ! ПРИ МАЛЕЙШЕЙ ПОПЫТКЕ ДВИЖЕНИЯ — ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!

Седой от неожиданности, ослепляющего света и дикого, животного страха заверещал дурным голосом, вслепую вскидывая свой автомат в сторону прожекторов:

— Засада! Мочи их, пацаны-ы!

Завершить фразу уральский авторитет не успел.

Прямо из кромешной темноты, с крыши аппаратной, бесшумной тенью спикировал Губа! Его тяжелый армейский ботинок с ходу, в полете врезался Седому точно в челюсть, выбивая автомат из рук и отправляя незадачливого рэкетира в глубокий, звонкий нокаут на гравий!

В ту же долю секунды из кустов, словно демоны, с оглушительным боевым ревом выскочили тяжеловооруженные бойцы спецназа.

Штурм длился меньше сорока секунд. Все восемь боевиков были жестко сбиты с ног, безжалостно скручены стальными наручниками «нежность» и уткнуты разбитыми лицами в холодную, мокрую осеннюю грязь. Ни один бандит, ослепленный и дезориентированный, даже не успел сунуть руку в карман за пистолетом. Шнур был мгновенно перерезан сапером.

Из тени замаскированного штабного кунга к замершим на земле бандитам неторопливым, размеренным шагом вышел я.

На мне был тот же безупречный темно-графитовый костюм, белоснежная сорочка, сияющие туфли. И абсолютно спокойный, чуть ироничный взгляд победителя. За моей спиной, словно свита, шагали невозмутимая Елена Романова с папкой и генерал Пьянков в полевой форме.

Я подошел к стонущему на гравии Седому. Брезгливо поддел носком дорогой туфли его выроненный автомат и с лёгким смешком оттолкнул оружие в сторону стоящих кольцом спецназовцев.

— Доброй ночи, граждане «хозяева эфира», — мой глубокий, бархатный баритон легко прорезал гудение прожекторов. — Смотрю, с огоньком приехали за воздух расплачиваться? Аж тротил прихватили.

Седой, с трудом поднимая тяжелую голову и сплевывая кровь из выбитого зуба, снизу вверх уставился на меня с дикой, бессильной ненавистью.

— Ты… Ты Крылов⁈ Мусорская подстилка! Да ты знаешь, кто за нами на Урале стоит⁈ Ты пожалеешь, сука коммерческая! Нас завтра же мои пацаны из любой ментовки под залог вытащат, а тебя живьем в цемент закатают!

— Вытащат? Залог? — я рассмеялся, одарив его своей самой хищной и холодной улыбкой. — Боюсь, Седой, твои пацаны до тебя даже дозвониться не смогут. У вас там телефонов не будет. Посмотри на этих офицеров внимательно.

Генерал Пьянков сурово вышагнул вперед. Он небрежно бросил перед разбитым лицом бандита красную папку Военной прокуратуры:

— Вы арестованы, гражданин Цыганков. За совершение вооруженного диверсионного акта и попытку подрыва секретного объекта Министерства обороны РСФСР. Ваше дело уже передано в Военный трибунал округа. Статья 68 УК РСФСР — от пятнадцати лет строгого режима до высшей меры наказания через расстрел. Смертную казнь у нас пока не отменили.

Седой замер со стеклянными, пустыми глазами. Вся его блатная, бандитская спесь рассыпалась в прах за одну секунду! До него наконец дошло: его будут судить не в купленном районном суде, где можно дать взятку следователю или напугать свидетелей. Его закроют в подвалах гарнизонной гауптвахты, а судить будет закрытый Военный трибунал за диверсию против государства! Оттуда живыми не выходят.

— Упаковывайте этот мусор, майор, — брезгливо скомандовал генерал Воронов. — Доставить в спецблок изолятора комендатуры гарнизона! И чтоб ни один адвокат туда не пролез!

Пятница, пятнадцать часов ноль-ноль.

Центральный концертный зал гигантского Дворца Культуры «ТехМаш» был убран с настоящим королевским, имперским размахом.

На торжественную презентацию и официальный запуск первой в Сибири коммерческой сети независимой цифровой связи «ТехМаш-Телеком» собрался весь политический и деловой цвет огромного региона. В зале сидели Губернатор области, мэр города, генералы УВД и армии в парадных мундирах, руководители крупнейших заводов, банкиры, главврачи больниц и сотни владельцев коммерческих фирм. Все те, кто нуждался в быстрой и надежной связи.

На сцене, под перекрестным сиянием мощных софитов, возвышалась трехметровая зеркальная стела с золотой надписью «ТехМаш-Телеком» и сияющим, узнаваемым логотипом нашего холдинга.

Я вышел к микрофону под аплодисменты зала в своем безупречном темно-синем итальянском костюме. По правую руку от меня стояла Елена Романова в ослепительном васильковом вечернем платье, а по левую — сияющий от гордости профессор Штейн. В руках ученый бережно держал первый, подарочный золотистый экземпляр «ТехМаш-Пейджера».

— Дорогие сибиряки! Уважаемые коллеги! Друзья! — мой глубокий, поставленный баритон легко летел под своды зала, параллельно транслируясь в прямой эфир главной городской радиостанции. — Вчера некоторые криминальные недоброжелатели, возомнившие себя хозяевами жизни, пытались силой помешать нам выйти в эфир. Они по своей глупости думали, что сибирскую промышленность и нашу команду можно запугать поджогами и дешевыми угрозами! Но этой ночью мы доказали: сибирский эфир принадлежит только закону, технологиям и честным людям!

Зал, уже знавший утренние новости о разгроме уральской ОПГ, ответил ликующими, оглушительными, искренними аплодисментами! Бизнес устал от бандитов.

— И с сегодняшнего дня, — я эффектно поднял над головой изящный матово-черный пейджер, — сеть «ТехМаш-Телеком» начинает свою официальную, бесперебойную работу! Пятьсот километров плотного цифрового покрытия! Мгновенный прием любых текстовых сообщений! Полная защищенность коммерческой информации и абсолютная, сибирская надежность оборудования!

Я с улыбкой нажал центральную клавишу на главном передатчике.

В ту же самую секунду, повинуясь радиосигналу, на экранах трехсот новеньких пейджеров, заранее разданных в качестве подарков всем почетным гостям в зале, вспыхнула яркая зеленая надпись:

«Приветствуем в сети ТехМаш-Телеком! Добро пожаловать в будущее! Ваш холдинг ТехМаш».

Аппараты в руках гостей мелодично, синхронно запищали. Зал буквально взорвался диким, радостным и восторженным ревом! Эпоха проводных, вечно занятых телефонов ушла в прошлое.

— Боже мой, это же настоящая фантастика! — кричал главный врач областной больницы, как ребенок разглядывая компактный прибор на своей ладони. — Теперь я могу срочно вызвать дежурного хирурга прямо из дома за три секунды, без всяких телефонисток!

— Нам для всех инкассаторских машин и службы безопасности пятьдесят таких пейджеров! Прямо сейчас заворачивайте! — выкрикнул сияющий банкир Сидоров, размахивая чековой книжкой.

— Куда платить за подключение фирмы, директор⁈ Дайте два контракта!

В первый же день работы «ТехМаша-Телеком» наша коммерческая служба, работая на износ, продала более двух тысяч пейджеров и заключила сотни высокомаржинальных договоров на ежемесячное абонентское обслуживание! Чистый доход холдинга от нового телекоммуникационного сектора мгновенно составил сотни миллионов рублей и десятки тысяч долларов наличной валютой. Мы открыли настоящую золотую жилу.

А бандитская группировка Седого, так и не дождавшись адвокатов, в полном составе отправилась под суровый, беспощадный суд Военного трибунала. Этот показательный разгром навсегда, на долгие годы отбил охоту у любых криминальных элементов в регионе даже смотреть в сторону объектов «ТехМаша».

К восьми часам вечера шумный, триумфальный праздничный прием во Дворце Культуры окончательно завершился.

Мы с Еленой Романовой, оставив замов праздновать успех, поднялись на открытую смотровую площадку центральной башни нашего заводоуправления.

За окном мягко мела тихая, прозрачная осенняя прохлада. Над засыпающим, успокаивающимся после суеты Новосибирском, словно россыпь бриллиантов, горели миллионы городских огней. А высоко над нами, на самой вершине нашей стальной мачты, ярко, ритмично перемигивался рубиновый маяк цифрового ретранслятора. Он уверенно разносил по всему огромному региону невидимые, чистые сигналы нашей новой связи. Нашей связи.

Я стоял у каменного парапета в расстегнутом пиджаке, с удовольствием затягиваясь сигаретой «Кэмел» и держа в руке тонкий бокал с ледяным французским шампанским.

Елена неслышно, плавно подошла ко мне со спины. Она мягко опустила свои тонкие руки на мои плечи и доверчиво прижалась теплой щекой к моей спине, прячась от ветра.

— Вы провели абсолютно гениальную, ювелирную спецоперацию, Виктор… — восхищенно, почти благоговейно тихо шепнула она, глядя на сияющий внизу город. — Вы изящно разгромили отмороженных рэкетиров чужими руками. Запустили первую цифровую сеть в Сибири. И играючи забрали весь телекоммуникационный рынок региона, не сделав ни единого шага назад.

— Запомни, Леночка, — с озорной, победной улыбкой ответил я. Я повернулся к ней, мягко обнял ее за стройную талию и посмотрел в ее бездонные глаза. — Тот, кто владеет информацией и связью в этом мире, — тот владеет всем миром. Мы забрали этот эфир. И мы никому его не отдадим.

Я наклонился и коснулся ее прохладных, чувственных губ долгим, глубоким поцелуем. А над нами, под ласковый шум осеннего ветра, ровно и мощно гудел наш собственный, чистый цифровой эфир. Империя сделала еще один шаг к своему абсолютному величию.