Аркадий позвонил в отдел уголовного розыска городского УВД спустя день после отъезда московского гостя, попросил к телефону своего брата Ивана Абрамова.

— Ваня, тут такое дело, — сказал он, — ты можешь помочь? Один мужик не знает, как поступить, и хотел бы проконсультироваться, что ему теперь делать.

Иван нахмурился. Начало разговора не предвещало ничего хорошего.

— Ваня, ты не подумай, ничего такого нет. Давай встретимся через десять минут в кафетерии в гастрономе около твоей работы. Я тебя чаем угощу!

— Да пошел ты со своим чаем! Сам его пей! — рассердился старший брат.

Чай, приготовленный в огромной дюралюминиевой кастрюле в кафетерии, можно было пить, только умирая от жажды или для согрева от лютого холода, когда без разницы что пить: чай или просто горячую воду. Чай этот имел отвратительный вкус. Поговаривали, что его заваривают из отходов чайного производства, а может быть, вовсе из травы, которая растет рядом с чайными кустами в Грузии. Пригласить брата попить чайку в кафетерии было издевательством, проявлением тупого юмора, который время от времени просыпался у Аркадия.

— Ваня! — продолжил Аркадий. — Две минуты, всего две, я больше не прошу! Пойми, меня за этого мужика попросила похлопотать одна хорошая знакомая. Там ничего такого нет, никакого криминала. Так я тебя жду?

Иван нехотя согласился на встречу. Отказать брату он не мог, хотя знал, что Аркаша занимается спекуляцией, что он проходимец, человек во всех отношениях ненадежный, скользкий. В то же время Аркадий был осторожным и еще ни разу в серьезный переплет не попадал. За время службы Ивана в милиции ему не приходилось помогать брату вылезать из сложной ситуации, связанной с криминалом.

У Аркадия и Ивана была одна мать, но разные отцы. Внешне братья не были похожими. Иван, бывший спортсмен, был высоким мужчиной крупного телосложения. Русоволосый, голубоглазый. Аркадий же был мужчиной среднего роста, щупленьким, темноволосым, кареглазым, кривым на один глаз. Из-за этого дефекта зрения его не взяли в армию.

Братья встретились в кафетерии, встали за отдаленный столик у окна. Аркаша, чтобы не стоять за пустым столом, заказал два стакана яблочного сока.

— Тут такое дело, — начал Аркадий, — меня оно вообще никак не касается, но есть одна женщина, она просила помочь…

— Короче! Ближе к теме, — перебил его Иван.

— Есть один мужик. Работает инженером-проектировщиком автомобильных мостов. Он занял крупную сумму денег японскому профессору, а тот сбежал.

Иван замер, не донеся стакан с соком до рта. Удача, большая удача сама шла к нему в руки!

— Этот мужик теперь не знает, что ему делать: или идти писать заявление на профессора, или повременить и подождать, чем дело кончится. Ты слышал об этом профессоре? Он вроде бы кого-то убил или не убил, а обнаружил у себя в квартире труп и сбежал.

— Что-то я не пойму, — стараясь оставаться невозмутимым, сказал Иван. — В чем проблема-то? Пускай этот мужчина придет завтра в отделение и напишет заявление. Я его лично приму.

— Ваня, ты же понимаешь, что этот мужик деньги профессору занял не просто так. Подзаработать хотел, и теперь он опасается, что его могут обвинить в спекуляции и он вообще все потеряет.

— Ах, вот тут в чем загвоздка! — усмехнулся старший брат. — Он хотел на халяву срубить деньжат, а его приятель профессор сбежал. Бывает! Я помогу этому человеку. Пускай приходит к нам и ничего не боится. Кстати, что ты лично слышал об этом профессоре?

Аркадий побожился, что о загадочном японце он не знает ничего, но Иван по его реакции понял, что брат врет.

«Оставлю Аркашу на потом, — решил он. — Сейчас главное — не упустить его знакомого. Он может оказаться той ниточкой, которая приведет к раскрытию убийства».

Агафонов, узнав о встрече Абрамова с братом, обрушился на него с руганью:

— На нас давят со всех сторон, а ты допрос важнейшего свидетеля на другой день перенес? Сегодня же надо было его в разработку брать, сегодня же!

— Не спеши! — остудил его пыл Иван. — Мужик этот от нас никуда не убежит, а вот замкнуться или передумать давать показания он может. Сегодня брат встретится с ним и пообещает, что его проблема будет решена без большой огласки. По-товарищески, так сказать, по блату. Мужик обрадуется, что нашел выход из положения, придет к нам с радужными надеждами и поплывет уже в первые минуты допроса.

Потерпевшим от действий японского профессора был тридцатилетний Анатолий Журавлев. Телосложением он был одной комплекции с Аркадием, такой же темноволосый и кареглазый. У Журавлева было слабое зрение. С детства он носил очки с толстыми линзами. В армии не служил. По характеру это был робкий, нерешительный человек, легко поддающийся чужому влиянию. В семье Журавлева всем заправляла его жена, но инженер-мостостроитель не был классическим подкаблучником, беспрекословно выполняющим волю супруги, у него была своя тайная жизнь, которая подтолкнула его к необдуманному и рискованному поступку.

Журавлев пришел в городское УВД к девяти часам утра. Аркадий пообещал, что брат выпишет повестку, которая послужит оправданием в опоздании на работу. Надолго задерживаться в милиции Журавлев не собирался.

К его удивлению, разговор с братом Аркадия состоялся не один на один, а в присутствии еще нескольких сотрудников уголовного розыска. Первый вопрос, который ему задали, был настолько неожиданным, что он не знал, как на него ответить.

— Гражданин Журавлев! — строго спросил его Агафонов. — Какое вы имеете отношение к убийству японской гражданки, являвшейся служанкой у профессора Мицуко Орояма?

— Так ее убили? — простодушно изумился инженер. — А я-то думал: куда профессор так поспешно скрылся?

— Гражданин Журавлев! Не надо прикидываться неосведомленным простачком. Все-то вы знали, обо всем ведали. Не стоит здесь, перед нами, комедию ломать! Для начала ознакомьтесь с заключением судебно-медицинской экспертизы трупа служанки японского профессора. Прочтите вот этот абзац: «У потерпевшей с правой внутренней стороны щеки есть повреждение слизистой оболочки в районе нижних зубов». Вам это о чем-нибудь говорит? Поясню, что это значит. Перед тем как девушка упала виском на стеклянный столик, ей нанесли сильный удар по лицу, от которого она потеряла равновесие, упала на выступающую острую часть столика и смертельно травмировалась. Она не сама упала. Значит, ее смерть — это убийство. Вы в нем замешаны? При каких обстоятельствах служанка профессора была избита и смертельно травмирована?

— Да вы что! — изумился Журавлев. — О чем вы говорите! Я видел его служанку пару раз в жизни.

— Как ее звали? — продолжил натиск Агафонов. — О чем вы с ней говорили?

— Ни о чем. Как ее звали, я не знаю.

— Не надо юлить, Журавлев! — пригрозил ему Абрамов. — Участие в убийстве иностранной гражданки — это очень серьезное преступление. Я бы посоветовал вам быть предельно откровенным с нами, а не выдумывать небылицы, что вы не знали, как звали эту девушку.

Журавлев взмок, ему стало жарко. Он расстегнул куртку, попросил стакан воды. Выпил его до последней капли большими глотками, перевел дух.

— При мне профессор по имени ее никогда не называл. Он вообще с ней ни о чем не говорил. Его служанка молча заходила на кухню, приносила в гостиную закуски и саке и так же молча уходила в свою комнату.

— Свежо предание, но верится с трудом! — саркастически оценил его ответ Агафонов. — Быть может, начнем по порядку? Когда вы познакомились с профессором? Кстати! Где вы были 20 октября этого года около восьми часов вечера? Дома? Кто это сможет подтвердить? Жена? Хорошо. Мы проверим ваши показания, а пока давайте вернемся к профессору. Расскажите об обстоятельствах вашего знакомства.