Глава 17 Буров

Прошла еще неделя.

Я уже не мог себя обманывать. То, что я чувствовал к Раисе Захаровне, давно перестало быть «просто физиологией». Это было настоящее, взрослое, почти пугающее чувство. Я влюбился. Глупо, поздно и по самые уши.

По утрам я ловил себя на том, что улыбаюсь, глядя, как она кормит гусей. Когда она смеялась, у меня внутри становилось тепло и спокойно. Когда она обнимала меня после близости и тихо шептала «дурак ты мой», я готов был отдать все, что у меня есть. Даже свою драгоценную тишину и звание генерала.

Но признавать это вслух я по-прежнему не собирался.

В тот вечер мы были у меня. Рая пришла после ужина, якобы «просто проверить, как там пруд». Через пять минут она уже сидела на кухонном столе, а я стоял между ее ног и целовал ее так, будто завтра конец света.

– Иван... – выдохнула она, запуская пальцы мне в волосы.

Я снял с нее платье одним движением. Под ним был только тонкий кружевной лифчик, который я тут же стянул вниз. Ее грудь тяжело легла мне в ладони. Я наклонился и взял сосок в рот, сильно, жадно. Она выгнулась, прижимаясь ко мне всем телом.

– Ты меня с ума сведешь, женщина, – пробормотал я, спускаясь ниже.

Я встал на колени прямо на кухне, раздвинул ее бедра, отодвинул трусики в сторону и начал целовать киску медленно, глубоко, наслаждаясь каждым стоном. Рая вцепилась мне в волосы, дрожала, повторяла мое имя. Когда она кончила, сильно сжимая мою голову бедрами, я поднялся, расстегнул брюки и вошел в нее одним толчком.

Мы двигались яростно и нежно одновременно. Я держал ее за бедра, смотрел в глаза и понимал: я пропал. Эта женщина стала для меня всем. Мой последней любовью и страстью.

– Скажи, что это просто секс, – хрипло потребовал, ускоряясь.

– Это... просто... ох, Иван... – она не смогла договорить, снова кончая.

Я последовал за ней, рыча ей в шею и прижимая к себе так крепко, как только мог. Мы остались в такой позе, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу. Рая, водя пальцем по старому шраму на ключице, целовала его.

– Ты стал для меня опасен, генерал, – тихо сказала. – Опасный пенсионер, который наверняка может фору дать любому молодому пацану. И откуда только столько сил?

Я поцеловал ее в макушку и ничего не ответил. Потому что знал: она тоже стала для меня опасной. Я уже не представлял свою жизнь без нее. В этот момент зазвонил телефон. Димка.

Я не хотел брать трубку, но Рая улыбнулась и прошептала:

– Возьми. Вдруг что важное.

Я ответил, продолжая гладить ее по спине.

– Батя! Привет! Как ты там?

– Нормально, – буркнул.

– Голос какой-то... довольный. Соседка не замучила еще?

Я покосился на Раю, она тихо хихикала, уткнувшись мне в грудь. Я вышел из нее, но не выпускал из объятий.

– Нормально все с соседкой.

– Пап, я билет уже купил, через неделю прилетаю. Отпуск на три недели, хочу тебя проведать, посмотреть, как ты там «тишину» обрел.

– Хорошо. Жду, – у меня внутри все сжалось. – Конечно, жду, сын, прилетай.

– Батя... ты там точно один? Голос слишком подозрительно счастливый.

– Димитрий Иванович, не выдумывай.

Он засмеялся:

– Ладно-ладно. Но если что, я буду рад, если у тебя там кто-то появился. Ты заслужил, старик.

Я закончил разговор и тяжело выдохнул.

– Дима приезжает? – Рая подняла на меня глаза.

– Через неделю.

Она кивнула. В ее взгляде тоже мелькнуло беспокойство.

– И Вероника писала, что тоже хочет приехать...

Мы помолчали, я прижал ее крепче.

– Что будем делать? – тихо спросил.

– Пока не знаю. Но прятаться, наверное, придется.

Я хотел сказать, что не хочу прятаться, что хочу, чтобы все знали. Но вместо этого поцеловал ее, спустил со стола и повел в спальню. Когда я был внутри нее, все проблемы отступали.

Мы занимались любовью долго, медленно, никто никуда не торопился. Я смотрел ей в глаза и понимал, что тону. И тону с удовольствием. А потом, когда мы уже лежали обессиленные и счастливые, в окно постучали.

– Иван Миронович! Раечка! Вы там? Я вижу свет! А я вам малосольных огурчиков принесла! Свежие, хрустящие, по моему фирменному рецепту, я туда хрена добавила.

Баба Клава. Рая тихо застонала и уткнулась мне в плечо.

– Опять она... – прошептала.

Встал, натянул брюки и пошел открывать, стараясь не улыбаться.

– Клавдия Петровна, добрый вечер.

Баба Клава окинула меня взглядом, я был хорош: растрепанные волосы, следы от поцелуев на шее, женщина широко улыбнулась.

– Ох, батюшки, опять «чай пьете»? Ну-ну. Я тогда огурчики на крыльцо поставлю. А вы... продолжайте. Только окна-то хоть занавесьте, голубки.

Она подмигнула и ушла, довольная собой до невозможности. Я закрыл дверь, вернулся в комнату и увидел, как Рая сидит на кровати, обхватив колени, и тихо смеется.

– Мы с тобой – деревенский сериал, Иван Миронович.

Я сел рядом, обнял ее и поцеловал в висок.

– Пусть будет сериал. Главное, чтобы с хорошим концом.

Но в голове уже крутилась мысль: через неделю приедут дети. И тогда весь этот наш тайный, сладкий, безумный мир может рухнуть. Я посмотрел на Раю, которая улыбалась мне, и понял одну простую вещь: я уже не готов это потерять.

Такого, как сейчас, у меня не было никогда.