Глава 7

Самым модным тут считается нанять повара с континента, тех самых мастеров что умеют так приготовить что потом не поймешь, что ешь, а лучше всего, конечно же привезти морем повара из самого Чаньаня или Лояна. Однако на такое мероприятие денег нужно столько, что мама дорогая. Конечно же у нас с химэ теперь деньги есть, но транжирить их только из-за бренда «у нас такой замечательный повар» мы не можем. Это вон Госпожа Кагуя может себе позволить, у нее постоянный доход от морской торговли рода Тайра, а у нас приход раньше всего в сто пятьдесят коку был. По меркам двора — сущие гроши. Собственно говоря, Принцесса Павильона Весенней Луны, Соно-но Цубонэ, вдова брата Императора — откровенно прозябала во дворцовом комплексе, как в материальном, так и в социальном смысле. Денег на ее содержание выделяли самый минимум, неприлично мало, так что позволить себе даже самостоятельно готовить она не могла бы — денег на продукты не хватило бы. Покупать время от времени сладости, с горечью смотреть на наряды, украшения и безделушки что выставляют на продажу торговцы, донашивать остатки былой роскоши, одеяния и украшения что остались после свадьбы и кончины ее мужа — такова ее судьба. Даже чтобы выйти в город — нужно было согласовывать свои передвижения с управляющим, ведь своего паланкина у нее не было, а чтобы выделили из дворцовых — изволь заявку подать. Нет, отказать никто не откажет, формально Соно-химэ все же «химэ», принцесса, но и бежать, роняя тапки исполнять — тоже никто не кинется. Задвинут в конец очереди… и подадут паланкин с опозданием на неделю, а то и месяц.

Моя химэ во дворце была чем-то вроде того же чемодана без ручки, никому особо не нужная, однако и выгнать ее тоже было нельзя, все-таки часть семьи. По сути, она ничем не отличалась от той бедняги что Императрица голодом уморила — про нее так же все забыли. Сидит, живет на свои сто пятьдесят коку, время от времени давая пищу для сплетен всего двора про то, что кто-то в очередной раз ночевал у нее в павильоне и с утра «подметал утреннюю росу рукавами», хи-хи, какая бесстыдница, а еще вдова брата Императора, ай-яй-яй…

Отказывать моя химэ не умела, твердо встать и послать пристающего лесом — это не ее. Она даже свое «повелеваю» так тихо говорит, что едва-едва слышно, а ведь она это мне говорит, знает, что я ее люблю и осуждать не буду. Дворец для нее был золотой клеткой, откуда она даже в город выбраться не могла… и тем более — а что бы она в Хэйан-кё делала бы? Чтобы что-то купить — деньги нужны, а работать ей бы никто не позволил, это тут немыслимо чтобы знатная дама работать начала. И хотя она грамотой владела и не только хираганой но и континентальным письмом, могла бы и писцом устроиться куда угодно, да вот только не принято это. Всяк свечок знай свой шесток, так-то.

Слава Аматэрасу что все эти проблемы ушли в небытие с момента как Императрица Рэнка пожаловала Соно поместьем и пятью тысячью коку годового содержания. И… все бы ничего, но эти вот пять тысяч коку на самом деле предназначены чтобы это самое поместье содержать. Я сперва встрепенулась, как же — поместьем пожаловали, надо бы съездить, взглянуть что за поместье, порядок там навести, вот уверена, что есть там что поправить и до ума довести. Но Соно-химэ мне объяснила, что никто тут так не делает и что вон, та же Госпожа Кими-но Мае тремя поместьями владеет и ни в одном из них ни разу не была, да чего там — из столицы ни разу в жизни дальше, чем на дневной переход не выезжала. Потому что весь блеск и шик и цивилизация — это в Хэйан-кё, столице мира и процветания, а как шаг за городскую черту ступишь, так сразу дикость, грязь и варвары на обочине собак на костре жарят, чтобы потом со своими сестрами блуду предаться. Поэтому, кстати, наместников из провинций тут не очень жалуют, скорее терпят как необходимое зло, кто-то же должен в столицу все, что выжал из населения своей провинции привозить. В общем местные придворные искренне считают, что если и есть на свете приличные места для проживания, то это столица и дворец, а все остальное — ужасный внешний мир, где живут чудовища. А жить в столице, кстати — денежек требует. Того не понимают, что источник всех их богатств — снаружи, в провинциях, в налогах, в рисе, который растет на полях и в руках наместников, которые это все держат.

Исходя из всего сказанного я послушалась совета Госпожи Сидзуки и наняла повара по ее рекомендации, из местных. Но он обучался у континентальных мастеров, умел говорить по-китайски, бюджетный вариант. Тем более что свободных средств у нас оказалось не так уж и много, тысяча коку, которыми наградила меня Императрица и еще две тысячи — из тех десяти что пожаловали моему мужу. Остальные серебром не взять, это коку риса, причем не просто коку риса, а скорее фьючерс на коку риса следующего урожая, его еще и в помине нет. Классно Императрица устроилась — раздает награды тем рисом, что еще и не вырос. Вот соберут урожай — тогда и выдадут, а пока у тебя бумажка есть о награде, ближе к осени будь добра явиться в Императорское хранилище, коли будет рис в наличии — выдадут. Шикарно.

— Доброе утро, Дайдокоро-бугё… — уважительно наклоняю голову я, едва зайдя на кухню. Вслед за мной просовывает любопытную голову Соно-химэ. Вообще говоря, обращаться к Масахиро — Дайдокоро-бугё, это небольшое преувеличение, буквально это означает «Старший Повар Павильона», что-то вроде «шеф-повар», а у нас всего персонала на кухне — он сам и вихрастый мальчишка, весь состоящий из локтей, коленок и ссадин, служащий его помощником. И да, никто не кланяется тут поварам или прочей прислуге, но уж с этим я ничего поделать не могу, каждый раз как я вижу мастера своего дела — я уважительно кланяюсь, кто бы он ни был. А прямо сейчас Масахиро выглядел величественно, нарезая овощи широким кухонным тесаком Цай Дао, который так и мелькал в его руках. Стук лезвия по деревянной доске напоминал пулеметную очередь — трррррррр!

— Аяко-доно! — Масахиро откладывает нож в сторону, вытирает руки полотенцем и коротко кланяется. — Я же говорил, достаточно обращаться как обычно — Рёри-си.

— В моих глазах ты Главный Повар Павильона, Рёри-си. — киваю я. — Впрочем если тебе так удобнее…

— А что будет на завтрак, Рёри-си? — высовывается химэ из-за моей спины. — Умебоси будут? Я их обожаю!

— Соно-химэ. — повар кланяется, на этот раз глубоко, в пояс. — Извините, что не поприветствовал вас должным образом. А на завтрак будет белый рис, мисо-суп с морской капустой, маринованные овощи. И мясо кабана с каштанами. Охотники с Восточных ворот привезли добычу. Вчера еще бегал, сегодня готов к столу. С пряностями — имбирём и соусом из ферментированных бобов. На континенте это называют «воинское блюдо». Все, как и пожелала Аяко-доно, больше мяса для здоровья химэ.

— Мясо? Монахи говорят, что есть мясо грех. — бормочет химэ себе под нос. — Я бы маринованные сливы откушала… кисленькие…

— Мясо нужно есть, ты и так бледная как смертный грех, твое высочество. — говорю я, осматривая кухню. Мелкий и вихрастый помощник Масахиро, паренек в синем косодэ — шмыгает носом и поспешно скрывается в подсобке, под предлогом что-то принести оттуда. Я же думаю о том, что из всех лакомств моей химэ больше всего нравятся умебоси — кисло-сладкие маринованные сливы, маленькие, сморщенные и темные. Даже когда я была личной служанкой Мамочки, я могла самостоятельно зайти на дворцовую кухню и распорядиться взять что-нибудь повкуснее, те же самые цубакимоти например. А вот Соно-химэ не могла так сделать, хотя по статусу она вроде как намного выше меня была. Не может знатная дама на кухне появиться и тем более распоряжаться там. Личная служанка Голоса Императрицы — запросто может. Так вот и получилось, что из всех лакомств на столе у химэ постоянно только умебоси и были. Маленькие, сморщенные и темные маринованные сливы… больше кислые чем сладкие.

— Вместо умебоси сегодня к завтраку я подам персики с медом. — говорит повар, делает два шага в сторону, достает поднос и на наших глазах, пользуясь только своим Цай Дао — нарезает свежий персик и заливает его медом. — Вот, попробуйте. На дворе лето, потому и сладости сезонные должны быть, летние. Что лучше подчеркнет красоту природы вокруг Хэйан-кё чем персики с медом?

— А ну… — я засучиваю рукав, беру палочки и отправляю кусочек лакомства в рот, стараясь не запачкать одежду. Действительно неплохо… такой контраст между упругой свежестью фрукта и сладостью меда…

— Я тоже хочуу… — бурчит рядом химэ, и я поспешно беру еще один кусочек, оборачиваюсь к ней. — Скажите: «Аааа», моя химэ…

— Ааа… — послушно говорит она и кусочек персика в меду отправляется прямиком в сахарные уста принцессы. Я с трудом сдерживаю улыбку, глядя как она пробует лакомство нового шеф-повара.

— Вкусно! — говорит она наконец и глаза ее сияют как звездочки на небосводе. — Хочу еще!

— Сперва позавтракаем. — говорю я ей. — И мясо тоже вкусно, если хорошо его приготовить.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы угодить химэ. — кланяется Масахиро.

— Сан-сенсей! Вот вы где! Химэ, доброе утро… — в дверях появляется Бай Лин, сегодня она снова в своем красном наряде боевой танцовщицы, на поясе у нее меч, она кланяется, увидев химэ. — Сан-сенсей, там с визитом пришли, Сора их в беседку провела.

— И кому неймется прямо с утра? Мы еще не позавтракали даже… — ворчу я, раздосадованная что у нас с химэ украли утренние часы наедине, когда мы вкушаем еду, любуемся утренним садом, слушаем трели соловья и беседуем о всяких мелочах.

— Как здорово! — хлопает в ладоши химэ. — У нас гости! У меня никогда не было гостей прямо с утра! Давайте позавтракаем все вместе!

— Расповадились тут… — ворчу я. — А кто прибыл? Господин Сякухати?

— Нет. — качает головой Бай Лин. — Госпожа Судзуна-но Кими со своей фрейлиной!

— Маленький Колокольчик? — моргает химэ. — Кими-тян в гости пришла? Как чудесно! Пошли встретим ее! Сан-сан?

— Да, конечно. — вздыхаю я и поворачиваюсь к Масахиро. — Рёри-си, прошу прощения за доставленные неудобства, приготовьте завтрак на пять персон и пусть Сора подаст в беседку. Бай Лин — скажи Соре пусть чай сразу подаст и…

— Она уже подала. — выдает эта Бай Лин, которая, конечно, уже распорядилась. Вот паршивка.

— Какие вы молодцы. — поджимаю я губы. Вот же… паршивка. И не скажешь ничего, я только хотела сама распорядиться чтобы чаю подали.

— Я в беседку! — мелькнули белые носочки-таби из-под длинного полога и прозвучало торопливое «топ-топ-топ» маленьких ножек принцессы, я даже рта открыть не успела.

— Моя химэ! Нельзя бегать! — крикнула я вслед убегающей. — Несолидно же! Вы же принцесса!

— Сила юности… — пробормотал Масахиро, качая головой над раскаленной сковородой. — У меня дочь растет — точь-в-точь такая же шалунья…

— О боги… — сказала я, подбирая полог своих одеяний. — Извините, Рёри-си, у меня тут кризис намечается, я побежала принцессу догонять… Соно-химэ! Стойте! — и я припустила вслед, выскочила из кухни, едва не сбив с ног Бай Лин, которая успела отпрыгнуть назад. Неплохая работа ног, подумала я, поспешив за принцессой, эта Бай Лин одарена, недаром и танцовщица, и фехтовальщица, надо будет с ней в самом деле сегодня потренироваться.

— Соно-химэ! — по крытым галереям внутри павильона ходят без обуви, в носочках-таби, если не семенить, то можно и поскользнуться на натертом с утра полу… я разбегаюсь и торможу перед поворотом, скольжу по полу как фигуристка на льду, заворачиваю и вижу свою химэв беседке, ну конечно же. Она уже там. Боги, дайте мне сил.

Сбавляю ход, негоже старшей фрейлине принцессы… а какого черта. Сама принцесса тут бегает как мальчишка, подобрала подол и зарядила по коридору, да так что не угнаться, мне-то куда этикет соблюдать? Упавший в реку дождя не боится, ни моей репутации, ни репутации химэ уже хуже не будет. Так что, наплевав на правила я широким шагом спешу к беседке, где уже сидят трое — моя химэ, Госпожа Судзуна-но Кими и ее фрейлина, симпатичная молодая девушка в персикового цвета одеяниях. Сама Госпожа Судзуна и вправду была небольшого роста, невысокая и ладная, из-под слоя рисовой пудры пробивался здоровый румянец, ее полные губы растягивала улыбка, она слушала, наклонив голову и кивала на каждое слово, будто поддерживая.

— Сан-сан! — оборачивается на звук шагов моя химэ: — Смотри, кто к нам в гости пришел! Сама Кими-тян, Маленький Колокольчик Хэайн-кё! Кими-тян, ты же знаешь мою подругу, я зову ее Сан-сан!

— Мы же знакомы. В прошлый раз мы приходили все вместе — помните? — спрашивает она, обмахиваясь веером. Я помнила. Тогда три сплетницы Императорского Дворца зашли в гости, чтобы провести разведку боем, а еще сама Госпожа Маленький Колокольчик принесла письмо от наместника Татибаны, до которого только-только дошло что вот так уйти с утра от дамы и даже стихи не направить — верх грубости и невежества. Кстати — и мне в тот раз тоже письмецо со стихами досталось, я как-никак тоже во всем этом безобразии участвовала, лежала голой на наместнике Татибана, так что, учитывая, что Госпожа Судзуна-но Кими является кузиной самого Татибаны, мы тут теперь все одна большая семья, да. Моя химэ, наместник Татибана, я, Судзуна-но Кими… и кто там еще? Наверное, мой муж, Господин Такэда, его первая жена и пять наложниц. Так что в целом никаких антипатий к Госпоже Кими у меня не было, нормальная она вроде. Да, сплетница, а кто не сплетник при дворе-то? Тут если не обмениваться сплетнями, то сразу чужой, тут это как система опознания работает, отделяет зерна от плевел так сказать.

— Конечно. — говорю я, склоняясь в поклоне. — Доброе утро, Госпожа Судзуна-но Кими. Скоро будет готов завтрак, уж не побрезгуйте откушать.

— Какая ты вежливая, Аяко-тян. — качает головой она. — А говорят, что Первая Похабница Хэйан-кё. Вот, кстати, это моя фрейлина, Огава-но Асако, ее отец придворный поэт Огава Такэмори.

— Тот самый Такэмори! — всплескивает руками химэ и поворачивается к девушке в персиковых одеяниях. — Теперь я вижу, почему на вас эти цвета! Вы дочь такого известного человека!

— Э-это ничего такого, Госпожа Цубонэ-но Соно… — опускает голову девушка. — Я всего лишь недостойная дочь великого отца. Извините…

— Не надо так говорить, Асако-тян! Твой отец написал ту самую поэму про луну, «Четыре Сезона и Одно Разбитое Сердце». — округляет глаза Соно-химэ. В беседке появляется Сора с подносом, она споро расставляет чашки и наливает всем чаю, так же быстро — исчезает, а вместо нее появляется Идзуми, что принесла блюдца со сладостями.

— Отец был настоящим творцом. — кивает девушка в персиковых одеяниях. — А я пока ничем особенным не прославилась. Вот вы, Госпожа Соно и ваша фрейлина, Госпожа Такэда — вы уже известны во всей столице и за ее пределами. Я так рада что могу приветствовать вас лично, Принцесса Павильона Весенней Луны, Госпожа Соно-но Цубонэ и вас, Госпожа Такэда Аяко, Смертоносная Вдова.

— Первая Похабница Хэйан-кё. — напоминает Судзуна, лукаво улыбнувшись и тут же спрятав свою улыбку за раскрытым веером. — Что там еще? Ах, да, Скряга Павильона Весенней Луны…

— Как вы хорошо осведомлены, Госпожа Судзуна… — прищуриваюсь я.

— О, прошу, можно просто по имени. Будем Кими и Аяко. — наклоняет голову девушка по прозвищу Маленький Колокольчик. «Скряга из Павильона Весенней Луны» — это не просто прозвище. Это прозвище, о котором никто не знает, кроме Госпожи Сидзуки и Бай Лин. Бай Лин сразу вычеркиваем, она тут чужачка, у нее своих связей нет, она не игрок. А вот Госпожа Сидзука — игрок. И если ко мне приходят люди с этим прозвищем на устах, это значит только одно — это ее люди. Значит Госпожа Маленький Колокольчик играет на стороне Сидзуки, что в принципе можно объяснить… она кузина Татибаны, а Татибана — на стороне Минамото. В данный момент времени Минамото назначены козлами отпущения и пока войны с северными провинциями нет только потому что Тайра и Императрица в столице порядок наводят и с силами собираются. Война будет, обязательно будет. Или все же мы сможем ее предотвратить? Но как? Убить Рэнку? Технически это выполнимо, тут главное узнать, где именно она спит, охрана тут из рук вон, пробраться по крышам и потолочным балкам, появиться у изголовья кровати и вдавить лезвие айкути ей в шею, зажав рот. И что дальше? Причина войны не в Рэнке, а в конкуренции за ресурсы между двумя могущественными родами — Минамото и Тайра. Это противоречие никуда не денется. Чтобы Тайра не хотели вырезать Минамото, а Минамото не хотели проделать того же с Тайра… это нужно кого-то все же вырезать. Или Тайра или Минамото. Война. Война никогда не меняется, что тут поделать.

— Мне очень приятно обращаться просто по имени, Кими-сан. — наклоняю я голову. Значит Госпожа Маленький Колокольчик — на нашей стороне. Хотя, стоп, а какая она — наша сторона? На стороне Сидзуки? Ее задача просто выжить. На стороне Рэнки? Императора? Тайра? Вот у меня муженек скорее за Тайра, а этот наместник Татибана, что так хочет на моей химэ жениться — на стороне Минамото. И как тут быть? Ксооо….

— Завтрак готов! — встрепенулась моя химэ. — Несут! О! У нас сегодня персики в меду! И дикий кабан, запеченный с орехами! Я сама не пробовала пока, но Сан-сан говорит, что вкусно. Кими-тян, оставайся, попробуешь!

— С удовольствием. — отвечает Госпожа Маленький Колокольчик. — Как тут отказаться. Правда мяса я не ем, у меня на следующей неделе паломничество по храмам, но персики в меду отведаю.

— Вот что пришло мне в голову. — говорит дочь придворного поэта и декламирует. —

'Персик в меде золотистом —

Лета краткое забвенье,

Мимолетен день,

И уходит с летом сладость,

Память дышит болью той'