В сентябре Арсен вновь начал встречаться с Мариной, матерью Лолы. За лето внешность Марины изменилась не в лучшую сторону. В августе она отдыхала с мужем на море, но не оздоровилась и подтянулась, а, наоборот, «поплыла» телом. У нее появились валики жира на талии, стал отчетливо просматриваться второй подбородок. Для того чтобы прийти в былую форму, Марине требовалось несколько месяцев диет и физических упражнений, но ждать она не хотела и с готовностью согласилась продолжить отношения с молодым любовником. В июле подруга Марины стала заместителем директора фешенебельной гостиницы «Интурист». Теперь встречи Марины и Арсена проходили только там. В условленный час, один раз в две недели, Арсен звонил Марине на домашний телефон, и она сообщала ему номер комнаты, в которой будет ждать его. На входе в гостиницу Арсен называл заветные цифры строгому швейцару, и тот беспрепятственно пропускал его. Для других посетителей с улицы вход в гостиницу был закрыт.

Встречаться в гостиничном номере было удобнее, чем в квартирах подруг Марины. После себя можно было оставить любой беспорядок и не заботиться о том, что подумают хозяева, вернувшись после гостей в свое жилище.

На курсе Арсена училась девушка Лена, приехавшая в Хабаровск из Магаданской области. Она была стройной, светловолосой, с приятными чертами лица. Входя в здание университета, Лена собирала распущенные волосы в «конский хвост», любимую женскую прическу Арсена. Монгольский студент, не задумываясь, женился бы на ней, но Лена была замужем и с однокурсниками не флиртовала даже на хмельных студенческих вечеринках. Занимаясь любовью с Мариной, Арсен каждый раз представлял, что он лежит в кровати не с сорокашестилетней стареющей женщиной, а с Леной или, на худой конец, с бывшей соседкой по парте в улан-баторской школе Наташей. По-другому он предаваться любви с Мариной уже не мог. Она перестала быть для него экзотической добычей и с каждым днем все больше и больше вызывала чувство отторжения. Наверное, что-то подобное стала чувствовать и Марина. Теперь она при каждой встрече выпивала бутылку шампанского и только после этого допускала любовника к своему телу. Новая прелюдия была на руку Арсену. Пока Марина неспешно пила шампанское, он ненавязчиво расспрашивал ее о привычках мужа, о его досуге, об иностранцах, с которыми Марине довелось сталкиваться.

— Иностранцам плевать на то, во что ты одет, — рассказывала Марина. — При встрече они оценивают нового знакомого по часам, галстуку и обуви. Часы должны быть обязательно дорогими. Ты слышал про швейцарские часы «Ролекс»? Это часы банкиров и королей. Девиз «Ролекса»: «Одни часы — одна жизнь». Это значит, что если ты купил хронометр «Ролекс», то до конца твоей жизни он не сломается и будет идти секунда в секунду. Если у тебя есть «Ролекс» на руке, то ты можешь прийти в телогрейке в самое изысканное общество, и все воспримут твой наряд как забавное чудачество, как шутку. В официальной обстановке иностранцы носят дорогие галстуки ручной работы. Обувь они подбирают по обстановке, но она всегда должна быть добротной, изготовленной из натуральных материалов.

Рассказывая о досуге своего мужа, Марина недовольно морщилась — она считала, что муж зря тратит время на встречи с друзьями на волейбольной площадке. Игру в волейбол она неизменно называла «волейбольчик», что должно было подчеркнуть: эта игра не для солидных мужчин, а детская забава.

— Идиотизм какой-то! — возмущалась Марина. — Пародия на здравый смысл. Я однажды пришла для интереса, чтобы посмотреть, чем муж занимается в спорткомплексе, и была в изумлении от их игры. Представь: собрались кабинетные работники, всем им уже под полтинник, не молодые нисколько. У кого-то из них пузо висит, про одного мужика точно знаю, что он два раза в кардиологии лежал, у третьего — артрит. И вот они, эти лысые и толстые инженеры и конструкторы, прыгают около сетки, как молодые козлики, пуляют мяч туда-сюда. Посмешище, по-другому не скажешь!

— Было бы лучше, если бы муж в карты ночами напролет играл? — серьезно спросил Арсен.

— Карты еще никого до добра не довели, — убежденно сказала Марина. — Где карты, там скандал и ссоры. Играл бы уж лучше муж в домино или шашки, мне спокойнее бы было.

У Марины после летнего отдыха испортился характер. Она стала обидчивой, во всем видела подвох, без спиртного уже не чувствовала былой уверенности и раскованности.

«Она и раньше была не подарок, — рассматривая любовницу, как-то подумал Арсен, — а сейчас вообще в сволочь превращается. Но ничего не поделать! Придется потерпеть несколько месяцев».

В конце сентября у студентов филологического факультета началась педагогическая практика. Арсена оставили в Хабаровске. Он стал вести уроки русского языка в девятнадцатой школе, построенной еще в сталинские времена. Педагогический коллектив школы, похоже, был набран в это же время. Никого моложе сорока лет среди учителей не было. Арсену назначили наставника из наиболее опытных преподавателей, и он в первый раз вошел в класс в качестве учителя. С девятиклассниками студент-практикант быстро нашел общий язык. В утвержденный руководителем педагогической практики план проведения занятий он внес некоторые новшества, о которых в отчетах не писал. Зная на собственном опыте, какие «подводные камни» встречаются при изучении русского языка, некоторые темы Арсен стал преподавать так, как если бы он вел урок для иностранцев, которым новую тему нужно разъяснять простыми словами, с приведением множества примеров. Новая методика преподавания дала свои результаты. Даже отстающие ученики в классе заметно подтянулись в успеваемости и стали писать диктанты без грубых ошибок.

В октябре у Арсена выпало четыре свободных дня подряд, включая выходные. Муж Марины был в Комсомольске-на-Амуре, дочь ей хлопот не доставляла. Чтобы развеяться от городской скуки, Марина достала путевку на двоих в загородный дом отдыха и позвала с собой Арсена. В доме отдыха им никто лишних вопросов не задавал. По наблюдениям Арсена, они были не единственной парочкой любовников, решивших скрыться от посторонних глаз в загородном уединении. В субботу их позвали посмотреть подпольный фильм по видеомагнитофону. Просмотр был в кабинете директора дома отдыха. Арсен в первый раз увидел видеомагнитофон, но подойти к нему поближе и рассмотреть, как он работает, не решился.

Фильм, который они смотрели, назывался «Профессор Хорст». Он шел без перевода на немецком языке. В Советском Союзе этот фильм однозначно отнесли бы к порнографической продукции, в кинотеатрах Западной Германии он имел ограничение по возрасту 16+, то есть считался обычной «эротикой». Подростки в возрасте старше шестнадцати лет допускались на такие фильмы без сопровождения взрослых. Для домашнего просмотра возрастных ограничений фильм не имел, так как в Германии считали, что за нравственное воспитание детей вне публичного пространства должны отвечать родители, а не государство.

Сюжет фильма был понятен без перевода. Профессор математики Хорст, представительный мужчина лет пятидесяти, влюбился в студентку. Вначале он помогал ей познавать скрытый смысл математических формул, через некоторое время начал обнимать и целовать ее в пустой аудитории. После прогулок по городу и посещения кафе профессор убедился, что студентка созрела для более серьезных отношений. Он привез ее в загородный мотель, где обнаженная студентка прохаживалась по большому номеру с ванной. Мужская часть зрителей при появлении ее в неглиже замерла, но комментировать грудь и бедра девушки никто не рискнул: все мужики были со своими дамами, которым до соблазнительных форм студентки было ох как далеко! Женщины этот фрагмент смотрели также молча, только одна глупо хихикнула, когда студентка наклонилась за упавшим полотенцем. После дефиле обнаженной по номеру девушка прильнула к профессору, рассматривавшему ее с кровати, и они занялись любовью. Самая запоминающаяся сцена фильма была снята без вызывающего натурализма. Кульминационный момент был показан сверху, как если бы оператор фильма проделал в потолке дыру, выставил в нее объектив камеры и направил его на обнаженную спину профессора. Хождение девушки голой по номеру советской цензурой однозначно квалифицировалось бы как порнография. О постельной сцене и говорить не стоит! За хранение кассеты с фильмом «Профессор Хорст» могли дать реальный срок, а за его публичный показ срок увеличили бы вдвое. Хотя ничего собственно порнографического в фильме не было. Пройдет всего десять лет, и советские режиссеры начнут снимать более откровенные фильмы, а до какой стадии откровенности дойдет российский кинематограф в 1990-е годы, и говорить не стоит!

После сцены в мотеле началась мелодрама. Профессор стал ссориться и со своей женой, и со студенткой. Судя по всему, жена требовала от него порвать порочную связь, а студентка настаивала, чтобы он ушел от жены. В конце фильма они его так достали, что профессор плюнул на все и помчался в одиночестве куда-то по автобану на своем шикарном «Мерседесе». В последних кадрах фильма под грустную мелодию камера переместилась с мрачного профессора, сидящего за рулем, на заднее сиденье, где сидела коротко подстриженная женщина лет тридцати. Кто эта незнакомка, зрители не поняли. До последних кадров она в фильме не появлялась.

Свое мнение по поводу концовки фильма выразил один из мужчин. Он сказал, что с переводом кино было бы понятнее. Все остальные зрители для приличия согласились, хотя мелодраматическая линия никого не заинтересовала. Запрещенное кино гости директора турбазы пришли посмотреть только ради сцены в мотеле, а мелодрам и в советском кинопрокате хватало.

Эротическая сцена на Арсена большого впечатления не произвела. Весь фильм он внимательно рассматривал, как одет профессор в различной обстановке. Лекции тот читал в костюме при галстуке. По городу профессор гулял в джинсах, клетчатой рубашке и однотонной матерчатой куртке. На ногах у него вне университета были кроссовки. Какой фирмы, Арсен не рассмотрел, да это было и не так важно. Главное — профессор в свободное от лекций время одевался, как ему было удобно, без оглядки на возраст и общественное положение. Монгольский студент, решивший стать японским профессором, как губка впитал в себя манеру поведения немецкого «коллеги», его манеру одеваться.

Фильм «Профессор Хорст» не стал для Арсена очередной ступенькой на пути к новой жизни. Ключевыми моментами, повлиявшими на его решение стать иностранцем, он считал встречу с геологами, кошелек, ресторан и поездку до общежития на такси. Все остальное было только подсобным материалом, из которого он начал лепить свой будущий образ.

Новый год Арсен встретил с Идой. На зимние каникулы он решил поехать в Монголию. Перед отъездом Арсен почувствовал, что Марина окончательно охладела к нему. Их отношения подошли к логическому завершению. Арсену предстояло после каникул поехать на преддипломную практику в Москву, потом сдать экзамены и отправиться по распределению на родину, в МНР. Но не предстоящие длительные расставания предопределили закат их «любви». Они просто надоели друг другу.

Арсен не спешил раньше времени расставаться с любовницей. У него на нее были свои планы. Она еще должна была сыграть роль в задуманной им пьесе. В их предпоследнюю встречу, во время которой никто еще не сказал слова «прощай» и о расставании речи вообще не было, Арсен попросил у Марины ее фотографию.

— Я, наверное, сентиментальный человек, не по годам старомодный, — сказал он, — но мне, честное слово, в разлуке твоя фотография будет душу греть. Ты не подумай, ее никто не увидит. Я увезу ее в Монголию, где тебя никто не знает.

Марина была тронута неожиданной просьбой и на следующее свидание принесла свою фотокарточку, сделанную в фотоателье специально для любовника. На обороте фотографии она написала «Арсену от Марины» и поставила дату. Арсен прикоснулся губами к фотокарточке, посмотрел любовнице в глаза и сказал:

— В этой фотографии нет твоей души. Сейчас это просто кусок бумаги с твоим изображением, а я хочу помнить тебя такой, как ты есть: любящей, ласковой, темпераментной.

Марина, всегда циничная и расчетливая, в этот момент сплоховала, поддалась сиюминутному чувству и дописала к первоначальному тексту слово «любимому».

В этот день они трогательно простились, чуть ли не со слезами на глазах. Слова о расставании вновь не были сказаны, но было и без слов понятно, что они видятся в последний раз. Вскоре Арсен уехал на каникулы. Фотографию Марины с дарственной надписью в Монголию он не взял.