— Обалдеть! — Молодой азиатский мужчина хлопнул себя по коленям руками в наручниках, автоматически попытался придвинуть табуретку к столу, но не смог этого сделать: в следственных кабинетах ИВС столы и табуреты были намертво вмонтированы в пол.

— Так Мицуко — это женское имя? — еще раз удивился азиат. — Фигня, как любит выражаться наш глубокоуважаемый товарищ Агафонов. Ну и что с того, что это женское имя? Много лет назад в городе Осака, где я родился, в роддоме невнимательная регистраторша нарисовала пару лишних черточек к нужному иероглифу, и получилось женское имя вместо мужского. Суть ведь не в этом! Никто в Советском Союзе не усомнился, что Мицуко — это мужское имя, а вы: женское, женское! Кстати, друзья мои, часики-то тикают, время идет! У меня его полно, а вот у вас с каждой минутой его становится все меньше и меньше.

Шли вторые сутки пребывания Мицуко Ороямы в изоляторе временного содержания. Судья Центрального района был немало озадачен, когда доставленный в суд мелкий хулиган попросил слово. Обычно мелкие хулиганы молча выслушивали решения суда. Иногда просили слово и начинали каяться в содеянном, канючить, просить о снисхождении. Вспоминали о больных родственниках, детях, о почетных грамотах, полученных когда-то за успехи в труде. Азиатский мужчина и не думал оправдываться. Он встал и произнес заранее продуманную речь.

— Гражданин судья! — с достоинством сказал он. — Я прекрасно знаю, что вам оперативные работники наговорили обо мне и почему они так настойчиво требуют осудить меня за мелкое хулиганство к пятнадцати суткам административного ареста. Вам они сказали, что я мошенник и убийца, злодей номер один в Сибири. Я не буду опровергать эту гнусную клевету. Здесь и сейчас не время и не место приводить доводы в свою защиту. Замечу только одно: если я уголовный преступник, то меня надо задержать в качестве подозреваемого в совершении преступления, а не как мелкого хулигана. Теперь о хулиганстве, которого я не совершал. Позавчера вечером меня схватили в городе Новокузнецке, ночь продержали в милиции и привезли в соседнюю область. Привезли без копейки денег, без пары запасного белья и даже без зубной щетки, которая осталась в арендованной мной квартире. Прошлую ночь я провел в камере для задержанных в каком-то райотделе, днем меня привезли в суд. Меня обвиняют в мелком хулиганстве. Послушайте, это же смешно! Мне что, делать больше нечего, как матом всех подряд посылать? В чужом городе, без денег, без сигарет? Я понимаю желание оперативных работников выиграть пятнадцать суток, но закон есть закон! Я требую немедленно освободить меня, так как никакого мелкого хулиганства я не совершал.

Судья велел вывести задержанного. Абрамов и Мицуко вышли в коридор.

— Как оно, с перчиком? — спросил мошенник у Ивана.

— Нормально, — помрачнел Абрамов. — Жаль, я тебе по дороге не разъяснил политику партии на данном этапе.

— Ваня! — Мицуко с первых минут стал обращаться к оперативникам панибратски, как к хорошим знакомым. — За что ты меня собрался бить? За Журавлева, что ли? Лично тебе что я плохого сделал? Из меня, Ваня, кулаком ничего не выбьешь. За свою свободу я буду стоять до конца.

В кабинете судьи в это время состоялся неприятный разговор между судьей и Агафоновым.

— Пять суток! — сказал судья и потянулся к бумагам.

— Мы не управимся за пять суток, — попытался остановить его оперативник.

— Мне-то какое дело, управитесь вы или нет? — раздраженно ответил судья. — Этот ваш мелкий хулиган прав от начала до конца. Если он уголовный преступник, то везите его к прокурору, а если вы его привезли сюда из другой области без денег и зубной щетки, то я ограничусь пятью сутками ареста.

— Мы не сможем… — начал было Агафонов, но судья перебил его:

— Послушайте! Вы кого в суд доставили? Мицуко Орояму? Вы же сами сказали, что такого человека не существует. Кого я должен арестовывать? Вымышленное лицо? Если вам не удалось установить его настоящее имя, то поместите его в СРП, а не морочьте мне голову с мелким хулиганством!

Агафонову ничего не оставалось, как зайти с козырей.

— Это дело стоит на контроле у товарища Глущенко из обкома КПСС.

— Вы что, угрожать мне вздумали? — разозлился судья. — Ждите решения в коридоре!

Через несколько минут секретарь суда вручила оперативникам решение об административном аресте Мицуко сроком на пятнадцать суток.

Должность судьи районного суда в Советском Союзе была выборной. Партийные органы предлагали кандидатов в судьи, а народ на выборах дружно голосовал за них. Если партия отказывала в доверии судье, то его не переизбирали на новый срок. Бывшему судье после отставки иногда непросто было найти работу даже юристом на производстве. Партия строптивости не прощала никому: ни судьям, ни прокурорам.

— Ну, как теперь? — спросил Абрамов, показав решение суда Мицуко.

— Фигня! — отмахнулся лжеяпонец. — Полмесяца — не срок. Отсижу и выйду на свободу с чистой совестью.

В тот же день в ИВС Мицуко прочитал оперативникам лекцию об основополагающих принципах советского уголовного и уголовно-процессуального права.

— Напрягите свои мозговые извилины и вспомните, кого можно привлечь к уголовной ответственности, — сказал он. — Я не юрист, я специалист по японскому языку и литературе, но кое-что могу вам об основах права рассказать. Если я не прав, то попробуйте опровергнуть мою точку зрения и поставить меня на место. Кого можно привлечь к уголовной ответственности согласно советским законам? Физическое вменяемое лицо, достигшее возраста привлечения к уголовной ответственности. Я являюсь физическим лицом, меня можно потрогать и убедиться, что я предмет материального мира. Любая судебно-психиатрическая экспертиза докажет, что я являюсь вменяемым и могу быть привлечен к уголовной ответственности. Судебно-медицинская экспертиза установит, что мне больше восемнадцати лет. Что у нас остается? Физическое лицо. Этот термин состоит из двух частей. Первая — это наличие человека. Вторая — это лицо, то есть человек, личность которого установлена. Вот тут-то у вас, друзья мои, полный провал. Вы не знаете, кто я такой, и не можете предъявить мне обвинение, так как нельзя обвинять в совершении преступлений неизвестно кого. Меня ни один суд судить не будет, пока вы не представите документов, подтверждающих мою личность. Что вам известно обо мне на данный момент? Ни-че-го! Мицуко Орояма — явно выдуманное имя. С помощью привлеченных специалистов нетрудно будет доказать, что я не японец и не владею японским языком. Что у вас еще есть? Паспорт на имя Дамбаева? Забудьте про него. Я нашел этот паспорт на улице и хотел сдать его в милицию, но тут меня задержали, и я не успел выполнить свой гражданский долг. В паспорте на имя Дамбаева нет моей фотографии. Я его не подделывал, следовательно, я к этому паспорту отношения не имею.

Мицуко замолчал, внимательно посмотрел на оперативников.

— Последний акт нашей пьесы! — веско сказал он. — У вас есть некие детские фотографии, на которых, как вы считаете, есть я во время пребывания в челябинском санатории для детей, больных туберкулезом. Кто вам сказал, что нерусский мальчик на фотографиях — это я? Где документ с гербовой печатью, в котором указаны мои анкетные данные? Где фотография в этом документе? Анкетные данные человека — это фамилия, имя, отчество, число, месяц и год рождения, место рождения и национальность. У вас, кроме монгольской фамилии и первой буквы имени этого мальчика, больше ничего нет. Меня ни один суд судить не будет, пока вы достоверно не установите мои анкетные данные и национальность. По моему внешнему виду видно, что я нерусский, то есть я могу потребовать перевести мне обвинение на мой родной язык. На какой язык вы будете переводить обвинение, если не знаете, кто я по национальности? Финита ля комедия! Ни один прокурор не арестует меня за совершение преступлений, так как он не может арестовать человека, который не является лицом в уголовно-правовом смысле этого термина.

Оперативникам крыть было нечем. По советским законам судить человека, чья личность не установлена, было нельзя. Ничего не оставалось, как вести расследование обычным порядком и форсировать усилия по установлению личности мошенника.

После отбывания Мицуко пятнадцати суток за мелкое хулиганство его поместили в СРП — специальный приемник-распределитель, куда помещали лиц, не имеющих документов. Обычно это были бродяги, маргиналы без роду и племени. В СРП содержать неустановленное лицо можно было в течение месяца. За это время милиционеры успевали послать запросы и получить ответы о личности бродяги. Бомжи никогда не скрывали своих анкетных данных, смысла не было. После получения достоверных сведений о личности бродяги ему обязаны были выдать справку, на основании которой он мог получить паспорт. Если личность человека не могли установить, то ему выдавали справку, в которой указывали те анкетные данные, которые он называл. Поговаривали, что таким путем, через СРП, иностранные разведчики могли легализоваться в СССР. Знающие люди только посмеивались над такой чепухой. Легализоваться-то можно было, только какие сведения мог передать в ЦРУ или Моссад бывший бомж? О количестве пустых бутылок, собранных им на свалке? В СРП работали опытные сотрудники, способные с первого взгляда определить, кто перед ними — маргинал с полигона твердых бытовых отходов или темная личность, скрывающаяся от закона. «Темным личностям» устраивали такие условия содержания, что к концу срока они выкладывали всю подноготную о себе.

Мицуко знал, что его ждет. Как только после ИВС его перевели в СРП, находившийся в одном здании с ИВС, он решил с первой минуты поставить сокамерников на место и занять среди бродяг и «подсадных уток» особое положение. Войдя в камеру, где не было ни мебели, ни матрацев, он согнал с дощатого настила, возвышающегося над полом, первого встречного бича и сказал:

— Слушайте меня внимательно! Я потомок древнего самурайского рода. Я с детства владею боевыми искусствами. Одним ударом карате я могу сломать шейные позвонки противнику и отправить его в мир иной. Отныне правила будут такие: если кто-то подойдет ко мне ближе чем на полметра, я вышибу ему мозги. Если кто-то задаст мне вопрос — я сломаю ему челюсть. Первая пайка утром — моя! Ночью рядом со мной ближе чем на метр спать запрещаю! Если кто-то меня не понял, то пусть подойдет ко мне. Я ему внесу усовершенствования в челюстно-лицевой аппарат.

Слова про «челюстно-лицевой аппарат» понял даже наполовину глухой бомж по кличке Рябой. Он посмотрел на обтянутые кожей скулы осунувшегося в ИВС Мицуко и спросил у соседа:

— Это новый пахан, что ли? Он в прошлом году на «восьмерке» за убийство не сидел? Там…

— Заткнись! — приказал Мицуко.

Рябой по губам понял, что ему сказали, и замолчал.

Каждый день Мицуко выводили для проведения следственных действий. На опознаниях он сидел молча, на очных ставках с потерпевшими давать показания отказывался.

— Я в первый раз вижу этого человека! — в самом начале очной ставки заявлял он и замолкал до окончания следственного действия.

Только для Журавлева Мицуко сделал исключение.

— Это карма, Толя! — сказал он. — Я же не виноват, что ты дураком родился!

Потерпевшие из трех других областей на очные ставки приехать отказались. Местные милиционеры разъяснили им, что проезд к месту проведения следственных действий будет за счет МВД, а проживать в гостинице и питаться придется за свои деньги. Иногородние потерпевшие подсчитали расходы и явиться в соседнюю область по вызову следователя отказались. По фотографиям они уверенно опознали Мицуко, дали в отношении него исчерпывающие показания.

Через месяц по делу Мицуко Ороямы было доказано, что в 1977–1979 годах он совершил мошеннические действия в отношении тридцати шести лиц в четырех городах Западной Сибири.

С причинением тяжких телесных повреждений, повлекших смерть Николаевой, дело было сложнее.

— Я жил с ней в одной квартире, но я ее не убивал, — заявил Мицуко. — В тот злополучный день я пошел прогуляться по городу, а когда вернулся, обнаружил Николаеву мертвой. Возможно, она сама упала, а возможно, ее ударил по лицу неизвестный мне сообщник. У Николаевой был сообщник по фамилии Гомбоев, вы мне о нем сами говорили. Кто вам сказал, что он был один? Может быть, у нее еще сообщники были?

Прокурор, ознакомившись с показаниями Мицуко о Николаевой, сказал:

— Если бы мы его направили в суд по обвинению в тридцати шести мошенничествах, то за Николаеву его бы осудили влет. Но мы не можем его даже арестовать, так как не знаем, кто этот человек. У вас нет новых сведений по нему?

— Никаких, — признался Агафонов. — Этот человек, без сомнения, монгол по имени Арсен, а как доказать это, мы не знаем.

Из Бурятии приехал в командировку следователь республиканской прокуратуры. Он внимательно ознакомился с материалами дела, повидался с Мицуко, который разговаривать с ним не пожелал.

— Вот что, коллеги! — сказал следователь. — У нас нет никаких свидетельств о причастности этого неизвестного мужчины к убийству тети Вали. У вас, как я вижу, доказательств о совершении им убийства в Бурятии тоже нет. Если так, то вы расследуйте свои дела самостоятельно, а мы будем вести следствие отдельно от вас. Никакой целесообразности в объединении дел нет.