Глава 8

Неторопливый завтрак в компании одной из самых заядлых сплетниц дворцового комплекса и ее фрейлины, разговор полунамеками, скорее даже тенью намеков — о том, что лето будет жарким и если отдыхать, то у прохладной воды, например в Беседке Цветов Лотоса, что прямо на пруду. О том, что неудобно стало по городу ходить, повсюду красные доспехи Тайра, они норовят остановить и выспросить кто, да куда, будто не видно, что знатная дама в паланкине, даже внутрь заглядывают, наверняка чтобы на красоток попялиться, грубые, пахнут морем и хохочут в голос, дворцовая стража никогда себе такого не позволяла. О том, что поместье Лорда Токихиро взяли штурмом, но его самого так и не нашли, а командир личной стражи Лорда То, некий Макото из рода Номи, внук того самого Номи-но Кацусиро, сын Норитады — встал у дверей покоев и держал оборону, победив троих из атакующих, но потом вышел Господин Тайра-но Мицусада, командир Алых Нобори, тот самый что выглядит как гора и носит на плече огромную дубину-канабо, вышел и одним ударом голову тому расплескал, да так, что теперь Макото-сана нипочем не опознать, головы считай и не осталось, какой ужас. Об этом событии фрейлина Кими-сан, дочка придворного поэта Асако-тян — стихи сложила. Про то, что лето на дворе, цикады трещат, персики зреют на ветках, а клинок отцовского меча в руках сломался под ударом канабо Алого Великана Тайра. Очень красиво, да.

Посидели, помолчали, а тут и еду Сора принесла. Мясо кабана удалось, это в первый раз за все это время я наконец нормального мяса попробовала. Кажется, я без меда и риса могу обойтись, без супа-мисо, но уж мясо… хорошо быть богатым. Из-за влияния буддизма, пришедшего с континента местные мясо не сильно уважают, некоторые и вовсе только рис едят… от чего и болеют. А уж те, кто только белым рисом и сладостями питаются — те и вовсе помирают от неведомой болезни что в будущем назовут «бери-бери». Недостаток витамина «В». С этой точки зрения — плохо быть богатым. Кстати, а как здоровье у наследника? Плохо? Ну вот и иллюстрация, бедняга наверняка один белый рис ест и сладости, дети мясо с рыбой не сильно жалуют если сладости есть…

Мясом я прямо объелась. Кстати, химэ блюдо тоже понравилось, Масахиро приготовил его так, что мясо было мягким, прямо-таки таяло во рту и никакого привкуса дичины не было, как именно он его отбил, учитывая, что это не домашняя хрюшка была, а самый настоящий кабан — ума не приложу. Даже домашний хряк если его не кастрировать — вонять будет, а уж у дикого и матерого и вовсе… вымачивай не вымачивай, а все равно воняет. Но наш новый повар творит чудеса и мясо даже на мясо толком похожим не было, вот она, сила континентальной кухни. То-то он с раннего утра на кухне, а то и с вечера, у него мясо то ли мариновалось, то ли томилось все это время. Уважаю мастеров своего дела, ничего не могу с собой поделать.

А вот Госпожа Судзуна-но Кими к кабанятине даже не притронулась, потому что у нее обет и она в паломничество скоро отправится… во-первых это для кармы и последующего перерождения полезно, а во-вторых, если во дворце сейчас оставаться, в это неспокойное время — то всякое с тобой может случиться… особенно если ты Госпоже Сидзуке симпатизируешь. Потому как саму Сидзуку Годзэн никто, конечно, тронуть не осмелиться, пока она в фаворе у Императора, но вот ее подружек и союзников — запросто. Не хотите ли и вы, Соно-химэ, Аяко-тян — в паломничество отправиться? Нет? Ну если вдруг появится такая охота — вы знаете к кому подойти, вместе путешествовать веселее, да и безопаснее, вы свою охрану возьмете, я свою, да и Аяко-тян, Смертоносная Вдова со своим мечом на нашей стороне будет… потому что на какой стороне Аяко-тян, на той стороне и победа.

Так мы сидели и завтракали в беседке во внутреннем дворике нашего павильона и уже ничто не напоминало о том, что буквально несколько дней назад на этом самом месте умирали люди, девушки из отряда Бай Лин, Ворон Минамото, Господин Суруга, безымянные воины в черных доспехах и конечно же Хитоцуми-сан, седобородый Одноглазый Демон из Абэ. Четверо стражей в алых доспехах, что защитили пустой паланкин, Мамочка Фудзино, что приняла на себя залп, предназначенный Рэнке. Много людей в тот день полегло, дым над горой Торибэ не рассеивался три дня…

— … Доброго всем дня! — в крытой галерее спешит к нам знатная дама во всех двенадцати одеяниях, а вслед за ней торопливо семенит Сора, кланяясь на ходу и пытаясь задержать. Кто-то прорвался через Сору, не стал ждать пока она доложит о визите? Приглядываюсь к новой гостье, и узнаю ее почти мгновенно, нет не по лицу, лицо у нее почти полностью нарисованное на белом фоне рисовой пудры, и не по одеянию. Я узнаю ее по тому, как она двигается, как она идет вперед, словно рассекая волны перед собой, как несет себя и как смотрит на меня.

Это Ичи. Вернее — Госпожа Тайра-но Тиё, это раньше она была Ичи — первой из трех служанок Мамочки Фудзино, эдакой импровизированной секретной службой Императрицы, а теперь она сама Старшая Фрейлина Внутреннего Двора и как таковая облечена высокой властью и не может более называться просто Ичи. Нет, это Госпожа Тайра-но Тиё, Тысяча Поколений Тайра… или даже Вечность Тайра. Таково теперь ее имя. Как быстро все при дворе меняется…

— Тайра-но Тиё-сан. — приподнимает бровь Госпожа Судзуна. — Какой… приятный сюрприз.

— Ой, вот не до твоих острот мне, Маленький Колокольчик Судзуна, не думай что тебе все с рук сойдет. — отмахивается Ичи, которая теперь знатная дама. — Сан-сан, ты мне нужна. Сейчас.

— Вот как? — наклоняю я голову набок. — Ну раз Госпожа из рода Тайра просит… нет, не просит а требует, то простые люди вроде меня должны подчиняться, не так ли?

— И ты туда же? У меня куча дел, Сан-сан, а я пришла к тебе лично, ножками, чтобы с тобой поговорить! Ты не ценишь это, нет? Конечно нет, о чем я говорю, ты всегда такой была. Ладно, пошли поговорим, много времени я у тебя не отниму, а для тебя и твоей химэ это будет весьма полезно. — она хватает меня за руку и тащит за собой, по пути помахав остальным. — Доброго утра, Соно-химэ, извините не могу задержаться на чашечку чаю, много дел! Доброго утра Огава-сан, ваши стихи о Кровавой Луне Павильона Весны — невероятны и чувственны, настоящий шедевр! Госпожа Судзуна — увидимся еще… — и мы скрываемся за углом галереи.

— Куда ты меня тянешь? — задаю я вопрос. — Что с тобой вообще?

— Со мной? — она отпускает мою руку и упирает свои руки в бока. — Это я у тебя должна спрашивать! Только-только все налаживаться стало, как ты фортеля стала выкидывать со своей химэ! Ты чего, Сан-сан, совсем с ума сошла⁈ Встречаться с Госпожой Сидзукой за моей спиной! Предлагать ей союз! А сегодня я вижу эту маленькую стерву Судзуну в вашей беседке, мирно пьющую чай!

— Погоди. — поднимаю я ладонь, останавливая ее. — Я не понимаю. Ну выпила я пару раз с Госпожой Сидзукой Годзэн, ну и что? Она предложила, я выпила. Честно говоря, не понимаю пассажа «за твоей спиной». Я что обязана тебе лично докладывать, как мне выпить захочется? Ты… не слишком ли ты высоко взлетела, Госпожа Тайра-но Тиё? Голова не кружится? С какого перепугу я перед тобой отчитываться должна, напомни мне пожалуйста, а то у меня с памятью проблемы начались, вот не помню я когда ты начальницей моей стала.

— Аматэрасу. — закатывает глаза она. — Ты хочешь существовать сама по себе, Сан-сан? Как птичка на ветке? Так я тебе глаза открою, нет никаких «просто веток»! Есть ветка Тайра, есть ветка Минамото, есть ветка Абэ и Фудзивара, но нет «просто веток». Куда ты села и где ты свой рот открыла — это уже выбор! И хватит меня родом Тайра тыкать уже!

— А в чем дело? Разве ты не Тайра-но Тиё? Разве достойная дочь своих родителей будет скрывать от своих подруг свою фамилию? Наша Ни — она-то хоть знала что ты из Тайра? Или ты со спокойным лицом выслушивала что мы с ней про род Тайра говорим и на ус себе мотала? — наклоняю я голову набок. Эта Ичи начинает меня раздражать, и если она думает, что став Старшей Фрейлиной Императрицы резко стала бессмертной, то у меня за поясом есть полоска остро заточенного металла, которая с этим утверждением не согласна. Не беси меня, Ичи, дольше проживешь, я в ваши игры играть не умею и не буду, но вот доску перевернуть могу.

— Аматэрасу. — снова вздыхает она. — Да я сама не знала! Меня удочерили через ритуал, удочерили три дня назад, курица ты тупая! Какая из меня Тайра, ты на меня посмотри, какая я знатная дама⁈

— Ну… — я смотрю на нее. Рисовая мука, нарисованные черные точки на лбу, черненые зубы. — По-моему похожа. Но… погоди, так тебя удочерили?

— Да. Таково условие. — кивает она. — Старшая Фрейлина должна быть из Тайра. Тайра стремительно набирают вес при дворе, Сан-сан. И мы с тобой — союзники, а не враги!

— Что-то дохрена у меня в последнее время союзничков. — говорю я, вспоминая Господина Сякухати, который тоже «союзник». И Госпожа Сидзука тоже… многовато союзников для одной дочери архивариуса.

— Да ты пойми, Сан-сан, мы с тобой в одной лодке! Меня взяли на должность Мамочки, но я не готова! Совсем не готова! Помоги мне пожалуйста! Не бросай в такой момент. У Рэнки недостаточно влияния, она никому не может доверять… все знатные рода тут же бросились пороги Госпожи Кагуя и Господина Киемори обивать! Двор разделился, Сан-сан, да что двор — вся страна сейчас разделилась, ты или за Тайра или за Фудзивара с Минамото. Нельзя остаться в стороне, понимаешь? Ты понимаешь, о чем я? — ее темные глаза смотрят на меня, и я понимаю, что она совершенно серьезна, нет ее обычной насмешливой иронии, нет пренебрежения ситуацией. Двор, столица, страна — разделились, это понятно. Ты либо с теми, либо с другими, как и говорила Госпожа Сидзука, отсидеться на заборе не получиться, все тут ясно…

— В этой войне у меня нет стороны. — говорю я, отвечая на ее невысказанный вопрос. — Мне что до Тайра нет дела, что до Минамото с Фудзивара. И там, и там у меня есть друзья, черт да у меня муж — Такэда, а за химэ ухаживает Татибана! Эти двое рядом не сядут чтобы не поссориться, Татибана северянин, а Такэда — с юго-востока, естественно, что один за Минамото, а другой за Тайра! Вот как тут выбирать сторону? Правда воины Минамото Мамочку убили, но всех их я убила… ну или они третьего дня сэппуку сделали… кроме одного. Того, что с покалеченной рукой… Как-то негоже инвалида резать, вот поправится, тогда и…

— Аматэрасу, Сан-сан! Ты, как всегда, тебе лишь бы кого-то прирезать! У тебя ума с горошинку! — горячится Ичи. — Как ты дожила до своих лет вообще⁈

— Легко. — говорю я. — Пробовали всякие тут уже… хочешь сама попробовать?

— Я что, сумасшедшая? Ты достанешь свой ужасный ножик раньше, чем я пикнуть успею, зачем мне с тобой в этом соревноваться? Я тебя уговорю, потому что ты дурочка! Я не угрожаю ни тебе, ни твоей химэ, пустоголовая! Ты мне нужна!

— Знаешь, что, Ичи, а не пойти ли тебе…

— За все заплатит Императрица!

— А?

— То, что вас наградили, подарили поместье, у вас теперь есть свой повар и возможность покупать даже свежую морскую рыбу… при том, что отсюда до побережья шестнадцать с половиной ри, это же сутки скакать! А у вас рыба на столе! Лед сколько стоит?

— Это не рыба, это кабанятина.

— Еще дороже! Сан-сан, у тебя будет влияние, будут деньги, будет все что ты захочешь, ты мне нужна. Сейчас я вместо Мамочки, и я могу приблизить к Императрице!

— Вот уж спасибо. Не надо.

— Сан-сан, ты мне нужна.

— Да зачем я тебе нужна⁈ У тебя куча Тайра при дворе, они что угодно сделают! У них и войска и ресурсы и все что угодно!

— Вот именно. — вздыхает Ичи. — Но это — Тайра. Понимаешь?

— Аааа… — тяну я. Вот оно в чем дело. То ли Императрица наконец начала понимать куда она сама себя загнала, то ли всегда знала… но факт остается фактом — при Тайра у Императорской четы еще меньше власти и свободы воли будет чем при Фудзивара. И когда Ичи говорила, что конфликт между Тайра и Минамото — она недоговаривала. Императрице невыгодно усиление Тайра при дворе, ей нужна своя власть и независимость, а как быть независимой, если вокруг тебя, куда не кинь — Тайра? Она намеревается восстановить свою власть, реставрировать абсолютную монархию в стране… и для этого ей нужны свои люди. Понятно что она выбрала Ичи, ведь у Ичи нет своего клана, нет своего рода и она будет лояльна. Но Тайра тут же сделали свой ход и… удочерили Ичи. Пока она лояльна Императрице… пока?

Я поднимаю на нее взгляд.

— Нет, нет, нет… — качает она головой. — Я им не нужна, как только перестану что-то из себя представлять — сразу же пойду в расход. Какая из меня Тайра?

— Такая как надо. — киваю я. — Ты уже жестокая и бессердечная тварь, Ичи. Как раз то что им нужно.

— Ты на себя посмотри, Смертоносная Вдова. Сколько за твоей спиной трупов? Всегда знала, что ты Синигами, но чтобы до такой степени… — она качает головой. — Ты меня пугаешь, Сан-сан и это хорошо. Ты всех пугаешь. Будь на моей стороне, прошу, я хочу тебе и твоей химэ только добра.

— Что ты предлагаешь? — спрашиваю я у нее напрямик. Она выпрямляется и отпускает мой рукав.

— Спасибо, Сан-сан. — говорит она повеселевшим голосом. — Уж мы с тобой им всем покажем!

— Я еще не согласилась. — уточняю я.

— Но согласишься. Я тебя знаю, дочь рода Кодама по прозвищу Маленькая Буковка. — улыбается она. — Теперь ты Госпожа Такэда, но сердце твое не изменилось. И наверное не изменится. Ты одна из самых страшных людей что я знаю, но рядом с тобой спокойно. И тепло.

— А. Решила барышню в беде сыграть? Жертву из себя строишь, Ичи?

— Родом я из бедной деревни, мне и поесть досыта не всегда удавалось, а одежду я донашивала за старшими братьями, потому все принимали меня за мальчика… как-то раз разбойники напали на нашу деревню и убили всех моих родных… а меня продали в бордель. Конечно после того как вдоволь натешились моим телом… — всхлипывает она.

— Вот не надо тут мне. — говорю я. — Может ты и не Тайра, но точно не из крестьянских детей. Слишком высокая, крестьянские дети такими не вырастают. На ладошках у тебя мозолей от мотыги или лопаты нет, есть от кисти для каллиграфии, не ври мне что крестьяне своих детей грамоте обучают.

— … эээ… обедневший знатный род? Мой отец — архивариус?

— Это мой отец архивариус, бесстыжая ты женщина! И хватит прибедняться, актриса ты хорошая, но я ж тебя как облупленную знаю.

— Ээх… — чешет она в затылке. — А я думала, что получится. Ты же всяких убогих обожаешь, Сан-сан. Вот с химэ своей пылинки сдуваешь… она твоя слабость, Сан-сан, серьезно, обрати внимание. Если кто-то захочет на тебя воздействовать, то он через твою химэ веревки из тебя вить сможет. А хочешь…

— Не дай бог с ней что случится, Ичи. Я серьезно.

— Да все, все, поняла… отпусти меня уже…