Глава 20

Следующий соперник был чем-то похож на предыдущего. Он вышел из тени, что отбрасывали растущие у ворот деревья медленнее, чем первый. Не спешил. Лет сорок, может, чуть больше — лицо как выветренный камень, с сетью морщин вокруг глаз. Глаза сами светлые, почти серые, с беловатой припухлостью под веком — старая рана или болезнь, которая неправильно зажила. Волосы на половину поседевшие, собраны в небрежный узел, из которого выбивались пряди. На правой щеке — кривой шрам от виска до челюсти, белый, давний, как будто его много раз переламывали и неправильно срастались.

На нём такое же льняное, дешевое кимоно, что и на Моритаке, но чуть темней и с волнистым узором. На поясе — привычные тут два меча, катана и вакидзаси. Тати — это мечи для сражений, для поля битвы. Катаны легче и быстрей, а потому намного опасней для такого бойца как я — рассчитывающего скорее на маневр, а не на доспехи.

— Сан-сенсей… — выдохнула за моей спиной Бай Лин. Фыркнула и переступила с ноги на ногу моя лошадь. Глухо стукнул торцом канабо об утоптанную землю Алый Великан Мицусада, напоминая, что вон он тут, рядом и стоит мне только отдать приказ, как это перестанет быть дурным спектаклем из череды дуэлей и превратиться в сражение между «Алыми Нобори» и свитой Господина Кикути. Вот только это уже будет схватка между Тайра и Кикути, а именно этого я и должна избежать любой ценой. Моя задача — не дать всему скатиться в гражданскую войну между кланами… чего бы это ни стоило.

— Госпожа Такэда? — бросивший мне вызов выпрямляется и кладет ладонь на рукоять меча, заткнутого за пояс. — Вы слышали меня? Я требую поединка от вас, в противном случае дайте мне осмотреть… установить личности тех, кто едет в паланкинах!

Не слушая его, я еще раз внимательно осматриваю свиту Господина Кикути. Это только на первый взгляд они показались мне одной группой, на самом деле видно четкое различие между ними. Сам Господин Кикути Такаяси и двое рядом с ним — одеты в шелковые, темно-лиловые и фиолетовые одеяния, богатые и с вышивкой — два параллельных пера, камон рода Кикути. Они разительно отличаются от прочих, черные шапочки, веера, богато украшенные ножны мечей. Остальная группа — в простых, льняных кимоно, они одеты буквально в один слой, сразу под кимоно — голое тело. Мечи в простых ножнах, шнуровка на рукоятях потерта… эти ребята просто мясо. Вот значит каков ответ Господина Кикути на хитроумную схему Ичи. Она верно сказала что для знатного лорда вызвать кого-то вроде меня на поединок и тем более — потерпеть поражение — немыслимо. Господин Сугура, сотник из Минамото бросил мне вызов лишь потому, что хотел возвыситься и не ожидал поражения, недооценил меня. Одноглазый Демон Хитоцуми хотел погибнуть от моей руки в качестве искупления своего бесчестного поступка, когда прервал наш поединок с Суругой выстрелом тому в затылок. Юный мастер Сэйка-но Юкитака был одурачен своими же приятелями. Но после того, как все при дворе поняли, что я умею держать в руке меч и представляю собой опасность — никто в здравом уме не захочет пасть от руки женщины. Так думала Ичи, так полагала и я.

Кикути Такаясу взломал этот код, обхитрил нас. Он привел с собой ронинов, безродных буси без хозяев, тех, к кому в это время относились как к бродячим псам и дал им возможность возвыситься. Он показал, как собирается поступать после гибели первого его бойца, Мацуры Моритаки… он вознаградил его посмертно. Вдова и дети Моритаки получат пенсион, а он сам — стал принадлежать к роду, что даст его детям возможность служить роду Кикути, стать самураями, служилыми людьми. Это и кусок хлеба, и социальный статус… еще и я сто коку риса добавила, дурочка… все, кто стоят за спиной у Такаясу в простых кимоно сейчас — готовы бросить мне вызов и обязательно бросят. Более того…

Я прищурилась, вглядываясь. Так и есть… половина из них совсем зеленые, юные. Мальчишки. Одному и вовсе лет двенадцать-тринадцать… но он в богатой одежде, лицо серьезное, сосредоточенное… неужели, и он будет бросать мне вызов?

Все эти мысли и соображения промелькнули у меня в голове за долю секунды. Отступить я не могу, позади паланкин с проклятым Принцем Рэндзи, не умеющим держать свой нефритовый стержень в хакама, его убийство однозначно спустит курок гражданской войны, в которой умрут сотни тысяч… а то и больше. Задача с вагонеткой, та самая, когда начинаешь считать жизни штуками, а не уникальностью каждой жизни отдельно. Что лучше — когда погибнет один или сотни тысяч? Двое или сотни тысяч? Десяток или сотни тысяч? Простая арифметика. Что бы я ни выбрала — все равно кто-то умрет. И хорошо если это буду не я и не химэ.

— Я принимаю ваш вызов, господин… — наклоняю я голову, давая возможность противнику представиться.

— Я слишком ничтожен чтобы представляться. Можете звать меня Хитоми. — наклоняет голову в ответ мой соперник. — Вы готовы? Пусть секунданты останутся прежними, я не возражаю.

— … секунданты… да, пусть остаются прежними. — у меня в голове проносится вереница образов, сценариев и прогнозов. На что рассчитывает Кикути? На то, что я устану от непрекращающихся дуэлей? Может быть. На то, что хорошенько изучив мою манеру боя в конце он выдвинет мастера меча, который зарубит меня? Тоже возможно. Или как вариант — на то, что этот мальчишка в дорогой одежде бросит мне вызов и мне придется его зарубить, окончательно стерев все свои заслуги и утвердив прозвище «Детоубийца»? Если буси позорно сражаться с женщиной, то мне — позорно убивать детей, которые едва могут меч в руках держать, не так ли? И где эта Ичи, когда она так мне нужна⁈

В любом случае Кикути Такаясу нашел способ обойти ловушку чести, выставленную Ичи… что бы я не делала — я только увязну в череде дуэлей с неочевидным итогом… либо сама опозорюсь хуже некуда, либо ослабну и потерплю поражение. С его точки зрения любой исход в плюс. Он фактически прямо вынуждает меня воспользоваться «Алыми Нобори», отказавшись от поединков, но зачем? Что он выиграет в случае конфликта с Тайра? Зачем он повышает ставки?

Тысячу вопросов, на которые пока нет ответа. И если я просто приму вызов — я сыграю по его правилам, пойду туда, куда он и хотел меня заманить… в ловушку. Я не понимаю, как именно сработает его ловушка, но у меня всего два выхода из ситуации — либо отступить назад, позволив Алому Великану и его буси встать между мной и Кикути или… в свою очередь повысить ставки. Что же…

— Не будем терять времени. — бросаю я, снова вынимая «Благословение Рэнки» из ножен. — Ан гард!

— Вы готовы? — снова сходятся и расходятся секунданты, оставляя меня и моего соперника наедине в круге. На этот раз я знаю, что делать. Есть такое понятие как «печаль катаны». Мастера кендзюцу в далеком будущем выявят максимальный уровень уязвимости у каждого оружия, у копья-яри он наступает, когда отводят руку назад, готовясь к выпаду, у нагинаты — во время смены рук на древке, а у катаны — в момент взмаха. Потому мастера наступают, всегда держа клинок перед собой, острие на уровне глаз, всегда будучи готовым к атаке и лишь в самый последний момент замахиваются… но то мастера.

Незаметно, скрадывая расстояние между нами — я скольжу вперед правой ногой и подтягиваю левую, становясь ближе… вот она, дистанция выпада, стоит ему сделать шаг вперед и он — уже в зоне досягаемости. Теперь…

— Хээй! — вскидывает он меч над головой, замахиваясь и… Выпад!

Он застывает словно статуя. «Благословение Рэнки» упирается прямо ему в глотку, взрезав кожу и плоть. Его глаза округляются, а я — делаю шаг назад и стряхиваю кровь с лезвия. Из раны — толчками вырывается кровь, он роняет меч, тот звонко ударяется о камень, катится по земле. Буси в льняном кимоно — хватается за горло, так, словно хочет сам себя удушить.

Длинный выпад во время замаха, я использовала «печаль катаны» на взмахе, тогда, когда он только поднимал меч вверх, тот короткий момент, когда рукоять катаны заслоняет врага от взгляда мечника. Кровь окрашивает ворот серого кимоно в темный цвет, мой соперник делает еще один шаг, шатается и падает на колени… заваливается набок. Его ноги дергаются и замирают, сведенные судорогой, а земля под телом пропитывается темной жидкостью. Когда вскрываешь горло, кровь льется рекой…

Я выпрямляюсь и указываю острием меча на стоящих напротив.

— Вызываю вас всех. — говорю я. — По очереди. Каждого. И первым — Господина Кикути Такаясу.

По свите, что окружает Такаясу пошел шепоток, они стали переглядываться между собой. Какого черта, думаю я, он полагает что может устанавливать тут правила? Вынудить меня сражаться с подручными? Если для предотвращения войны в столице нужно кого-то убить, то пусть этим кем-то станет сам Господин Кикути. Его ненависть к Принцу Рэндзи никуда уже не исчезнет, лучше уж вырезать опухоль в самом начале, чем когда она разойдется метастазами по всему организму страны. Так и скажу потом Ичи… Такаясу это не весь клан Кикути, у него есть наследники, если убить старого упрямца, то наверняка с наследником Тайра договорятся. А если нет… всегда есть варианты.

— … Господин Кикути не может принять вызов от… такой как вы. — вперед выступает тот самый мальчик в дорогой одежде. — Но я могу принять его! Я — племянник Господина Кикути, мое имя Кикути Норитака. Я отомщу за смерть моей драгоценной сестры!

— Ксо… — меч в моей руке становится неожиданно тяжелым. Мир вокруг словно исчезает, оставляя меня и этого мальчика наедине, я вижу его глаза. Принц Рэндзи, скотина такая, обесчестил двоюродную сестру этого мальчика и она — покончила с собой. Конечно же он не считал себя виноватым, никто так не считал, обычное тут дело… но как сказала Ичи «девочка попалась впечатлительная». Это для Рэндзи она была всего лишь очередная игрушка, а вот для нее он был всем миром… который вдруг закончился. И можно сколько угодно обвинять эту девочку в том, что она «слишком впечатлительная» и что не стоило так поступать и что таких принцев во дворце еще добрый десяток можно найти, если не сотню, Император в свое время был весьма любвеобилен… но все эти аргументы рассыпаются перед одним фактом. Она умерла. А теперь должен умереть и этот мальчишка.

Я сглатываю. Ничего сложного, не так ли? Это просто мальчишка, убить его — легче легкого. Легче чем предыдущих двоих, он даже меч не успеет занести, как я проткну его насквозь своим мечом, словно бабочку насажу на иглу. Один выпад и все. Потом — повернуться и потребовать поединка с Такаясу. Сколько их тут? Десяток? Если бы они были в доспехах и с луками — у них был бы шанс, но в дуэльном поединке — нет. Я убью их всех. Но… сперва надо убить этого мальчишку с серьёзным взглядом. Проклятый принц!

— … секунданты останутся прежними… — слышится голос далеко-далеко, как будто через ватную преграду. — Вы готовы?

Нет, я не готова.

— Ан гард! — моя рука сама поднимает меч, указывая прямо в серьезные глаза мальчика, который пришел отомстить за свою сестру.

— Я готов! — и мальчишка поднимает меч. Каким-то отстраненным уголком мозга я отмечаю, что меч у него и правда покороче, под детскую руку? Они издеваются? Нет, спокойно… я могу его убить, но могу же и оставить в живых? Или нет? Он серьезен, предельно серьезен, дети могут быть очень жестокими. К себе в том числе. Он фанатичен, с него станется потом сеппуку себе сделать, если я ему руку раню. Лишить сознания? Ударить в голову плоскостью меча, так чтобы он пришел в себя лишь через некоторое время… но ударить так чтобы не помер и при этом сознание потерял, такое только в кино бывает. В жизни удар железякой в голову может и череп проломить, а сознания не лишить…

Я стою на месте, чуть пригнувшись, держу клинок в согнутой руке, острие направлено на мальчишку. Он же поднимает меч вверх, замахиваясь. Я могла бы атаковать три раза подряд — когда он сделал шаг вперед, когда начал движение и когда пошатнулся, подняв его. Каждый раз был бы фатальным. Почему я колеблюсь? Мальчишка? Ну и что, всякий кто взял в руки оружие и встал напротив — враг. Как там говорил Миямото Мусаси — «кто бы не встал перед тобой — женщина, старик или ребенок, да хоть сам Будда — рассеки его!»

— Ха! — взмах! Ухожу в сторону, пропуская мальчишку с мечом мимо. Обучен, неплохо обучен, удар поставлен, но видно, что опыта настоящих сражений нет. Руки дрожат, я аж отсюда вижу, но серьезен. Ладно. Я выдыхаю. Кто бы не встал передо мной, да? Следующим ударом я убью его. Ведь даже если и пройду я дорогой смертной тени… извини, мальчишка, но сегодня тебе не удастся отомстить за свою драгоценную сестру.

Я сжимаю рукоять «Благословения Рэнки», отводя ее назад, превращаясь в сжатую пружину, готовую разжаться смертоносным выпадом. Ты не оставил мне выбора, мальчик…

— Боюсь, что мне придется прервать это занятное представление… — раздается голос откуда-то из внешнего мира и я — останавливаюсь. Моя рука готова выстрелить вперед выпадом, я словно взведенный курок, кончик меча замер на месте, во рту пересохло, но я все еще в состоянии узнать этот голос. Господин Сякухати.

Стараясь не показывать облегчение, я опускаю меч и выпрямляюсь, мальчик в свою очередь не собирается останавливаться и атакует меня, взмахивая своей катаной! Ухожу в сторону, подбивая ему опорную ногу и положив ладонь левой руки поверх его запястий, сжимающих меч…

— Кайтен! — мальчишка летит в пыль, роняя меч и кувыркаясь. Я оборачиваюсь назад, туда, откуда звучал голос. Совсем рядом, на оглобле красного паланкина сидит Господин Зимняя Флейта, сидит, качая ножкой и улыбается. Конечно же улыбается своей наглой улыбкой. Из паланкина, отдернув занавеску выглядывает бледное лицо Госпожи Сидзуки.

Сегодня, наверное, первый раз, когда я рада видеть этого Сякухати, что бы он не принес.

— Госпожа Такэда, я вынужден арестовать вас. — говорит он и его улыбка окончательно расходится в стороны, видимо сойдясь на затылке. — Как вам не стыдно? Хотите убить еще одного ребенка?

— Я не ребенок! — мальчишка встает с земли и вытирает окровавленный рот рукой. У него течет кровь из носа, он весь в пыли, но его лицо по-прежнему серьезно, он смотрит прямо на меня. — У нас поединок!

— В самом деле, Господин Сякухати. — подает голос Кикути Такаясу. — Вы вмешиваетесь в поединок чести и…

— … насколько я помню, два года назад вы сами, Господин Кикути, подавали прощение на официальное усыновление Кикути-но Норитаки после гибели вашего брата? — приподнимает бровь Сякухати. — Дабы род не прервался…

— Да, но при чем тут это…

— Какая радость! — расплывается в улыбке этот наглец. — Выше прошение только что удовлетворили! Вот! — он размахивает свитком с Императорским указом. — Поздравляю!

— … это хорошо. Я… я рад. — моргает Кикути Такаясу. — Выражаю искреннюю благодарность Императору за его милость. Однако у нас тут поединок и…

— Нет никакого поединка. — взмахивает рукой Сякухати. — С момента усыновления юный мастер Норитака становится вашим сыном, прекратив быть вашим же племянником. А следовательно, перестает быть старшим в семье. А значит ему пока нельзя сражаться в поединках чести, ибо юный мастер Норитака теряет права старшего и становится ребёнком. В связи с чем я арестовываю Госпожу Такэда, — за нападение на ребенка семьи Кикути… ай-яй-яй, уважаемая Такэда-доно, вы могли бы подождать пока юный мастер Норитака вырастет. Так охота подтвердить свое звание Детоубийцы?

— … — я не знаю, что сказать. Очень сильно охота подойти и хорошенько пнуть этого Сякухати, а с другой стороны, я чувствую облечение что не придется убивать мальчишку с серьёзными глазами. И что там насчет ареста?