За время учебы в университете Арсен хорошо усвоил менталитет советского народа. Рядовые граждане и чиновники всех уровней считали любой бланк, отпечатанный в типографии, официальным документом, не требующим подтверждения круглой печатью. По-другому и быть не могло! Все бланки печатались в государственных типографиях, находящихся под неусыпным контролем КГБ. В Монголии контроль над типографиями со стороны органов государственной безопасности был слабее, а зачастую вообще отсутствовал. Монголия была менее забюрократизированным государством в сравнении с СССР. Огромного количества всевозможных бланков здесь просто не требовалось.

На каникулах Арсен встретился с бывшим одноклассником по вечерней школе, тридцатипятилетним работником типографии по имени Байбаяр. После окончания вечерней школы карьера Байбаяра пошла в гору, он стал начальником цеха. Не зря мучился два года, изучая алгебру и физику!

— Что-то ты неважно выглядишь, — сказал Арсен. — Желудок донимает или как?

Бывший одноклассник стал в подробностях рассказывать о том, где у него и что колет и болит и как он пытается народными средствами излечиться от этого.

— Все эти отвары из полевых трав — дребедень! — заверил Арсен, выслушав болезненного полиграфиста. — Тебе надо «Столичной» пролечиться, сразу же толк будет.

— Где бы ее взять! — развел руками Байбаяр.

— У меня специально для такого случая припасена бутылочка настоящей советской водки, но сам понимаешь, даром я ее отдать не могу.

У собеседника загорелись глаза. Наконец-то он сможет вылечиться без врачей, знахарей и их «целебных» настоек.

— Деньги мне не нужны, — продолжил Арсен. — Мы с друзьями хотим устроить большую хохму в университете. Для этого нужны соответствующие атрибуты. Ты сможешь изготовить для меня несколько бланков?

— Ты же сам знаешь, что это незаконно, — нахмурился бывший одноклассник.

— Незаконно документы подделывать, а безобидные бланки напечатать можно. В Монголии их никто не увидит, а в Советском Союзе после нашего розыгрыша бланки будут уничтожены.

Полиграфист отказался бы от незаконной сделки, но тут у него, как по заказу, так кольнуло в правом подреберье, что он согласился на все условия бывшего одноклассника.

Арсен передал типографскому работнику два макета будущих бланков, собственноручно нарисованных на тетрадных листах. Через три дня Байбаяр передал ему исполненный заказ.

Бланки первого образца были отпечатаны в количестве двадцати штук. Заголовок бланков состоял из обязательных для официального документа элементов. В нем было и название организации, и ее адрес.

«Бурятский национальный театр песни и танца «Байкал». Бурятская АССР, город Улан-Удэ, улица Ербанова, дом 11».

В нижней части бланка было напечатано имя руководителя организации:

«Директор театра Батуев Д. Р.»

Название театра и его адрес Арсен переписал из афиши о выступлениях ансамбля в Хабаровске. Фамилию директора выдумывать не стал и «назначил» руководителем театра парня из Бурятии, учившегося на юридическом факультете Хабаровского университета.

Макет второго комплекта бланков, отпечатанных всего в двух экземплярах, Арсен разработал сам. Как должно выглядеть удостоверение японского журналиста, он не знал и действовал по наитию. Нижнюю и среднюю часть бланка оставил незаполненной.

«Информационное агентство «Киодо Цусин». Япония, Токио, ул. Ямамото, д. 12. Предъявитель сего является журналистом «Киодо Цусин». По вопросам взаимодействия просим обращаться в Министерство информации и печати Японии или к атташе по культуре в посольство государства Япония в Москве».

Об агентстве «Киодо Цусин» Арсен узнал из советских газет. Адрес агентства он выдумал. Фамилию Ямамото нашел в справочной литературе по истории Японии.

Заверив бывшего одноклассника, что после розыгрыша бланки будут уничтожены, Арсен увез их в Хабаровск. Байбаяр, отпечатав пачку бланков бурятского театра, не поверил, что они нужны для безобидной шутки, но возражать против их изготовления не стал. Бутылка «Столичной» с завинчивающейся крышкой перевесила все его сомнения. Через полгода после встречи бывших одноклассников Байбаяр скоропостижно скончается от приступа острого панкреатита. Тайну изготовления бланков он унесет с собой.

В челябинском санатории для детей, больных туберкулезом, был уличный бассейн. В жаркие летние дни воспитатели разрешали детворе плескаться в бассейне под присмотром санитарок или медсестер. Арсен не умел плавать и не стремился научиться, но остаться в стороне от ребячьих забав он не мог и плескался в воде наравне со всеми. За лето в санатории он научился не бояться воды, что для монгольского мальчика было редкостью. Второй раз он вошел в бассейн на первом курсе в Хабаровске. Зачеты по плаванию студенты сдавали в круглогодично действующем открытом бассейне, расположенном на берегу Амура, рядом с легкоатлетическим манежем имени Ленина. Длина чаши бассейна была 50 метров. Арсен смело вошел в воду и, цепляясь за канат, разделяющий плавательные дорожки, преодолел требуемую дистанцию. Преподаватель физкультуры не только поставил ему зачет, но и привел Арсена в пример другим студентам.

— Посмотрите на Арсена! — сказал он после окончания занятий. — Он, монгольский парень, никогда не плававший в реке, преодолел свой страх и прошел всю дистанцию без посторонней помощи. Молодец, Арсен! Я горжусь тобой.

Во время учебы Арсен летом ходил с друзьями купаться на Амур, но далеко в воду не заходил. Он мог проплыть метра три вдоль мелководья, но как только начинал чувствовать, что под ногами нет дна, так тут же поворачивал к берегу. Приняв решение стать японцем, Арсен пожалел, что не занимался плаванием в свободное время. По его замыслу, он должен был утонуть после получения диплома.

Всю осень Арсен гулял вдоль берега Амура и присматривал место, где должен был закончиться земной путь монгольского студента. Ничего не подходило! Если бы он был уверенным пловцом, то исчез бы из поля зрения студентов, переплыв Артиллерийский затон в самом узком его месте. Затон от берега до косы, отделяющей его от Амура, был шириной шестьсот метров. Проплыть такое расстояние в прохладной воде было безумием. С другой стороны, никто бы не поверил, что он смог сделать этот рискованный заплыв.

«Придется грести вдоль берега», — решил Арсен.

Зимой он купил абонемент в плавательный бассейн и стал осваивать уроки плавания для начинающих под руководством опытного инструктора. О его неожиданном увлечении плаванием никто не знал, даже Ида не догадывалась, что он раз в неделю ходит в бассейн.

Волейбол у студентов Хабаровского университета был самой популярной игрой в закрытом помещении. Для игры в волейбол не требуется дорогостоящее оборудование или специальная экипировка, как, например, для хоккея или лыжных гонок. Сетка, натянутая поперек игровой площадки, волейбольный мяч, кеды — вот и все, что нужно для проведения волейбольного матча. Волейбольные команды в университете делились на два уровня, которые условно можно было назвать «профессиональный» и «любительский». «Профессиональная» волейбольная команда университета состояла из студентов, проводивших в аудиториях времени меньше, чем в спортивном зале. Эта команда выступала на городских и краевых соревнованиях, защищала честь университета на общероссийских студенческих спартакиадах. «Любительские» команды были на каждом курсе. Играли они от случая к случаю или во время занятий по физкультуре. Арсен волейболом не увлекался, он вообще был далек от спорта, но планируемое перерождение заставило его изменить образ жизни. На пятом курсе он стал активно заниматься волейболом и вскоре добился определенных успехов: один раз его даже вызвали на замену заболевшему игроку во время соревнований между курсами.

«Они дилетанты, — рассуждал о своих будущих жертвах Арсен. — Для них «волейбольчик» — это не азартная всепоглощающая игра, а расслабляющий досуг. Мой уровень подготовки вполне сгодится для игры в команде любителей, собирающихся вместе время от времени».

Карате в Советском Союзе было законодательно запрещено в 1973 году. С тех пор секции карате действовали нелегально, маскируясь под дзюдо. На первом курсе Арсен стал посещать секцию карате. Тренер, понаблюдав за ним, вызвал его для разговора один на один и откровенно сказал:

— Ты не боец и никогда им не станешь. У тебя нет спортивной злости, так что не трать зря время и займись каким-нибудь другим видом спорта.

Арсен немного погоревал после исключения из секции и больше к спортивным единоборствам не возвращался. Продумывая план по перерождению в японца, нашел объяснение, почему он, гражданин страны, являющейся родиной карате, этим популярным видом единоборств не занимался.

«В русской школе в Осаке карате не преподавали, — рассуждал Арсен. — В университете обязательных занятий по карате для студентов не было… Так, что дальше? Бусидо — карма — кодзё. Бусидо, путь воина! Чтобы заниматься карате серьезно, а не махать руками и ногами, словно отбиваешься от стаи разъяренных пчел, надо сначала постичь внутреннюю сущность бусидо. У меня не было ни времени, ни желания погружаться в тонкости самурайской средневековой философии. Я готовился стать специалистом по русскому языку, а не солдатом в армии. Хорошее объяснение? Сойдет, если его приправить заумными рассуждениями о бусидо. Тут можно будет выдумать все что угодно, так как со специалистами по японской философии я встречаться не планирую».