В январе 1977 года Брежнев по телевидению объявил о начале всенародного обсуждения проекта новой Конституции СССР. Его выступление живо обсуждалось по всей стране, но не в связи с темой выступления главы государства, а по другой причине: Брежнев, выступая по телевидению, говорил невнятно, словно каши в рот набрал. Раньше такого за ним не замечалось.

— Он выпивший, что ли, был? — перешептывались на кухнях.

— Кого ему бояться! — смеялись мужики в курилках. — Тяпнул за обедом коньячка граммов двести и поехал на телевидение. Над ним начальников нет. Если придет с похмелья на работу, то ему слова никто не скажет.

Как бы то ни было, по команде из Кремля по всей стране началось обсуждение проекта новой Конституции СССР. Было такое обсуждение и в Хабаровском университете. Оно прошло в июне, перед началом летней сессии. В актовый зал университета согнали всех студентов, заполнили его до отказа. Выступающие от имени профессорско-преподавательского состава и студентов сели в первом ряду, остальные разместились в зале, кто где пожелал. У всех выступающих были заранее приготовленные речи, составленные в горкоме КПСС. Никакой отсебятины при обсуждении не допускалось.

Арсен в зале случайно оказался рядом с Леной из Магадана, девушкой, которую считал первой красавицей в университете. Ида сидела с ними в одном ряду, через десяток мест вправо. Как только на трибуну поднялся первый выступающий, Арсен плавно положил руку на колено Лены.

«Не будет же она визжать на таком мероприятии!» — вполне обоснованно подумал он.

Девушка, не спуская глаз с трибуны, положила свою ладонь на его руку и замерла, внимательно вслушиваясь в набор лозунгов, воспевающих народовластие в СССР. Так они и сидели, пока на трибуне не сменился оратор. После его выступления Лена убрала руку соседа с колена. До конца обсуждения они сидели, не подавая признаков того, что в какой-то момент Арсен беззвучно предложил девушке руку и сердце, и она согласилась. В какой-то миг они были платонически близки, и этот миг потом долго грел душу монгольского студента.

«Черт! — проклинал после обсуждения все на свете Арсен. — Почему это случилось так поздно? Я бы отбил ее у мужа, если бы не эти геологи с кошельком. Вся моя жизнь пошла бы по-другому! Теперь уже поздно строить воздушные замки. Жребий брошен, выбор сделан!»

Ида видела, с кем рядом сел ее возлюбленный и как его рука накрыла колено соседки. После мероприятия она демонстративно прошла мимо Арсена, всем своим видом давая понять, что смертельно обиделась на него за мимолетную измену.

Вечером Арсен вызвал ее погулять по городу.

— Что за блажь? — с вызовом спросил он. — Ты больше не любишь меня? В жизни всякое может случиться, и если ты по каждому поводу будешь надувать губки, то нам лучше сразу расстаться.

Услышав новые нотки в словах возлюбленного, Ида смутилась, не зная что ответить. Арсен раньше никогда напрямую не говорил, будут они вместе после окончания университета или нет.

— Ида! Настало время поговорить серьезно, — сказал Арсен. — Ты как-то охладела ко мне, когда узнала, что я по распределению поеду в Монголию. Ты еще не присмотрела себе нового жениха?

— Как ты можешь так говорить! — обиделась девушка.

— Дальше не надо! — остановил ее Арсен. — Ида, не пора ли нам узаконить отношения?

Девушка резко остановилась и попросила:

— Повтори еще раз.

— Я предлагаю тебе выйти за меня замуж.

Ида бросилась ему на шею, стала прилюдно целовать. Арсен отвел ее с тротуара к лавочке в сквере и рассказал о своем плане.

— Завтра же мы подаем заявление в ЗАГС. Регистрацию нам назначат через три месяца, в сентябре. Как только я получу диплом, вернусь по распределению в Монголию. У меня с собой будет справка из ЗАГСа о предстоящем бракосочетании с советской гражданкой. На основании этой справки в монгольском военкомате мне дадут отсрочку от призыва в армию и разрешат вернуться в Советский Союз. У нас считается престижным жениться на русской, так что проблем ни с военкоматом, ни с отработкой по распределению у меня не возникнет. Я уже прозондировал почву в девятнадцатой школе. Они возьмут меня на должность учителя русского языка и литературы. За год, пока я буду работать учителем, подыщу тебе место в одной из школ Хабаровска, а там посмотрим, что нам делать дальше.

Ида была близка к обмороку от такого неожиданного предложения. Все ее сомнения и страхи в одночасье развеялись, и жизнь засверкала новыми красками. Она с радостью согласилась стать женой Арсена.

— Как твои родители отнесутся к нашей женитьбе? — немного успокоившись, спросила она.

— Если я что-то решил сделать, то сделаю это, даже если против меня восстанет весь белый свет. За моих родителей можешь не беспокоиться. Окончишь университет, и мы с тобой съездим в Монголию. Моя родня примет тебя как самого близкого человека. С твоими родственниками я собираюсь познакомиться в июле, как только получу диплом.

На следующий день Ида надела свое лучшее платье и поставила в ЗАГСе Индустриального района города Хабаровска подпись под заявлением о вступлении в брак с монгольским гражданином. Регистраторша в ЗАГСе заверила, что проблем с бракосочетанием с иностранным гражданином у нее не будет. Здесь же, в ЗАГСе, Арсену подтвердили, что после бракосочетания с советской гражданкой он будет иметь право на получение советского гражданства.

После подачи заявления в жизни Арсена и Иды мало что изменилось. Каждый из них, как и раньше, жил в своей комнате в студенческом общежитии. Жилье для совместного проживания они решили пока не снимать, чтобы зря не тратить деньги, которые могут пригодиться на свадьбу.

— В конце августа переедем на новое место, — заверил невесту Арсен. — Пока побережем рубли, у меня их не так много осталось.

— Я попрошу у родителей деньги на свадьбу, — сказала Ида.

— Не надо! Я привезу из Монголии пару тулупов, продам их, и нам на первое время хватит. Кстати, ты что, решила шикарную свадьбу организовать? Фата, белое платье и все такое? Ида! Я не хочу разбрасываться деньгами и тратить их на платье, которое ты наденешь один раз в жизни. Но если ты без фаты не можешь, то я договорюсь с братом, и он даст мне пару лишних талончиков на тулупы.

Ида была безмерно счастлива. Ее мечты стали приобретать конкретные очертания. Любимый муж, дети, счастливая семья. Что еще нужно простой советской женщине? Разумеется, хотелось бы материального благополучия, но оно приходит со временем, сразу достаток никому не дается.

Как и задумал Арсен, разговор о тулупах быстро дошел до преподавателей университета. Под благовидным предлогом преподаватель физкультуры пригласил его для разговора в тренерскую комнату в спортзале. При разговоре также присутствовали доцент с кафедры марксистско-ленинской философии и научного коммунизма и преподаватель с кафедры иностранных языков. Они поинтересовались, какие дальнейшие жизненные планы у будущего выпускника. Арсен объяснил, каким образом он вернется в Советский Союз и обоснуется в Хабаровске.

— Тебя точно не заберут в армию? — отбросив личину праздного любопытства, спросил доцент.

— Нет, конечно! — как о чем-то само собой разумеющемся ответил Арсен. — Для монгола женитьба на русской — это гарантия неприкосновенности. В военкомате мне дадут отсрочку от призыва на основании справки из ЗАГСа.

— Как-то у вас… — с сомнением пробормотал преподаватель физкультуры.

— У нас все как надо! — весело заверил Арсен. — Не забывайте, что жена нашего уважаемого руководителя государства товарища Цеденбала — русская! Зовут ее Анастасия Ивановна. Она вполне официально считается матерью всех монголов. Без ее упоминания не выходит ни одна передовица в газетах. Она является председателем детского фонда Монголии, на ее хрупких плечах лежит ответственность за здравоохранение и социальное обеспечение в стране. У нас, в Монголии, все уверены, что без совета жены товарищ Цеденбал не принимает ни одного решения. Любое препятствие моей женитьбе на русской в секретариате Анастасии Ивановны воспримут болезненно, и последует такая нахлобучка, что мало никому не покажется. У наших народов разный менталитет. Жену Брежнева никто не видел, а портрет супруги товарища Цеденбала каждую неделю в газетах на первой полосе размещают.

Преподаватели не поняли, какая может быть связь между женой руководителя Монголии и отсрочкой от призыва на военную службу. Арсен разъяснил:

— Товарищ Цеденбал проводит политику всесторонней интеграции Монголии с Советским Союзом. Браки между гражданами наших государств у нас в стране считаются тем цементом, который навсегда скрепит наше сотрудничество во всех областях. И еще! Не забывайте, что армия Монголии — это бутафория в прямом смысле слова. С кем должна воевать монгольская армия, если мы граничим только с Китаем и СССР? По большому счету армия Монгольской Народной Республике вообще не нужна. Суверенитет страны обеспечивают советские войска, границу охраняют советские пограничники. Зачем нужна еще одна, дублирующая армия? Будь воля нашего руководства, они бы всех солдат на стройки отправили, чтобы зря деньги на их содержание не тратить.

Через день доцент с товарищами вновь вызвали Арсена на разговор.

— Сколько дубленок или тулупов ты сможешь купить в Монголии и привезти в СССР? — напрямую спросили они.

Арсен, не покривив душой, подробно рассказал о талонной системе обеспечения кочевых скотоводов товарами народного потребления, о том, где приобретаются по талонам дубленки и в чем сложность их перевозки через границу.

— Сложно как-то все это! — пришли к выводу преподаватели и разошлись.

Арсен остался доволен разговором: рыбка клюнула и заглотила крючок. Ее теперь даже подсекать не надо будет, она сама вместе с наживкой на берег выпрыгнет.

Тем временем доцент дома советовался с женой.

— На наши деньги отличная женская дубленка в Монголии стоит триста рублей. Здесь ее можно продать за шестьсот. Если купить в Монголии две дубленки, одну продать, а другую оставить тебе, то получится, что мы приобрели ее даром.

— Класс! — восхитилась жена. — Этот студент согласится везти товар через границу? Там же таможня и все такое.

— Ему еще госэкзамены по моему предмету сдавать, так что с его согласием проблем не будет.

— Он не останется там, в Монголии, с нашими деньгами? Представь, что вдруг возьмет и кинет нас. Как мы потом с него наши деньги выбьем?

— Он в сентябре женится на нашей студентке. Они уже заявление в ЗАГС подали, так что с этой стороны подвоха ждать не стоит.

— Давай дадим ему деньги на три дубленки! — предложила жена. — Я знаю, кому две штуки можно продать. Представь, мы наварим на этом деле шестьсот рублей! Этих денег нам хватит детей одеть и в отпуск на море в следующем году съездить.

— Я тоже об этом думал. Завтра поговорю с Арсеном. Главное, чтобы другие мужики не подсуетились и раньше нас деньги ему не всунули. Десяток дубленок он через границу не провезет. Проводников в поезде не хватит, чтобы их по составу раскидать.

Советские люди презирали спекулянтов, считали их паразитами на шее общества, но если кому-то из честных советских граждан выпадал шанс заработать на перепродаже вещей лишний рубль, то мало кто его упускал. Деньги есть деньги! Всем хотелось хорошо одеться и не ломать голову над вопросом, у кого занять десятку до получки. Какое бы равенство ни декларировала обсуждаемая в стране новая Конституция, деньги и материальный достаток она не отменяла.

Каким-то образом история о возможности закупить дубленки в Монголии стала известна не только трем участникам разговора с Арсеном. Раз за разом преподаватели с разных кафедр вызывали его на тайные разговоры и получали от Арсена заверения, что он просьбу обязательно выполнит.

— Я помню, с какой заботой вы ко мне относились, — трогательно напоминал Арсен. — Исключительно для вас я попрошу у брата талоны. Только никому об этом не говорите, а то мне неудобно будет другим преподавателям отказывать. Пусть все думают, что я из Монголии вообще ничего не повезу.

— Что ты, что ты, Арсен! — заверяли его в конфиденциальности будущие покупатели. — Ни одна живая душа о нашем разговоре не узнает. Я же все понимаю: граница, таможня. За меня не волнуйся. Я буду нем как рыба.

Перед защитой дипломной работы Арсен получил деньги от семи человек. Преподаватели университета пожелали приобрести меховые изделия в Монголии на общую сумму четыре тысячи пятьсот рублей. Из всех потенциальных покупателей только один человек попросил купить одну дубленку, остальным понадобилось от двух до трех штук. В какой-то момент у Арсена набралось столько денег, что он не знал, где их хранить. Пришлось пойти по рискованному пути Александра Ивановича Корейко, подпольного миллионера из романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок»: Арсен собрал свои наиболее ценные вещи, спрятал между ними деньги и отнес чемодан в камеру хранения на железнодорожном вокзале.