Следственные действия с Мицуко Ороямой проводились почти каждый день. По договоренности со следствием во время их проведения обязательно присутствовал кто-то из сотрудников уголовного розыска городского УВД. Обычно это были Агафонов, Абрамов или Сизиков. В перерывах между следственными действиями или в ожидании их между мошенником и милиционерами шли разговоры на отвлеченные темы. Иногда Мицуко, уверенный в том, что скоро выйдет на свободу, пускался в откровения.

— Послушай, Мицуко, — оперативники продолжали называть его так, хотя знали, что это не настоящее имя неизвестного мужчины, — на что ты рассчитывал? «Гастроли»» ты устраивал дважды в год. Если посмотреть на твою деятельность чисто арифметически, то скоро список крупных городов, где бы ты смог побывать, должен был подойти к концу.

— Почему я должен был планировать свою жизнь на несколько лет вперед? — удивился Мицуко. — Это несусветная глупость — думать, что в ближайшие годы все пойдет по твоему плану. Человек полагает, а Бог располагает! Карма — вот что определяет судьбу человека, а не его планы на будущее. Никто из нас не застрахован от несчастного случая или тяжкой болезни. Я знал одного мужика, во время бритья он срезал родинку на щеке и умер от рака за две недели. А сколько этот мужик планировал сделать в ближайший год! Но все пошло прахом из-за одного неверного движения. Вы посмотрите сводки! Сколько людей гибнет в дорожно-транспортных происшествиях! Все они что-то планировали, на что-то надеялись. Мне жить было проще: день прошел, и слава богу!

— Мицуко, ты же умный мужик! Ты должен был понимать, что тебя рано или поздно поймают.

— Ну и что? Поймают так поймают. В нашей стране к мошенникам относятся исключительно снисходительно. Вору или грабителю могут отвесить срок на всю катушку, а мошенника только по головке погладят, несмотря на то, сколько он людей облапошил. Поверьте мне, дело ведь не в том, как ты прожил день сегодняшний, а в том, что ты сможешь вспомнить через несколько лет. Жизнью надо наслаждаться, пока есть возможность. Потом может быть поздно. Посмотрите на себя, как скучно и никчемно вы живете. Иван навещает меня через день. Он дышит со мной одним воздухом, пропитанным дезинфицирующими средствами, смотрит со мной на одни и те же серые стены. Я здесь сижу, чтобы выйти на свободу, а он здесь вместе со мной срок отбывает неизвестно за что. Расскажу вам о триумфе, который я сам себе организовал. Мы с гейшей (я буду называть Николаеву так) приехали зимой в Сочи, чтобы отдохнуть после гастролей. Нас поселили в шикарной гостинице в разных номерах. Вечером мы пошли в ресторан, а там публика, скажу вам, не с улицы пришла! Зимой в Сочи отдыхают козырные тузы: партработники высшего ранга, хозяйственники, ученые, актеры. Летом они нежатся на пляжах с семьей, а зимой приезжают на курорты с секретаршами и любовницами, поучаствовать в конференциях и симпозиумах. Если кто-то забудет прихватить девушку с собой, то он легко найдет ее на любом курорте — зимой в Сочи слетаются девицы на любой вкус. Как только заканчивается туристический сезон, у этих прекрасных нимф наступает пора жатвы: мужики, которые все поголовно хотят отдохнуть и расслабиться по полной программе. Так вот, пришли мы с гейшей в лучший в Сочи ресторан. Публика на нас смотрит как на неандертальцев, неизвестно как пробравшихся в ХХ век. Я посмотрел на них и решил: «Через три дня я вам, ребятки, устрою шоу, какого здесь до меня еще не видывали». С этого дня я начал сорить деньгами в ресторане. Обычно швейцару дают рубль за то, что он дверь в заведение открыл. Еще рубль надо дать гардеробщику, чтобы он тебе пальто с вешалки подал и щеточкой по нему прошелся. Официанту надо дать пятерку, а музыкантам, чтобы они исполнили твою любимую песню — не меньше четвертного. Я увеличил плату вдвое и за три дня стал самым дорогим гостем в кабаке. В один прекрасный вечер я взял под руки двух премилых девушек с фигурами лесных нимф и пошел удивлять народ. Стоило мне появиться в зале, как моих спутниц тут же проводили в отдельную кабинку, а я остался на танцполе. Показал музыкантам знак, и они тут же заиграли заранее оговоренную вариацию похабной песенки: «Подъехал авто, открылась дверь». Я завопил на весь ресторан «Хэй-я!» и пустился в дикий пляс. В ресторане публика ничего не понимала: время для танцев еще не наступило, а какой-то узкоглазый незнакомец отплясывает в одиночестве, и никто его не призывает к порядку, никто не говорит, что он ведет себя вызывающе. Исполнив сольный номер, я вновь вскинул руку. Музыка тут же прекратилась. Я поклонился гостям ресторана и громко сказал: «Всем добрый вечер!» После чего отправился к своим нимфам. По ресторану прошел шепоток: «Кто это?» Официанты доверительно шептали в ответ: «Это классик современной бурятской литературы Дамбаев». Видели бы вы лица этих хозяев жизни! Все поголовно завидовали мне. Они-то боялись засветиться в кабаке с любовницами, а мне по фигу! Я холост, весел, с полными карманами денег. В конце вечера к нам в кабинку заглянул известный на всю страну чтец-декламатор. Извинившись, он сказал, что давно хотел познакомиться со мной, и добавил: «Я в восхищении от ваших произведений! Так проникновенно описать становление советской власти в Бурятии, как вы, не сможет никто!» Прикиньте, этот подхалим решил, что я второй Шолохов! Михаил Александрович описал коллективизацию на Дону, а я — в Бурятии.

Почти ночью возвращаюсь я с девицами в гостиницу. Там тоже все прикормленные. Стоило мне войти, как администратор уткнулась в бумаги, горничная на этаже пошла полотенца пересчитывать. Почет и уважение известному писателю Дамбаеву! Гостю к обычному постояльцу даже днем в номер подняться не дадут, а мне с двумя пьяными чувихами ночью — зеленый свет! Таких триумфов у меня в жизни было несколько. Поверьте, ради них стоит жить! А что у вас? Наступит лето. Вы останетесь в Сибири, потому что денег на Сочи с вашей зарплатой не скопить. Раз в жизни могут дать путевку в ведомственный санаторий, где придется водку прятать от всех на свете, чтобы разгромную бумагу на работу не написали. Какие там нимфы! У них чутье на мужиков с деньгами, а у вас их сроду нет. Для вас лето — это мичуринский участок, сады! Лопата, тяпка, комары, воры, которые могут утащить урожай. Жена, дети — скукота!

— Каждому свое, — возразил Агафонов. — Я два года назад вычислил и поймал опасного преступника. Для меня его поимка была триумфом.

— Что дал тебе этот триумф? Сорок рублей премии и почетную грамоту? О твоем подвиге завтра забудут, а вот о том, что приезжал в Сочи известный бурятский писатель и куролесил там так, что пыль столбом стояла, помнить будут долго.

— Мицуко, твоей гейше, наверное, не очень-то нравились твои похождения с девицами?

— Она, как помнится, не жаловалась, — с усмешкой ответил мошенник.

В другой раз разговор вновь зашел о скоротечности человеческой жизни.

— Как-то был я свидетелем разговора между врачом и его давним пациентом, — рассказывал Мицуко. — Когда пациент был еще ребенком, врач лечил его от туберкулеза костей. Пациент спрашивает: что будет, если туберкулез снова проснется? Туберкулез ведь не лечится до конца, его можно заглушить, а полностью избавиться от палочки Коха в организме нельзя. Врач ему совершенно честно отвечает, что повторный туберкулез костей приведет его к инвалидности. Никакое лечение во взрослом возрасте уже не поможет. Скажите, этот пациент должен был жить на всю катушку или тихо и размеренно, если туберкулез может атаковать его вновь, независимо от образа жизни?

— Это ты про себя рассказываешь? — спросил Абрамов.

— Нет, конечно! Я не болел туберкулезом и никогда не был в челябинском санатории, что бы вы там ни выдумывали.

Ближе к концу срока Агафонов спросил:

— Мицуко, твоей выдержке можно только позавидовать. В самых критических ситуациях ты сохраняешь хладнокровие, как Гойко Митич в роли индейского вождя Виннету. Что тебя могло так вывести из себя, что ты врезал гейше по щеке? Она сказала, что полюбила другого мужчину, или ты вспылил, когда узнал о ее предательстве?

Мицуко промолчал, только кивнул головой, что можно было расценивать как угодно.

Прошло почти полтора месяца. У прокурора города собралось совещание, на котором решался один-единственный вопрос: «Что дальше делать с неизвестным задержанным мужчиной, именующим себя Мицуко Орояма?»

— Мы не сможем привлечь его к уголовной ответственности, пока достоверно не установим его личность, — уже в который раз сказал прокурор. — Если к концу срока пребывания в СРП она не будет установлена, выпускайте его, так как законных оснований держать его под стражей больше нет.

— Странные у нас законы! — вздохнул Агафонов. — Мошенник есть, вина его доказана, а привлечь к ответственности мы его не можем.

— Скажу больше! Это не единственный пробел в законе. Как-то у нас на практике был шустрый паренек из нашего университета. Отец и мать его были в разводе. Отец живет в Москве, известный специалист по уголовному праву, а мать тут, у нас, в школе иностранный язык преподает. Практикант этот чуть ли не с первого курса занимался пробелами в уголовно-процессуальном законодательстве. Он привел пример, который никто из нас не смог оспорить.

«Представьте, — сказал он, — что некий папуас-каннибал с горной части острова Новая Гвинея попал в Москву на Красную площадь. При всем честном народе он берет и отрубает мачете голову первому встречному. Что бы ему было за убийство? Ничего! Нельзя привлечь человека к уголовной ответственности, если обвинение ему не может быть переведено на его родной язык, а у нас переводчиков с редких папуасских диалектов нет».

— Это действительно так? — спросил удивленный Агафонов.

— Абсолютно так, — подтвердил прокурор. — Когда законодатель прописывал нормы права, он был уверен, что в Советском Союзе найдутся переводчики с любого языка. Но могут быть исключения! Мицуко — тоже исключение из правил. Законодатель считал, что советская милиция в состоянии установить личность любого человека, но он, как мы убедились, ошибался.

— Как бы на практике выглядело с папуасом-каннибалом? Его же не могли отпустить.

— Я для интереса проконсультировался у коллег, и они пришли к выводу, что каннибала отправили бы сначала в Институт судебной психиатрии, а потом поместили бы в специальную психиатрическую больницу закрытого типа, откуда бы он больше не вышел.

— Давайте Мицуко туда отправим! — предложил Богомольцев.

— На каком основании? — спросил прокурор. — Он психически здоров, опасности для общества не представляет. Он же не будет бегать по городу с мачете в руках и рубить головы всем подряд.

— Идея! — воскликнул Агафонов. — Давайте отправим его на психиатрическую экспертизу в общем порядке. Основание у нас есть: человек, который утверждает, что он японец, а его отец — друг японского императора. Это явная шизофрения! Его надо проверить.

Прокурор подумал, повертел авторучку в руках и сказал:

— Я могу своим постановлением отправить его на принудительное обследование в психбольницу. Но что это нам даст? Документы-то ему все равно придется выписывать.

— Как только он попадет в психушку, мы тут же перестанем за него отвечать. Мы же не просто выпустим его на свободу, а поместим для обследования в специализированную больницу.

— Его из нашей психбольницы выпустят от силы через месяц, кто его, психически здорового, будет там дольше содержать?

— Нам-то какое дело, когда они его отпустят? Мы провели все предусмотренные законом мероприятия в отношении неустановленного мужчины, а об остальном пусть врачи голову ломают.

Прокурор позвонил в областную прокуратуру, посоветовался со старшими товарищами. Они согласились, что вариант с психбольницей в данном случае будет хорошим выходом из положения.

— Готовьте документы! — сказал прокурор. — Как только он выйдет из СРП, так мы его тут же отправим на обследование в административно-принудительном порядке.