В начале марта 1980 года Журавлев нашел Мицуко Орояму в городе Новокузнецке Кемеровской области. Это был второй выезд Журавлева на поиск мошенника.

Войдя в спортзал школы, он увидел Мицуко со спины и сразу же опознал его. Согласно договоренностям с Пшеничниковым, он должен был, не поднимая шума, покинуть школу и сообщить об обнаружении мошенника.

«Ты пойми! — наставлял его Пшеничников. — Если он взялся за дело, то уже не отступится, будет продолжать играть свою пьесу до тех пор, пока не оберет всех новых знакомых. Пока он ничего не подозревает, мы подготовимся к его захвату и стрясем с него наши денежки. На подготовку к встрече с ним у нас будет минимум две недели. Минимум! Если надо будет, то я позову пару крепких ребят, чтобы Мицуко посговорчивее был».

Но все пошло не так, как запланировали потерпевшие. Увидев Мицуко, Журавлев пришел в крайнее возбуждение и, вместо того чтобы покинуть школу, громко крикнул:

— Мицуко!

«Японский профессор» обернулся, посмотрел на Журавлева и продолжил игру как ни в чем не бывало. Его взгляд, полный безразличия и брезгливого презрения одновременно, окончательно вывел Журавлева из себя, и он потерял самоконтроль.

«За кого он меня принимает? — промелькнула мысль у Журавлева. — За пьяного подростка, вообразившего себя крутым мужиком?»

— Мицуко, отдай мои деньги, сволочь! — завопил он и, толком не соображая, что делает, бросился к обидчику.

Одним броском Анатолий оказался около Мицуко и вцепился в его футболку мертвой хваткой. Орояма схватил нападавшего за руки, попытался оторвать от себя.

— Пошел вон, ублюдок! — зарычал он. — Я в первый раз тебя вижу!

Новокузнечане прервали игру, бросились разнимать дерущихся. Кто-то крикнул: «Этот мужик пьяный!» Общими усилиями они оторвали Журавлева от Мицуко. Физически развитый волейболист врезал кулаком незваному гостю под дых. Журавлев упал на колени, открыл рот, но не смог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Красные круги поплыли у него перед глазами. Он почти потерял сознание, но последним усилием воли взял себя в руки.

— Это какой-то сумасшедший! — объяснил происшествие игрокам Мицуко. — Его надо вышвырнуть из спортзала, пока он кусаться не начал.

Волейболисты подняли Журавлева на ноги, потащили к выходу. Тут к инженеру вернулась способность говорить.

— Не бейте меня, послушайте! — застонал он. — Этот человек не японский профессор, он мошенник!

— Ну хорошо, хоть не убийца и не людоед, — с насмешкой парировал Мицуко. В чем в чем, а в самообладании ему было не отказать.

— Послушайте!

Журавлев наконец-то смог сделать вдох полной грудью и закричал так, что волейболисты невольно остановились.

— Да стойте вы, послушайте всего полсекунды! Вон там, на подоконнике, должны лежать часы Мицуко. Они — фирмы «Сейко», настоящие японские. Посмотрите на подоконник и убедитесь, что я прав. Если я псих, то откуда бы я мог знать про эти часы?

Волейболисты недоуменно переглянулись. Они знали, что их новый знакомый Мицуко Орояма носит часы «Сейко», которые на время игры оставляет на подоконнике.

— Этот человек мошенник! — продолжал Журавлев. — Он у нас полгорода обобрал, пообещал японские вещи купить и скрылся. Он уже приводил кого-нибудь из вас к себе домой? Вы уже видели его жилище, обставленное в японском стиле? Иероглифы, фонарь под потолком, топчан на коротких ножках? Портрет с Мулявиным он вам показывал? У нас на эту дребедень полгорода клюнуло, все ему поверили.

Журавлев посмотрел на игроков и понял, что двое из них уже побывали в логове Мицуко.

— Вот у них спросите, — кивнул он в сторону смутившихся мужиков, — правду я говорю или нет!

— Я был у Мицуко! — признался один из волейболистов. — У него комната действительно напоминает больше жилище самурая, чем современную квартиру.

— Короче! — оборвал его Мицуко. — Разбирайтесь дальше с этим психом сами! Я больше его бред выслушивать не буду.

Он решительно двинулся к выходу, но не успел сделать и пары шагов, как самый авторитетный из игроков, мужчина лет пятидесяти с властным лицом, скомандовал:

— Стоять! Мужики, держите его! Пока мы не разберемся, что к чему, выпускать Мицуко нельзя!

— Что ты сказал? — окрысился Мицуко и встал в каратистскую стойку. — Только сделай ко мне шаг — мигом мозги вышибу!

Вызов был брошен, и мужики приняли его. Они толпой окружили Мицуко, сжав кулаки.

— Дернешься — мы тебя по полу так размажем, что ни одна милиция не отскребет! — пообещал авторитетный волейболист.

— Милицию, милицию вызовите! — взмолился Журавлев. — Милиция во всем разберется.

Мицуко не рискнул драться с одиннадцатью разъяренными мужчинами и пошел на попятную:

— Да ладно, будет вам! Погорячились, и хватит! Я сейчас все объясню, — сказал он.

Но было уже поздно. Волейболисты заставили его сесть на низенькую спортивную скамейку и до приезда милиции окружили его, не давая подняться на ноги.

Приехавшему наряду патрульно-постовой службы Журавлев сбивчиво стал рассказывать, как он вычислил мошенника, но старший наряда даже не стал дослушивать его.

— Короче! — сказал сержант. — Мы здесь ничего выяснять не станем. Собирайтесь все и поехали в отдел милиции, там разберутся.

Под присмотром милиционеров Мицуко оделся и был доставлен в РОВД. Журавлев сообщил, какой орган милиции разыскивает лжепрофессора. Дежурный по отделу позвонил коллегам, выслушал ответ и сказал:

— Нам попалась крупная рыба! Этот человек не только мошенник, он еще и убийца!

На Мицуко надели наручники и поместили в отдельную камеру. Проходя мимо Журавлева, он с издевательской усмешкой сказал:

— Дебил! Если бы мы поговорили один на один, я бы тебе все отдал и еще сверху бы накинул за неудобства, а так хрен ты от меня что получишь! Во, видел? — Мицуко показал потерпевшему кукиш и вошел в камеру.

Журавлеву стало дурно. Он понял, что упустил шанс восстановить свое материальное положение. Заветные шесть с половиной тысяч рублей выскользнули у него из рук и растворились в воздухе. Была сделана непоправимая ошибка, и виноват в ней был только он сам, только сам, и никто более.

Оперативная группа с Абрамовым во главе прилетела в Новокузнецк ночью на вертолете. Задержанный мошенник разговаривать с оперативниками отказался.

— Вызовите японского консула и переводчика! — сказал он. — Я гражданин Японии, и вы обязаны сообщить о моем задержании в посольство.

Абрамов ласково потрепал его по голове:

— Сейчас мы поедем домой, и я из тебя самурайский дух по дороге вышибу! Ты у меня ручным станешь как козленок.

— Только здесь его бить не вздумайте! — потребовал дежурный по отделу.

— Здесь у нас других забот хватит! — ответил Абрамов. — Где потерпевшие? В смысле, где игроки, которых он еще обмануть не успел?

Волейболисты, побывавшие у Мицуко дома, назвали адрес, где он снимал квартиру. Для Мицуко наступил опасный момент: при обыске в его жилище был обнаружен паспорт на имя уроженца Улан-Удэ Дамбаева Даба-Оссора Дугаровича. Абрамов, повертев паспорт в руках, сразу понял, что он принадлежит другому человеку. Ночью он позвонил в Улан-Удэ и попросил к телефону инспектора уголовного розыска, с которым работал в столице Бурятии по делу об убийстве тети Вали. Инспектора подняли с кровати и послали по месту прописки Дамбаева. Этим утром судьба еще раз улыбнулась Мицуко. Дамбаев помнил, где обнаружил пропажу паспорта. Это было в Москве, в аэропорту, после двухдневного пьянства с земляками, жившими в студенческом общежитии Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы. Но он, не задумываясь, дал ложные показания:

— Паспорт я потерял весной 1977 года в Москве. Скорее всего, выронил его около билетной кассы, — сказал он на допросе. — В Москве я был проездом, ни у кого не останавливался.

Дамбаев не собирался выгораживать Мицуко, о существовании которого даже не подозревал. Он просто не захотел бросать тень на друзей, устроившихся на хорошую работу после окончания университета. «Зачем мне их подставлять? — подумал он. — Паспорт я потерял, а не они». Ложное чувство товарищества Дамбаева имело далеко идущие последствия. Если бы он сказал правду, то в течение суток или двух московская милиция установила бы всех проживавших в комнате в общежитии и сообщила бы настоящие анкетные данные монгольского студента по имени Арсен в Сибирь. Но этого не произошло. Обнаруженный паспорт Дамбаева к установлению личности Мицуко Ороямы не привел.

Во время обыска в квартире у Мицуко были обнаружены и изъяты портрет Мицуко с Мулявиным в рамочке, фотография пожилой японской пары, два каталога электроники и новенький каталог на японские автомобили за 1978 год. Также были обнаружены и изъяты деньги в сумме восемьсот сорок рублей, которые мошенник отложил на текущие расходы. Журавлев, увидев купюры, потребовал отдать их ему.

— Это мои деньги! — трясясь от возбуждения, сказал он Абрамову. — Вы должны мне их вернуть. Я потерпевший! Я его нашел, я больше всех от него пострадал!

— О нет! — возразил Абрамов. — Судьбу этих денег решит суд. Сколько вас, потерпевших, в нашем городе, человек десять, по-моему? Прибавь к ним потерпевших из других городов и подели восемьсот рублей на всех. Рублей по тридцать выйдет, не больше.

— Отдай мои деньги! — завопил Журавлев и в безумном порыве бросился на здоровяка Абрамова.

Иван схватил его могучей пятерней за грудки, встряхнул, как тряпичную куклу.

— Прекрати истерику, слизняк! — приказал он. — Раньше надо было думать, а сейчас уже все — поезд ушел! Мицуко находится в наших руках, и судьбу его денег будет решать суд, и только суд.

Журавлев обессиленно опустился на стул и заплакал. Мицуко смерил его насмешливо-презрительным взглядом и сказал:

— Журавлев, ты зря плачешь! Никто не виноват, что ты лишился денег. Это карма! Тебе на роду было написано лишиться денег и остаться в дураках. Это судьба, это предписано свыше.

— А у тебя какая карма? — перестав всхлипывать, злобно спросил инженер. — До конца дней своих баланду в зоне хлебать?

— Вот тут ты ошибаешься! — заверил Мицуко. — Не пройдет и двух месяцев, как я буду на свободе, растворюсь на необъятных просторах Советского Союза, откопаю мои денежки и поеду в Сочи. Будет лето, бархатный сезон. Я «сниму» двух самых шикарных блондинок, пойду в лучший сочинский ресторан и буду отплясывать там дикарские танцы под одобрительный шепот посетителей. Парней с деньгами везде любят!

— Ты уже был там? — спросил Абрамов.

— К сожалению, я не мог попасть на курорт летом, опасался встретить вот таких балбесов, как он! — показал Мицуко на Журавлева. — Но сейчас все изменится. Моя карма будет безупречной. Я буду чист перед законом как новорожденный младенец.

— Ну, ну, посмотрим, как тебе удастся вывернуться! — усомнился Абрамов. — Поехали домой! Время не ждет.

— Кстати! — остановил его Мицуко. — Если я задержан, то меня должны накормить завтраком. Сейчас уже утро. Где моя законная пайка?

— По дороге разберемся, — отмахнулся от неожиданно появившейся проблемы Абрамов. — Поехали! Утреннее голодание полезно для организма.

Назад оперативная группа с задержанным неизвестным мужчиной, представлявшимся Мицуко Ороямой, возвращалась на прибывших из областного центра двух служебных автомобилях. Вертолет улетел домой еще ночью. Журавлева с собой оперативники не взяли. По пути Мицуко вновь потребовал завтрак. Абрамову пришлось за свои деньги купить ему в столовой в крохотном поселке на трассе кусок колбасы и две булочки. Мицуко с аппетитом съел завтрак и задремал на заднем сиденье…