Начальник городского уголовного розыска Богомольцев прибыл на место убийства неизвестной девушки около 22.00 часов 21 октября 1979 года. К его приезду судебный медик уже закончил диктовать следователю прокуратуры протокол осмотра трупа. Абрамов с коллегами совершал повторный обход соседей, Агафонов курил на кухне.

Богомольцев кивком головы поприветствовал присутствовавших, прошел в комнату, обставленную в японском стиле.

— Бог ты мой, как она одета! — воскликнул он, взглянув на тело на циновках.

Целостность наряда гейши у девушки была нарушена. Судебный медик развязал кимоно, сделал надрез на теле жертвы на уровне нижних ребер, вставил в него длинный градусник. Судмедэксперт был опытным специалистом, он знал, что температуру тела трупа надо измерять на месте происшествия, так как после транспортировки в морг она изменится. По температуре тела трупа можно было довольно точно определить время наступления смерти.

— Вы положение тела не меняли? — спросил Богомольцев.

— Меняли, конечно же! — весело отозвался судмедэксперт. — Мы попробовали поставить ее на ноги, но она, чертовка, не хочет стоять! Набок заваливается.

— Понятно, — пробормотал Богомольцев и пошел к Агафонову на кухню.

— Что здесь за театр абсурда? — спросил он. — Личность убитой установили?

— Нет, — затушив сигарету в раковине, ответил Агафонов.

— Здесь…

— Послушай, что я расскажу! — перебил начальника Агафонов. — Пришла беда, откуда не ждали! Похоже, что эта девушка — гражданка Японии, а ухлопал ее японский профессор, который работал в нашем университете по контракту.

— Только не это! — взмолился Богомольцев. — Только не иностранка! Сейчас же дурдом начнется с проверками. Нас задергают, работать спокойно не дадут.

— Есть вариант! — предложил Агафонов. — Мы дадим это происшествие в сводку как несчастный случай с неизвестной женщиной. Могла же она сама упасть! Шла, шла, голова закружилась, и она рухнула — прямо виском на столик.

— Вариант неплохой, но он нам кроме пары суток работы без дерготни ничего не даст. У тебя есть наметки, с чего начать расследование?

— Соседи говорят, что в эту квартиру сегодня целый день стучался какой-то нерусский парень. Вечером он выбил дверь и через минуту выбежал на улицу. Судя по всему, он вошел в квартиру, увидел труп и тут же скрылся с места происшествия. Этот парень знал покойную и может рассказать о том, кто она такая.

— Как мы его будем искать? Объявим облаву на всех нерусских парней в городе?

— Послушай! Этот парень нервный. Своим поведением на людях он выдаст себя. Если бы у него была выдержка, то он бы не стал двери ломать. Сейчас он в смятении и не знает, что делать. Надо перекрыть все выезды из города и проверить всех молодых мужчин с азиатской внешностью, установить, где они находились сегодня в течение дня и чем вообще занимались в городе. Одновременно надо дать задание патрульно-постовой службе — доставить к нам в городское УВД всех подозрительных парней нерусской национальности, которых они повстречают на маршруте патрулирования. Большого скандала такая чистка не вызовет. Мы же не просто так будем всех нерусских хватать, а с целью раскрытия убийства.

— Соседи могут описать этого парня? Меня интересует, что значит «нерусский»? Татары тоже не русские, а у нас их в городе не одна тысяча живет. Если всех татар хватать, то у нас никаких сил не хватит на их проверку.

— Сбежавший парень был с раскосыми глазами, смуглолицый. Татары отпадают, они под это описание не подходят. Выходцы с Кавказа — тоже. Бурят, якутов или тувинцев у нас в городе по пальцам пересчитать можно, так что смысл в тотальном задержании всех подозрительных молодых мужчин есть.

— Спецсообщение все равно придется писать. Если мы скроем гибель гражданки Японии, то нам всем тогда не поздоровится.

— Да кто тебе сказал, что она из Японии? Мы пока достоверно не установили ее личность…

Договорить он не успел. В квартиру вошел Абрамов.

— Что у тебя? — спросил у него Богомольцев.

— Соседи говорят, что девчонка по-русски вообще не говорила. Кивала в знак приветствия, смущенно улыбалась, на расспросы не отвечала. Когда она выходила на улицу, одевалась как обычная советская девушка, лицо не выбеливала. О профессоре узнать удалось немного больше. Он представлялся соседям как преподаватель японского языка, — Абрамов достал блокнот, сверился с записью, — Мицуко Орояма из города Осака. По-русски он говорил очень хорошо, но по его речи чувствовалось, что русский язык для него не родной. В этой квартире профессор поселился в конце сентября. Квартиру ему на полгода сдала семейная пара, уехавшая на заработки на Север. О профессоре соседи говорят, что он вежливый человек, при встрече всегда здоровался.

«Чисто советская характеристика, — подумал Агафонов. — Если сосед по подъезду с тобой здоровается, то он приличный, вежливый человек, а если молча проходит мимо, то он сволочь, которая что-то замышляет. Давно известно: если хочешь иметь с соседями хорошие отношения, то здоровайся первым с ними при встрече».

— Примечательная деталь, — продолжил Абрамов. — В начале октября профессор вел уединенный образ жизни. В последние две недели к нему по вечерам зачастили гости — русские мужчины лет сорока, хорошо одетые, с вежливыми манерами. Судя по всему, профессор не был таким уж затворником, каким показался соседям поначалу.

— Фигня! — сказал Агафонов свое любимое слово. — Насчет девки — все это чушь! Посмотри на продукты в шкафчиках. Они все куплены в наших магазинах. Если она не говорила по-русски, то как она с продавщицами в магазинах объяснялась, жестами, что ли?

— Серега, ты, наверное, давно в магазине не был! — возразил ему Абрамов. — Все продукты на прилавках уже расфасованные лежат. — Он открыл холодильник, достал кусок вареной колбасы, завернутый в серую плотную бумагу.

— Посмотри! Карандашом на бумаге написана цена: «1 руб. 65 коп.» Идешь с этой колбасой на кассу и платишь ее стоимость. О чем тебе с кассиршей говорить? О том, свежая колбаса или нет? Понятно, что свежая. Вареная колбаса на прилавке сутки не пролежит, всю раскупят.

— Подавились бы вы своей колбасой! — раздраженно сказал Богомольцев. — Вы за деревьями не видите леса. Если соседи говорят, что этот профессор был из Японии, то нам объяснений с очень высоким начальством не миновать.

— Уточним! — весело возразил Агафонов. — Это тебе не миновать объяснений, а мы как тараканы по щелям попрячемся от начальства и будем усами шевелить, проверять, прошла гроза или еще нет.

— Что я получу, то потом вам воздам! — искренне пообещал начальник уголовного розыска.

— Не пора ли нам объявить облаву на нашего нерусского друга? — спросил Агафонов. — Мы без него будем топтаться на месте.

— Погоди! — остановил его Богомольцев. — Если этот парень хотел увидеться с гейшей, служанкой профессора, то он на каком языке должен был с ней говорить? Он что, тоже из Японии?

— Я уже пытался тебе объяснить, что тут дело нечисто! — воскликнул Агафонов. — Профессор может быть японцем, а его служанка — нет. Он что, ее из Японии сюда привез?

— Откуда же еще! — возразил Абрамов. — Где бы он у нас в стране служанку нанял?

— Ты, Ваня, сходи в спальню, посмотри на кровать. Профессор, может быть, спал на топчане, но я бы на его месте йога из себя не изображал, а улегся бы под бочок к этой девчонке. Если они спали вместе, то она ему не служанка, а жена, или любовница, или сестра.

— Подожди! При чем тут сестра? — не понял коллегу Богомольцев.

— Откуда я знаю, какие у них в Японии обычаи? Если у них мужчины и женщины в один общий туалет ходят и вместе в банях моются, то, может быть, у них считается в порядке вещей, если сестра с братом в одной кровати спят?

— Какие у тебя познания о Японии! — удивился Богомольцев.

— К сожалению, про туалет и баню — это единственное, что я знаю о быте в этой далекой стране. Зачем, например, парта с обрезанными ножками у окна, я даже предположить не могу.

— Все, хватит пустопорожних разговоров! — решил начальник ОУР. — Разъезжаемся! Вы остаетесь на месте, дождетесь, когда следователь закончит работу. Я поехал в управление организовывать розыск нерусского парня. Вот черт! Спецсообщение хоть как писать придется!

В ту же ночь спецсообщение ушло в Москву, в МВД СССР. Утром его передали в МИД. Сотрудники Министерства иностранных дел раньше времени беспокоить дипломатов из посольства Японии не стали. Для проверки обстоятельств происшествия в Сибирь вылетел специалист отдела по работе со странами Дальнего Востока. Специалисту было около пятидесяти лет. Он был невысокого роста, лысый, с раскосыми глазами. Его отец был обрусевшим китайцем. Встречали московского гостя по высшему разряду. За ним закрепили служебный автомобиль с шофером, забронировали номер в лучшей гостинице областного центра.

Специалист не стал зря терять время. Из аэропорта он поехал на место происшествия, где его ожидали сотрудники уголовного розыска. Московский гость неспешно обошел комнату, обставленную в японском стиле, заглянул в спальню и на кухню.

— Ну что же, начнем! — сказал он. — Каталог японских автомобилей подлинный. В крупных торговых центрах в Японии такие каталоги предлагаются покупателям бесплатно. Все остальное в этой комнате — дешевая подделка. Надпись на стене, выполненная иероглифами, переводится так: «Свинина тушеная «Великая китайская стена». Производство КНР». Эту надпись перерисовали с банки китайской тушенки. Написана она, естественно, по-китайски. Меч «катану» вы уже изучили?

— Это муляж, — ответил Агафонов. — У этого меча нет лезвия.

— В нем нет смысла, друзья мои! — воскликнул специалист из МИДа. — Все, что вы тут видите, — это дешевый балаган, рассчитанный на публику, не знакомую с жизнью Японии. Меч, веер, цветы и птицы на драпировке — это лубок, это стилизация под быт японских самураев эпохи сёгуната. Представьте, что кого-то из вас отправили в командировку в Японию. Вы что, приедете туда в боярском кафтане времен царя Ивана Грозного? Вам выделят квартиру с канализацией и горячей водой, а вы тут же обставите ее в псевдорусском стиле? Будете пить чай из самовара, который растапливается еловыми шишками, по вечерам бренчать на балалайке под водочку с солеными огурчиками? Для полного антуража вам не будет хватать только медведя на цепи и цыган с песнями и плясками до утра. Современные японцы привыкли к комфорту. Им чужд аскетизм самураев позапрошлого века. Вот эта фигурка — нэцке, она настоящая. Ее изготовили в Японии. Такие фигурки наши моряки берут на сдачу в торговых центрах, а потом сдают их в комиссионные магазины для любителей экзотики. Сай, обнаруженный в квартире, — это заколка для волос, а не холодное оружие. Теперь главное! Мицуко — это японское женское имя. Человек, который себя именовал Мицуко, слышал звон, да не знал, где он. Имя Мицуко не имеет мужского аналога. То есть у нас есть Александр и Александра, а у имени Мицуко мужского варианта нет. Фамилия Орояма — это просто набор звуков, не имеющих смыслового значения. Человек, который выдавал себя за японского профессора, в Японии никогда не был и о жизни в этой стране имеет смутное представление. Кстати, я не знаю, что это за обрезанная парта стоит у окна. Топчан — еще куда ни шло, а для чего парта, я даже предположить не могу.

После осмотра квартиры московский гость велел отвезти его в морг. Он мельком глянул на мертвую девушку, внимательно осмотрел кимоно, в котором она была в момент убийства.

— Кимоно японское, — сказал он. — Некоторые моряки загранплавания привозят такие кимоно в Советский Союз для продажи. Стоит оно недорого.

В тот же вечер специалист из Министерства иностранных дел вылетел в Москву. Напоследок он сказал:

— Вы имеете дело с мошенником, который выдавал себя за японца. О происшествии с ним и неизвестной девушкой мы не станем информировать посольство Японии в СССР. Разбирайтесь с Мицуко Ороямой сами, без привлечения сил нашего министерства. О девушке я могу вам вот что сказать: гейша по определению не может быть служанкой. Гейша — это женщина, которая развлекает гостей в чайном домике или на специальных мероприятиях. Гейша умеет поддерживать беседу на светские темы. Она обучена петь, играть на музыкальных инструментах и танцевать. Как ублажить мужчину в постели, она тоже обучена. Гейша никогда не будет служанкой, как никогда балерина в балетной пачке не станет разносить готовые блюда из вагона-ресторана в поезде. Балерине место на сцене, официантке — в ресторане. Они живут в параллельных мирах, которые не пересекаются между собой. Ни гейша, ни служанка не станут выбеливать лицо. Белила на лицо наносят только актеры в японском национальном театре. В быту белила совершенно не нужны. Да и какие могут быть белила в конце ХХ века! Мы же не в Средневековье живем.

После его отъезда Богомольцев сказал:

— Уже лучше, коллеги! Один камень у меня с души спал. Теперь нам осталось совсем немного: поймать человека, о котором мы ничего не знаем.