История с Мицуко Ороямой рассорила родственников. Наиболее радикально поступили Лена и ее родители. Она просто вычеркнула Журавлева из своей жизни и запретила ему приближаться к ее квартире. Родители Лены отобрали у незадачливого зятя автомобиль, ключи от гаража, но возврата подаренной на свадьбу тысячи требовать не стали.

— Что с него, голодранца, взять? — сказал на семейном совете отец Лены. — Ничего! Пускай подавится нашей тысячей, мы еще заработаем.

Мать Журавлева и мама Маши были родными сестрами. После того как история с займом в четыре тысячи рублей всплыла наружу, сестры рассорились вдребезги. Они обвинили друг друга во всех смертных грехах. Мать Журавлева заявила, что если бы Маша не разбрасывалась деньгами, то ее сын в эту гнусную историю не влип бы. Самым мудрым человеком в начавшейся склоке оказался муж Маши, грейдерист. Узнав, что лишился четырех тысяч, заработанных в тяжелейших условиях на строительстве объездной трассы, он запил и беспробудно пьянствовал трое суток. Несколько раз порывался расправиться с Журавлевым, но супруга смогла удержать его дома под неусыпным контролем. На четвертый день грейдерист протрезвел и сказал жене:

— Хрен с ними, с деньгами! Не в деньгах счастье. Потеряли четыре тысячи так потеряли. Впредь умнее будешь. В наше время никому доверять нельзя.

— Мама говорит, что она и без расписки с них деньги стрясет, — робко сказала Маша.

— Вот пусть она и трясет. Я в этом мероприятии участия принимать не буду.

Через тещу грейдерист передал Журавлеву, что если тот попытается встретиться с Машей или поговорить с ней по телефону, то он с одного удара навсегда вобьет Журавлеву голову в плечи.

— Так и передай ему, — сказал грейдерист. — Я лучше десятку за убийство отсижу, но ему, подонку, издеваться над моей женой больше не позволю!

Когда все более-менее улеглось, Журавлев встретился с любовницей и напомнил ей о недавнем разговоре. Света смеялась до слез.

— Ты что, поверил, что я с тобой жить буду? Святая простота! Кому ты нужен? Ты на себя посмотри: ни денег, ни фактуры. Прощай, Толя!

Отец Журавлева, как-то выпив больше, чем обычно, стал укорять сына:

— Ты неудачник, Толя! Бабам ты не нужен, заработок у тебя крохотный, загранкомандировки не светят. Ты вновь живешь у нас, словно маленький мальчик. Найди какую-нибудь неказистую бабенку да перебирайся жить к ней, а то мне на твою кислую физиономию смотреть уже тошно.

После Нового года Журавлева на разговор вызвал Пшеничников.

— Мы с тобой в этой истории пострадали больше всех, — сказал он. — Но есть выход! Если мы заключим с тобой джентльменское соглашение, то есть шанс вернуть наши деньги. Милиция искать Мицуко Орояму больше не будет, а я знаю, как его найти.

План Пшеничникова был реалистичным и основывался на сведениях, полученных им в милиции.

Одним из самых загадочных явлений в жизни милиции была утечка информации. Бывало так: сидят за закрытыми дверями в кабинете три милиционера, например, три сотрудника уголовного розыска. Распивают бутылочку, вполголоса разговаривают. Друг другу они полностью доверяют — их отношения проверены временем и опасной службой. За дверью в коридоре никто подслушивать их разговор не сможет. Кабинет на пятом этаже, под окном автомобиль с прослушивающей аппаратурой не стоит. Выпили, разошлись. На другой или на третий день начальник уже знает содержание их беседы. Как он мог узнать, о чем они говорили? Через телефон подслушать? Не получится. У начальников милиции, даже самого высокого ранга, нет полномочий подключаться к телефонной станции и прослушивать разговоры подчиненных по своему усмотрению. Оперативным наблюдением за милицией занималась совсем другая служба. Так каким образом происходила утечка информации или содержания доверительных разговоров? Непостижимая тайна.

Каким-то образом Пшеничников оказался хорошо осведомленным о ходе расследования в отношении неизвестного гражданина, именовавшего себя Мицуко Орояма.

— Мицуко всегда действует весной или осенью, а летом и зимой он отсиживается в норе, — поведал Журавлеву Пшеничников. — Мошенничества он совершает в крупных городах Сибири, действует всегда по одной и той же схеме: волейбол, комната в японском стиле, каталоги, посольство. Мы сможем вычислить его и потребовать свои деньги назад. Деваться ему будет некуда, и он раскошелится, да еще от себя деньжат добавит, лишь бы мы молчали и в милицию о его местонахождении не донесли.

— Ты думаешь, он еще не успел все деньги потратить? — с сомнением спросил Журавлев.

— Толя, ты что, дурак? — удивился Пшеничников. — Он только с нас тринадцать тысяч поимел. Ты куда такие деньжищи за полгода потратишь?

— Да мало ли куда…

— Толя! — перебил его товарищ. — Сколько бы у него денег ни осталось, мы их все стрясем, а если будем сидеть на месте и ждать у моря погоды, тогда точно ничего не получим. У нас есть только один шанс вернуть наши денежки — это найти Мицуко и прижать его к стене. Он выйдет на рекогносцировку в конце февраля — начале марта. Мы разобьем с тобой Сибирь на города, где он еще не был, и начнем поиски. Как его найти — ты знаешь. Нужно проехаться по любительским волейбольным командам и аккуратно, чтобы не вызвать подозрений, поинтересоваться, не появился ли у них профессор из Японии. Как только один из нас найдет его, так тут же сообщит другому. Деньги, которые мы стрясем с него, поделим пополам, независимо от того, сколько получим. Как тебе такой план?

Журавлев загорелся идеей отомстить коварному Мицуко, а заодно поправить свое финансовое положение. Он уже давно решил, что долг Маше отдавать не будет. Если она первая пошла на разрыв отношений, то он перед ней лебезить и выпрашивать прощения не станет.

Шесть с половиной тысяч! От возбуждения Журавлев несколько дней не находил себе места.

«Всех кину, никому ни копейки не отдам! — решил он. — Как вы ко мне относитесь, так и я к вам отнесусь. На деньги, которые получу от Мицуко, я заживу как кум королю и сват министру. Машину покупать не буду. Вступлю в жилищный кооператив, уплачу взнос, получу квартиру, обставлю ее по высшему разряду, а там посмотрим, кто из нас умный, а кто дурак!»

После Нового года за семейным столом встретились братья Абрамовы. Аркадий быстро пришел в нужную кондицию. Иван решил, что настало время поговорить.

— Аркаша! — сказал он. — Ты ведь знал, что Мицуко — мошенник? Как ты догадался?

— Сначала по городу пошел шорох, что появился мужик, который может за копейки достать дефицит. Я поинтересовался через надежных людей, что он может достать, и понял, что этот человек — аферист. Посуди сам, как его обещания выглядят со стороны.

Аркадий достал из коробка четыре спички, выложил их перед собой на стол.

— Предположим, каждая спичка стоит сто рублей. Я их купил по сотке, а продать могу по двести рублей. Но жизнь есть жизнь — не все в деньги упирается! Одну спичку я продам тебе за сто рублей. Мы часто спорим, даже ссоримся, но ты мой брат, и я продам тебе спичку, так сказать, по себестоимости. Еще одну продам за сто рублей женщине, с которой встречаюсь. Она будет рада подарку и отработает его, когда мы останемся вдвоем.

Аркаша отложил две спички в сторону, посмотрел в глаза брату и спросил:

— Объясни, в честь чего я должен две оставшиеся спички по сто рублей продавать? Эти волейболисты, они что, братья мне или друзья детства? Волейболисты знали этого японского профессора совсем ничего, меньше месяца. Он пообещал им золотые горы, и они тут же понесли ему деньги, нисколько не задумываясь, почему малознакомый иностранец должен для них стараться, ловчить на торгах, лишать себя и своих японских знакомых верной прибыли? Ты понимаешь, о чем я говорю? Дело ведь не только в деньгах, а еще и в неудобствах, которые надо потерпеть ради случайных знакомых. Отбросим автомобили. Там с самого начала было понятно, что это лажа. Если бы Мицуко хотел, чтобы автомобиль купил Журавлев, он бы его с собой взял в Москву, а не дурил бы ему голову пропускным режимом в посольстве. Поговорим об остальных. Один мужик заказал ему две стереомагнитолы и телевизор. Предположим, что Мицуко купил бы их и повез в Сибирь. Ты представляешь, как бы это выглядело? Магнитолы надо было упаковать в коробки, телевизор тоже. Кроме своего багажа у него получилось бы дополнительно три большие коробки, с которыми надо обращаться с величайшей осторожностью, чтобы аппаратуру не повредить. Как бы Мицуко их через всю страну на поезде вез? Зачем ему эти хлопоты, когда он мог бы без труда аппаратуру в комиссионку в Москве сдать? Мицуко в самом начале сказал, что в Сибири будет работать только до марта, а в начале весны уедет в Москву, чтобы готовиться к Олимпиаде. После отъезда он с волейболистами отношения поддерживать не собирался, так зачем ему стараться для них, ходить по вокзалу, нагруженному громоздкими коробками как верблюд? Но они ему поверили! Глупо, конечно, но факт есть факт — денежки-то он с них содрал, и деньги немалые!

— Почему ты никого не предупредил?

— Я не вмешиваюсь в чужие дела! Это мой жизненный принцип. Каждый должен жить так, как он хочет, без надоедливых советов и понуканий со стороны.

В конце зимы Пшеничников и Журавлев определились, кому в какой город поехать.

— Смотри, Толя, не поддайся соблазну в одиночку с Мицуко дела порешать! — предупредил Пшеничников. — Если вычислишь его, то тут же мне сообщи. Вдвоем мы с него наши деньги вытрясем, а один ты ничего сделать не сможешь.

Журавлев заверил, что он человек слова, договор нарушать не будет.

В последних числах февраля, по выходным, они начали объезжать города Сибири.