Глава 21
Солнце уже встало высоко, тени у деревьев и дворцовых стен укоротились, вокруг нашей процессии у восточных ворот понемногу стала собираться толпа зевак, останавливались повозки торговцев, торопящиеся в замок чтобы пополнить кухонные запасы, курьеры, носильщики с паланкинами и праздные гости столицы, с мечами и без.
Этот наглец, Господин Сякухати по-прежнему сидел на оглобле большого паланкина Сидзуки Годзэн и улыбался самой искренней и теплой улыбкой и в эту его улыбку мог поверить только слепой, да легче руку в банку со скорпионами сунуть чем поверить этой улыбке. Только что одной бумагой и этой самой улыбкой он разрядил ситуацию, избавив меня от необходимости оставлять за собой кровавый след отсюда и до озера Бива. Оставив Кикути ни с чем…
— … я благодарю Императора за оказанную нашему роду милость. — наконец сдвигается с места Кикути Такаясу. — Однако раз уж теперь я отвечаю за честь и достоинство своего сына, юного мастера Норитака, то вызов, брошенный Госпоже Такэда и его последствия ложатся на мои плечи… а значит… — он выпрямляется и кладет ладонь на рукоять меча. — Значит я и должен продолжить этот поединок. На тех же условиях.
Наконец, думаю я, наконец кукловод выйдет на сцену. Несмотря на свой изощренный ум, Господин Такаясу Кикути такой же, как и все местные, в конце концов он и сам готов выйти в круг с мечом. Увидев, что его план не сработал он прибегает к крайнему средству, бросает на весы собственную жизнь. Он же видел, как я владею мечом, должен понимать величину рисков, даже если он сам считает себя мастером… особенно если считает. Впрочем, он хочет отомстить за свою дочь Принцу Рэндзи… надо полагать что страх смерти или даже позора его не остановят.
Окидываю Господина Такаясу оценивающим взглядом. Спину держит прямо, плечи расправлены, взгляд спокойный, сосредоточенный. Держится расслабленно, что мне очень не нравится, так расслабленно перед поединком могут вести себя только те, кто уже бывал в таких ситуациях. А еще те, кто в совершенстве владеет своим телом. Левая рука лежит на ножнах у самой цубы, правая легла на рукоять… не сжимает ее со всей силы, а именно лежит — спокойно и расслабленно. Я видела достаточно чтобы знать, что такая вот расслабленность может в миг выстрелить ударом наотмашь прямо из ножен с шагом вперед. В будущем такое искусство назовут йайдо или баттодзюцу. Умение выхватить меч и нанести удар по врагу — мгновенно. Из любой позиции. Только что меч был в ножнах и вот уже голова по земле покатилась — такими будут последователи этой школы. Что же…
В свою очередь кладу руку на теплую рукоять «Благословения Рэнки», пробегая по ней пальцами. Сколько еще поединков выдержит этот клинок перед тем, как прийти в негодность? На нем уже есть отметины от столкновения с клинком самого первого моего противника сегодня… надо будет выправить точильным камнем… потом. После всего этого.
— О! — округляет глаза Господин Сякухати, спрыгивая с оглобли паланкина и отряхивая свои одеяния. — Конечно! Конечно! Поединок между благородными представителями высоких родов — священен! Конечно же! Как я мог забыть, это право даровано самим Императором Камму!
— Раз вы это признаете… — Господин Кикути Такаясу разворачивается ко мне, и мы наконец встречаемся с ним взглядами. В его глазах я вижу спокойную решимость. Он делает шаг вперед, скидывая шелковые одеяния с плеч. Кто-то из стоящих за его спиной подхватывает их, но он не обращает внимания, оттягивая ворот нижнего кимоно в сторону и обнажая правую руку.
Я также делаю шаг вперед, держа ножны «Благословения Рэнки» в левой руке, положив правую ладонь на рукоять, чувствуя, как солнце начинает припекать и как где-то вдали заливается трелью певчая птица. Соловей? Еще шаг и мы встретимся в круге, один на один, клинок на клинок…
— Ах, чуть не забыл… — раздается насмешливый голос. — Я же арестовал Госпожу Такэда. Уважаемая Такэда-доно, пожалуйста сложите оружие и последуйте за мной.
— Что? — хмурюсь я. Моя правая рука лежит на рукояти меча, передо мной стоит Господин Такаясу, готовый к поединку…
— Указ Императора! — машет свитком в воздухе наглец Сякухати, обнажая свои белоснежные зубы в широкой улыбке. — Я назначен Старшим Следователем Императорской Канцелярии, а потому мне надлежит следить за порядком в Хэйан-кё или как его называют сейчас жители — в Столице. В Киото. Кэйраку. Мияко. Аматэрасу, сколько всего названий у этого города? — он проходит в круг и встает, между нами, между мной и Кикути Такаясу, повернувшись ко мне лицом. — Госпожа Такэда, сдайте оружие.
— У нас поединок! — выпаливает Такаясу. — Вы не можете…
— Еще как могу… — мягко прерывает его Сякухати. — Такэда-доно подозревается в совершении преступления. Я понимаю, что у вас незакрытые счета, Лорд Кикути. Но что важнее — ваши счета или же дела Императора? А? — он наклоняет голову набок и с выражением легкого любопытства смотрит на моего соперника. Кикути Такаясу стоит, сузив глаза и тиская левой рукой лакированные ножны своей катаны, его лицо идет красными пятнами. В конце концов он наклоняет голову, чтобы скрыть выражение лица и… делает полшага назад.
— Я… подожду. — говорит он. Лицо Сякухати освещает еще более широкая улыбка.
— Вот и чудненько! — восклицает он и снова поворачивается ко мне. — Итак, остались только пустые формальности, Такэда-доно. Отдайте мне свой меч. Сложите оружие…
Вот скотина. Он меня и в самом деле арестовать собрался или это всего лишь трюк? Как и говорила мне Ичи этот Сякухати всем союзник, а значит — никому не союзник. Считать его другом опрометчиво. Но что я могу сейчас сделать?
Стиснув зубы, я протягиваю ему меч в ножнах. Он принимает их с легким поклоном, поднимает голову, в глазах плещется неприкрытое веселье.
— А говорили, что Синигами Мибодзин ни перед кем не слагала оружие прежде. Значит я буду первый! — улыбается он. Боги, дайте мне сил не пнуть Старшего Следователя Императорской Канцелярии по лодыжке…
— Разрешите мне дать инструкции «Алым Нобори» по сопровождению паломников в храм Исияму-дэра. — говорю я, выпрямляясь. В конце концов у меня есть долг, Ичи просила меня обеспечить безопасность процессии.
— О, в этом нет необходимости. — отмахивается Сякухати. — Следуйте своей дорогой, уважаемая Такэда-доно. Вместе с «Алыми Нобори» и… — его острый взгляд пробежал по паланкинам. — Прочими спутниками…
— Но… так я арестована или нет? — не понимаю я.
— Конечно же арестованы, Госпожа Такэда, как иначе! — всплескивает руками он. — Неужели вы могли подумать, что я — обманул Лорда Кикути и на самом деле — не арестовал вас⁈ Арестованы, как иначе! Вот и меч ваш у меня в руках. — он поднимает мой меч в ножнах, демонстрируя свои слова, наклоняется ко мне и доверительно шепчет на ухо. — Знаете, как его прозвали в столице? «Указующий Перст». Почему? Потому что во время поединка вы держите его, указывая на того, кто скоро умрет. Видимо континентальный стиль… — он пожимает плечами. — Вам бы поменьше пугать людей вокруг скандалами и убийствами, Госпожа Такэда, вы пробовали больше улыбаться?
— … — я смотрю на него и не понимаю, он издевается надо мной или он это всерьез.
— В свое время Император Камму перенес столицу из Нара сюда, на реку Камо и основал Хэйан-кё из-за удобства путешествия по реке и близости озера Бива. Удобное место. Не понимаю почему вы выбрали сухопутный путь. — продолжает говорить он, как будто мы с ним давние приятели, собравшиеся в лес на пикник. — На лодке было бы куда удобнее… и быстрей. Да и присматривать за арестованной на лодке легче, а так мне придется ехать на лошади рядом… терпеть не могу лошадей. По-моему, они все злобные твари, которые меня ненавидят, я еще не встречал лошадь, которая была бы ко мне хотя бы равнодушна. — он качает головой. — Причинять столько хлопот следствию… не бережете вы меня, Такэда-доно. Ну так что? Отправляемся в путь? Мицусада-сан уже заждался, своей дубинкой скоро дырку в земле провертит…
Прошло всего несколько минут как Лорд Кикути со своей свитой удалились, буси Алого Великана Мицусады разогнали зевак рядом с мостом и процессия наконец двинулась дальше по дороге. Впереди сам Мицусада, за ним — верхом на коне я и рядом со мной на покладистой кобыле — Господин Сякухати. За нами — Бай Лин и три паланкина. По бокам — пешие буси в алых доспехах и со вертикальными флагами-нобори на которых красуется Алая Агэха, бабочка-махаон.
— … представляете, в свое время столица могла быть совсем в другом месте, если бы не Принц Савара… — улыбается рядом этот Сякухати. — Император Камму хотел основать новую столицу в Нагаока-кё, это южнее, да и долина там красивей. Вы бывали в Нагаока, Такэда-доно?
— Нет.
— Там прекрасная долина! Такие виды… но после убийства Фудзивара-но Танэцугу Принца Савару обвинили в заговоре и выслали в ссылку, но он возмутился и отказался от еды и питья в знак протеста против такого обвинения.
— Сам отказался или его голодом уморили? — приподнимаю я бровь. История очень знакомая, ходят по дворцу слухи что одну из наложниц Императора Рэнка голодом уморила в ее покоях, но официальная версия конечно же «бедняжка отказывалась от еды и питья».
— Кто знает. — расплывается в улыбке Сякухати. — Давно это было. В любом случае после смерти Принца Савары город стали преследовать несчастья, гневный дух мертвеца требовал мести. Наводнения, болезни, видения и кошмары в Императорской семье… так что было решено построить столицу в другом месте, севернее. И вот результат… — он приподнимается над седлом, выпрямив ноги в стременах и оглядывается назад. — Хйэан-кё или Киото. Подумать только, что не сделают чтобы избавиться от мести онрё…
— Наводнения я еще понимаю. Болезни тоже, если местность болотистая… но видения… — я пожимаю плечами, чувствуя облегчение. Ворота дворца остались позади, мы движемся по проспекту Феникса к центральному выходу из города, глядишь и минет нас чаша сия, выедем из Киото без происшествий, а уж разбойников я боюсь меньше всего. Пусть даже меч мой у Сякухати… в конце концов у нас тут пять десятков буси из «Алых Нобори». И один Старший Следователь, да.
— Видения, кошмары… не стоит недооценивать гнев духов, Такэда-доно. — качает головой Сякухати, садясь в седле ровно и тут же наклоняясь вперед. — Терпеть не могу на лошадях ездить…
— А зачем же тогда поехали? — задаю резонный вопрос я.
— Как иначе? — моргает он. — Если лицо арестованное куда-то собралось, что же мне делать? Хорош был бы следователь, который отпускает от себя арестованного. Я хоть и недавно на этой должности, но уж это-то я знаю.
— … — я смотрю на этого шута горохового и понимаю, что правды от него нипочем не добьюсь.
— Кроме того, мне тоже надо в храм. — пожимает он плечами. — Вот вы верите в проклятья, Такэда-доно? Нет? Я вот верю. Может не в само проклятье, но в его последствия… в свое время принцесса Иноэ была обвинена в том, что возложила проклятье на своего мужа, Императора Конина. Как не удивительно, но обвинена она была Фудзивара-но Момокавой… и с того самого момента главными супругами всех Императоров стали дочери этого рода. — он задумчиво качает головой. — Было проклятье или нет, но почти две сотни лет рядом с троном всегда стояли дочери Фудзивара. Например… Императрица Рэнка. — он бросает на меня острый взгляд.
— К чему эти уроки истории? — спрашиваю я, придерживая коня, чтобы не наехать на замедлившегося впереди черного жеребца Мицусады.
— О. — снова эта наглая ухмылочка. — Ни к чему. Просто так. Все меняется, уважаемая Такэда. Тогда была принцесса Иноэ… и ее не стало. Потом стали дочери Фудзивары… а сейчас в Киото повсюду алые доспехи Тайра. Все меняется… но я бы на вашем месте присматривал за Лордом Кикути. Сегодня вы нажили себе могущественного врага… и прикрываться арестом у вас долго не выйдет. И… — он повернулся и бросил взгляд назад, на паланкин, что несли в самом конце процессии. — Куда вы дели Принца Рэндзи?
— Принца Рэндзи?
— Из вас никудышная обманщица, Такэда-доно. — отмахивается Сякухати. — И потом меня называли «Вечным Соперником» Принца Рэндзи, Хозяина Павильона Осенней Грусти, я его знаю как облупленного. Нипочем он бы не усидел в паланкине, прикрываясь за спиной женщины. Он бы выскочил еще при первом же поединке… так куда вы его дели?
— Кто знает. — отвечаю я и выпрямляюсь в седле. Краем глаза вижу, как на лице у этого наглого типа мелькнула тень досады. В первый раз за день у меня улучшилось настроение.
— Он не должен пострадать. — настаивает Сякухати. — И не должен пропасть. Сейчас я твой союзник, Аяко. Твой и твоей Императрицы. Надеюсь… с ним все в порядке?
— Кто знает…