Глава 6

Проснулась я сама по себе, от далеких голосов, приглушенных расстоянием, от щебетания утренних птиц за тонкими бумажными стенами и суеты где-то неподалеку, топот легких ножек по полированным доскам, шуршание, шепот, кто-то что-то выговаривал кому-то вполголоса… вот я и проснулась.

Потянулась, вытягивая руки и ноги, разминая их, потом спохватилась что разбужу химэ, повернула голову и некоторое время любовалась ее умиротворенным, почти детским лицом. Химэ спала и посреди своих черных, длинных, разметавшихся волос была похожа на цветочек и вызывала умиление и вопросы — почему пчелы со всей округи еще не слетелись на такую сладость в моем саду?

Несмотря на то, что мы с Бай Лин вчера вернулись из купален довольно поздно, моя химэ вчера не спала, проснулась и не могла заснуть, ждала меня. Когда я пришла, она так и сидела, замотавшись в одеяло и в обнимку с подушкой и смотрела на дверь. Все-таки порой она ведет себя совсем как маленькая девочка. Я пришла, вздохнула, размотала одеяло, убрала подушку, уложила ее как положено и рассказала ей на ночь историю о том как хитрый-прехитрый Тануки-сан однажды изрядно насолил самой Горной Ведьме Ямаубу и как бы он не избегал встречи с ней, а все же однажды она его поймала и ему не осталось ничего делать как взмолиться и попросить оставить меня жизнь в обмен на любую службу. Тогда Горная Ведьма поведала ему что он обязан пойти и отказать за нее Дракону Южного Моря, за которого она обещала выдать замуж свою дочь. Но дочь у нее красавица и умница, добрая да приветливая, а Господин Рюдзин, Дракон Южного Моря — славится своим непостоянством, так что душа у нее за свою кровиночку болит. Но и отказать так просто тоже не выйдет, ведь всем известно, что кто принесет дурную весть Господину Дракону Южного Моря, того тот тотчас съест или чего похуже сделает. Так и попал наш хитрый-прехитрый Тануки-сан из огня да в полымя, однако делать нечего, повздыхал он и отправился в путь к Южному Морю. А на берегу в полночь, когда явился величественный и грозный Дракон Южного Моря Господин Рюдзин явился во всей красе — наш Тануки-сан изрядно струсил. И когда Рюдзин спросил у него — а кто ты такой, Тануки-сан представился монахом, который просто шел мимо. И тогда Господин Рюдзин, Дракон Южного Моря — попросил его об услуге. Дескать много лет назад он сдуру пообещал Горной Ведьме что женится на ее дочери, а всем известно, что Госпожа Ямауба страшная как смертный грех, так, наверное, и дочка у нее такая же, так что не мог бы уважаемый Тануки-сан пойти как посыльный к Горной Ведьме и отказаться от брака? Потому что кто принесет дурную весть Горной Ведьме — тому уж наверняка туго придется, а взамен Рюдзин пообещал гору отборного жемчуга из самых глубин моря. Хитрец Тануки-сан тотчас сообразил свою выгоду и пообещал Дракону Южного Моря что все сам с Горной Ведьмой уладит и отправился в обратный путь. На этом месте я увидела, что Соно-химэ давно уже спит и даже похрапывает во сне. Тогда я подумала, что надо бы в свою комнату идти спать и что завтра вставать рано, глазами моргнула и… все. Ничего больше не помню, видимо так и заснула — рядом с принцессой.

Тихо раздвинулась в стороны бумажная перегородка-сёдзи и в комнату ступила Сора, которая тут же опустилась на колени, поклонилась и перенесла поднос, оставленный ей с той стороны. Задвинула перегородку на место.

— Доброе утро, Сан-сама. — сказала она тихим шепотом. — Вы велели не стучаться с утра и химэ не будить. Вот я и…

— Молодец. — киваю я. — Вот недаром ты старшая по хозяйству, Сора-тян. Знала, что я уже проснулась?

— Сан-сама всегда просыпается если кто шуметь начинает, а с утра по дороге от Восточных Ворот зеленщики поехали на своих тележках, у них колеса стучат, да кто-то с кем-то столкнулся, вот и горланили… — она неодобрительно качает головой. — Совсем распустились, стражи на них нет. Раньше никто голоса во Внутреннем Дворе не повышал, а теперь везде эти Тайра, они и сами горланят и хохочут во все горло, глотки дерут как голоногие, так и другие на них глядя тоже начали. Раньше тишина была и покой. — говорит она, ставя поднос.

Я потягиваюсь, зеваю, едва не вывихнув себе челюсть. Рядом ворочается и открывает глаза Соно-химэ.

— Сан… сан? — говорит она тихо, едва открыв глаза. — Ты… тут?

— А куда я денусь. — философски вздыхаю я, пожимая плечами. — С подводной лодки-то?

— Как лодка может быть подводной? — моргает она удивленно и трет глаза кулачками. — Если… лодка под… водой, то она утонула.

— Вот и я говорю. Ладно, вставайте принцесса вас ждут великие дела! — я сажусь, откидывая одеяло в сторону.

— Какие дела? Если дела, то я лучше лягу обратно. — говорит химэ. — Мне снилось что Тама на рисовые колобки охотится, прямо в небе, что Луна — один большой рисовый колобок и что мы с ней вместе на Луну засаду устроили.

— Нету никаких дел. Вставай, моя химэ, сейчас умоемся, причешемся, оденемся и завтракать пойдем в беседку.

— Можно же прямо тут позавтракать. И обратно лечь. — возражает мне химэ. — Ты мне так и не рассказала, чем дело закончилось, как вывернулся Тануки-сан, вышла ли замуж дочка Горной Ведьмы и что с Господином Рюдзином… мне же интересно!

— Вот ты лежебока, твое высочество… — качаю я головой. — С сегодняшнего дня берусь за твое физическое развитие, моя химэ. Как говорится в здоровом теле — здоровый дух! Надо бы тебе эндорфинов добавить, а целыми днями в постели лежать, маринованные сливы кушать и птичек рисовать — я вообще удивлена что у тебя затяжной депрессии нет, с такой-то диетой и образом жизни. Не, не, не, никаких лежебок мне тут! Проснись и пой, химэ, на улице прекрасный день, птички поют, собачки лают, носильщики переругиваются, вон Сора и Идзуми давно уже встали и по хозяйству шуршат, даже Тама вон бодрая бегает. — откуда-то в комнате появляется трёхцветная кошка, которая тут же сворачивается клубочком в ногах у химэ и тотчас начинает мурчать.

— Тама — мудрая. — заключает химэ, глядя на кошку. — Она много спит. Во сне с тобой ничего дурного случиться не может. А давай ты мне про Тануки-сана расскажешь дальше, Сан-сан, а завтрак нам сюда принесут и даже мыться не надо будет, прохладно, когда тебя с утра влажными полотенцами протирают.

— Ну ничего себе заявочки. — всплескиваю я руками. — Ты точно Принцесса Павильона Весенней Луны, а не Павильона Деревни Лентяево? Сора, выйди, посмотри, может нам за ночь название на воротах сменили? Может быть теперь наша Госпожа у нас Принцесса Всех Лентяев?

— А? — отрывается от раскладывания влажных полотенец Сора и недоуменно смотрит на нас, видит, что я улыбаюсь и облегченно вздыхает, понимая, что это шутка и никуда бежать не надо.

— Не хочу быть Принцессой Лентяев. — вздыхает Соночка и поднимает руки вверх, сдаваясь и давая стянуть с себя белую нижнюю рубашку. — Ладно уж. Обтирайте.

— Капризная ты принцесса. — улыбаюсь я, взявшись за горячее влажное полотенце. — Ну и дальше ничего особенного не произошло, хитрый-прехитрый Тануки-сан вернулся к Горной Ведьме и сказал, что Господин Рюдзин, Дракон Южного Моря — поддался на его уговоры и решил не брать в жены дочку Ямаубы, но только с условием что она выйдет… за Тануки-сана.

— Да что ты говоришь⁈ — моргает Соно-химэ. — На самом деле⁈ А… а Госпожа Ямауба⁈

— А что Госпожа Ямауба? — пожимаю я плечами, протирая влажным полотенцем гладкую кожу, отдающую горьковатым цветочным ароматом. — Госпожа Ямауба осталась рада что дочка не вышла за Дракона Южного Моря, пусть зять теперь у нее будет Тануки-сан, но по крайней мере не дракон.

— А… а дочка у Госпожи Ямаубы и правда такая красивая как про нее говорят? И почему Господин Рюдзин не знал, что она на самом деле на свою мать совсем не похожа? — задает вопросы химэ. — Ой, Сан-сан, щекотно! Хватит меня там тереть!

— Какие у твоего высочества упругие грудки… хм…

— Нет, ну правда! Сан-сан!

— Говорят, что если их тереть сильнее, то они вырастут больше…

— Зачем мне большие… не надо мне больших! Ай! Я сейчас драться буду! Сан-сан! Прекрати немедленно! По… повелеваю! Ой! Ах ты еще и щипаться!

— Кто, я⁈ Да как бы я осмелилась щипать такую белую, такую гладкую и такую… ммм… пахнущую цветами прямо с утра химэ?

— Нет, серьезно, Сан-сан, у меня кожа красная и горит!

— Это называется обтирания. От этой процедуры кровь приливает к коже и вот смотри — ты уже проснулась. Здорово, да?

— Почему мне тогда обтирают только определенные части тела⁈

— А давай мы на кухню пойдем? У нас теперь есть свой повар, мы можем попросить его что угодно приготовить!

— Умебоси⁈

— Умебоси не готовят, их маринуют, они уже готовые. Тебе больше белка надо есть, твое высочество. Больше белка, больше движений и силовая нагрузка. Хочешь, Бай Лин тебя научит как с мечом обращаться?

— Ну… не знаю…

— Это как птичек рисовать на рисовой бумаге! Меч как перо! Тебе же нравится, как она танцует? Танец с мечом — помнишь как они на пруде танцевали перед Беседкой Цветов Лотоса?

— Ну… да, но…

— Вот и славно. Давай только волосы уложим… — я накидываю на плечи химэ свежую рубашку, пахнущую жимолостью, помогаю надеть нижний халат. Сора садится ближе, вооружившись расческой и мы в четыре руки расчесываем и укладываем богатство черных, длинных волос.

— Бай Лин красиво с мечом танцует… — задумчиво говорит Соно-химэ.

— Это не только красиво, но еще может быть полезным. — киваю я. — Время нынче неспокойное, как говорят на континенте — меч может пригодиться тебе только раз в жизни, но носить его следует всю жизнь. Никогда не знаешь когда умение вовремя тыкнуть в человека остро наточенной железякой может тебе пригодиться. Вообще, это путешествие длиною в жизнь, химэ, если уж ступил туда — то куда заведет, никогда не знаешь.

— Бай Лин называет тебя Мастером Меча, Сан-сан…

— Она преувеличивает, я скорее подмастерье… вот с коротким клинком я, пожалуй, многим тут фору могу дать, но длинный… — я качаю головой. — И луки эти терпеть не могу, по уму понимаю, что замечательная штуковина, но из нее стрелять научиться — тоже полжизни потратить нужно, а у меня времени нет. Я если прямо сейчас начну, то через два года только учеником стану… а жаль. Лучше всего устранить проблему на расстоянии… арбалет с континента заказать что ли…

— Арбалет?

— Самострел. Чо-ко-ну, если по континентальному. Стрелять из юми — это искусство, чертова штука еще и асимметрична… даже из английского длинного лука и то проще. Ubi nil vales, ibi nihil velis. Где ты ничего не умеешь — там ты не должен ничего хотеть. Лучник из меня как из Тануки-сана законопослушный гражданин, а из Каменноголового Такэды — Господин Сякухати. То есть никакой. Но есть у меня задумка, моя химэ, есть одна задумка… я уже и детали кузнецам в Нижнем Городе заказала и смеси у алхимиков что фейерверками занимаются, если все нормально будет, то я стану первой обладательницей танэгасимы в этой стране.

— Танэгасима? Такой город портовый есть же… ты хочешь его завоевать? Купить? Заставить поклоняться тебе как богине? — смешно морщит носик химэ.

— В свое время новое оружие назвали по имени единственного порта что торговал с внешним миром. Моя задача попроще, я не собираюсь приносить в этот мир артиллерию, тем более что серы и селитры у алхимиков вот прямо очень мало, даже на один бортовой залп не хватит… и я не знаю как удалять пузырьки во время выплавки бронзовых стволов. Не, Наполеон из меня так себе. Я больше Кулибин, так по мелочи.

— Кулибин? Ты опять говоришь загадками, Сан-сан. Иногда я тебя не понимаю. — говорит химэ.

— Только иногда? — наклоняет голову Сора, и я отмечаю, что она стала выглядеть живей, перестала меня бояться, начала в разговор включаться и даже позволять себе вольности… что хорошо. Молодец, девочка, чувствует границы дозволенного и никогда их не переходит, но одновременно дает химэ чувство социальной близости, легкой беседы между подружками… которыми они конечно не являются.

— А может сегодня прическу сделаем? Как у Госпожи Сяо Лань? — спрашивает принцесса.

— Такую прическу делать — полдня потратить. — трезво оцениваю я наши с Сорой способности. — Да и лак для волос нужен, или чем тут их так закрепить можно? Потом тебе туда муравьи набегут…

— В последнее время обычная тарегами-субэракаси из моды выходит. — ворчит себе под нос Сора, расчесывая волосы. — Расповадились сложные прически делать и воском да помадой их укреплять, а ведь настоящая девичья красота — именно когда распущенные волосы по плечам, затылку, спине и ниже… и за знатной леди по подолу ее платья волочится по полу, с заплетенными бумажными лентами… все нынче не так. Вот раньше…

— Угу. — поддерживаю ее я, расчесывая волосы со своей стороны. Сложные прически, даже обычный пучок на макушке — тут прерогатива мужчин, континентальная мода опять-таки. Вон у Господина Сякухати как раз континентальный пучок на голове и стакан-гуань, в который волосы собраны, и заколка воткнута. Чтоб ему пусто со своей заколкой было…

— … раньше когда Императорская Гвардия и дворцовая стража во Внутреннем Дворе стояли — порядок везде был. — продолжает ворчать Сора, деловито орудуя расческой. — Никакого шума или скандалов, все тихо-мирно. А сейчас — вон с утра ор прямо у нас за стенами устроили, разъехаться не могут, извините, Сан-сама.

— Все течет все меняется. — пожимаю я плечами. — Если бы Тайра вовремя не подоспели, то порубили бы нас всех на кусочки. Так что при всей своей симпатии к порядку, Императорская Гвардия мою симпатию изрядно утратила с момента как они хотели нас своими стрелами нашпиговать. И, кстати, лучников я теперь тоже недолюбливаю…

— Извините, Сан-сама. — тут ж склоняет голову Сора. — Эта недостойная сказала лишнее в вашем присутствии…

— Да не, все нормально. — говорю я, продолжая проводить гребнем по черным волосам принцессы. — Я это к тому, что если все поменялось, то и ожидать от Алых Нобори что они сразу врубятся в дворцовые порядке — бессмысленно. Они ж провинциалы все, тем более — Тайра. Значит моряки по большей части или как это — морская пехота. Ты если, где куртуазного морского пехотинца увидишь, так и знай, что это самозванец, эти ребята в этикете как свинья в апельсинах разбираются. Тут либо уметь на абордаж идти с тесаком в зубах или вежество и политес изучать, все вместе в голову не влезает, там у них места мало.

— Грубые эти Алые. — кивает Сора. — И хохочут тебе вслед, едва ли пальцем не тычут. И смотрят так… ну… так.

— Как иначе? — пожимаю я плечами. — Это же морская пехота, Сора. Голодные парни с кораблей, а ты у нас довольно привлекательна, как на тебя не смотреть? Если кто приглянулся из этих бравых ребят — ты только скажи, я с Господином Мицусадой поговорю. Если надо — сама доставлю, дождусь, когда они спать лягут, придушу и притащу в павильон, на, пользуйся…

— Вы чего, Сан-сама⁉ — всплескивает руками Сора. — Не надо! Пожалуйста не надо! Куда мы потом тело девать будем⁈

— Правильные вопросы начинаешь задавать, Сора-тян. — прищуриваюсь я. — Кстати о телах — а где Ханами? Ты ее видела? Она в свою комнату переехала?

— Можно на кусочки порезать и вынести. У нас же теперь повар есть. — говорит принцесса.

— Божечки, какая ты умилительная!

— Сан-сан! Ай! Прекрати немедленно! Я… повелеваю!

— Да, да, конечно. Не буду больше.

— Ай! Сан-сан!

— В последний раз! Честно.