Две пули в одну грудь за три года — явный перебор. Даже для банкира чересчур. Хотя бы потому, что Викентий мог бы и не выжить, если бы не сделал правильный вывод с того первого раза. Хорошо, бронежилет носил постоянно, плохо, что класс защиты оставлял желать лучшего — именно поэтому пуля смогла остановить сердце. Говорят, Каменев «мотор» запустил, не дал умереть. И в прошлый раз он сделал все, чтобы Викентия как можно скорее доставили в больницу.

Операцию сделали, застрявшую в кости пулю вынули, сердечный ритм восстановили. Викентий лежал в светлой палате, состояние вполне, можно даже смотреть телевизор, но Ульяна не разрешала. Аркаша спал. Всей семьей поселились в палате, и Викентий только рад. На душе спокойно, когда жена и ребенок рядом, когда не нужно за них переживать. Охрана у него серьезная, говорят, Каменев своих бойцов снарядил, два экипажа под окнами, столько же с другой стороны больничного корпуса. Если вдруг что, вмиг перекроют входы и выходы, вопрос только, для чего. Чтобы возможного киллера перехватить? Или, напротив, обеспечить ему «зеленый свет»?

Дверь открылась, в палату вошел Улиткин, вот уж сволочь, ни стыда, ни совести. Викентий кривил губы, глядя на него. А Улиткин смотрел на спящего Аркашу. Смотрел и смеялся в душе над Викентием: ребенок на самом деле полная копия Каменева. Смотрел, смеялся, но молчал, чтобы не разбудить Аркашу. Ульяна, с презрением глянув на него, отвернулась к окну.

Улиткин, глянув на Викентия, кивком показал на дверь и пальцами изобразил идущего человека, предлагая выйти и поговорить. А ведь знает, что тому нельзя подниматься. Но в то же время к системе жизнеобеспечения он не подключен, рана неглубокая, дыхание не затруднено. Викентий вовсе не инвалид, и пусть Улиткин как можно скорее это узнает. Скоро торги, ставки, как говорится, сделаны, отменять их никто не собирается.

Викентий стал подниматься, но Ульяна заметила и мотнула головой, запрещая двигаться. Потом метнулась к ребенку, подхватила его на руки и с ним вышла в коридор. Пришлось вернуться на место.

— Понятливая у тебя жена.

Дверь уже закрылась, а Улиткин все продолжал смотреть на нее.

— С женой мне повезло, с тобой нет.

— Как здоровье, Викентий Михайлович? — расплылся в улыбке иуда.

— Зачем пришел?

— Говорят, Каменев приходил к тебе разбираться.

— Каменев мне жизнь спас!

— Ну да, тебя же убить хотят, — снова коварно улыбнулся Улиткин.

Угроза еще не снята, киллер может появиться снова, но есть возможность вложить в ножны дамоклов меч. Надо всего лишь сделать доброе дело, и Улиткин, сволочь, знал, какое.

— Может, потому что ты кому-то перекрыл кислород? Человек жил, планы строил, а ты раз — и на горло ему наступил.

— Тебе нужен «Уралмет»?

— Я этого не говорил. И не мне ты перекрыл кислород… — Улиткин потянул паузу, давая понять, что на горло наступили именно ему, а не кому-то другому.

— Тебе, тебе! Ты меня заказал!

— Да нет, я бы не решился… Хотя с охраной у тебя не так все хорошо, как я думал. Киллеры к тебе в банк как к себе домой ходят. В больницу заглянуть могут. И кому нужен уральский металл без тебя? Тем более что у тебя с деньгами напряг. Сколько ты за сибирскую нефть отвалил?

— Ты все прекрасно знаешь.

— Не потянешь ты «Уралмет».

— Потяну!

Викентию пришлось напрячь все силы, чтобы его утверждение выглядело стопроцентно убедительным, аж голова от натуги закружилась. В больнице он, нет возможности встречаться с нужными людьми. Шансы собрать нужную сумму еще есть, но с каждым днем надежда все призрачней.

— Надорвешься… Уже надорвался, — усмехнулся Улиткин.

— Не боишься со мной воевать?

— Я с тобой не воюю. Просто пытаюсь воспользоваться благоприятной для меня ситуацией, которую создал неизвестный мне твой противник.

— Ты и создал!

— Нет! — нагло оскалился Улиткин.

Не боялся он Викентия, а зря.

— Ну так и я не мешаю тебе участвовать в аукционе.

— Этого мало. Нужно снять свою кандидатуру. — Улиткин смотрел прямо в глаза. Не мигая. Причем смотрел глазами киллера, который прятался в нем. И который уже находился в готовности нажать на спуск. Сам Улиткин убивать не станет, но стоит ему уйти, как все и начнется. Возможно, в палату влетит бомба или взрывное устройство сработает под потолком палаты этажом ниже. Прямо под койкой Викентия взорвется. Хорошо, если погибнет он один, а если вместе с ним взорвут и Ульяну с Аркашей?..

— А если нет?

— Ты же видишь, я настроен решительно.

— Это угроза?

— Это забота о твоем здоровье. И безопасности твоей семьи.

— Не надо трогать мою семью!

— Ты должен снять свою кандидатуру. И допустить мою.

— Ну хорошо… — сквозь зубы выцедил Викентий.

— Все будет очень хорошо, — в глаза ему смеялся Улиткин. — И для тебя, и для меня.

— Ну да, жизнь продолжается. Сегодня забиваешь ты, завтра забивают тебе.

— Пожалуйста! Мои ворота всегда открыты для тебя, друг! — осклабился Улиткин. — Ну так что, договорились?

Викентий молчал, но смотрел на него с покорностью сдавшегося человека. Улиткин поверил ему, кивнул и ушел, не прощаясь.