Голова еще только оценивала происходящее, а кулак уже пришел в действие и влетел киллеру точно в висок. Горбылев пошатнулся, сдвинулся к стене, но не упал. И пистолет из руки не выронил, даже стал наводить его на Рэма. Пришлось ударить снова. Но мужик упорно не хотел падать. Рэм смог свалить его только с третьего или даже четвертого удара.

Горбылев упал, так и не выпустив пистолет из руки, а в кабинет вломились двое из банковской охраны, один, конопатый, кинулся на Рэма, но «слетел с копыт» с первого же удара.

— Да не я это стрелял! — заорал на второго Рэм.

Парень с лысой головой кивнул, глядя на неподвижного Горбылева. Пистолет в руке убийцы говорил о многом.

А Горбылев, похоже, на самом деле убийца: Викентий лежит, не шевелится и даже не дышит. Только вот крови почему-то на сорочке не видно.

— А ну-ка! — Рэм склонился над Викентием, разорвал рубаху на груди, а под ней бронежилет. Но тонкий, кевларовый, из тех, которые можно носить, не снимая, весь день. Пуля пробила тонкую броню и застряла в ней, вон, донце торчит, но кинетическая энергия, похоже, остановила сердце. Рэм приложил пальцы к его шее — пульса нет.

— Врача давай! — заорал он.

Конопатый, потирая скулу, бросился из кабинета, лысый за ним.

— Куда ты, идиот?!

Рэм с одного прыжка нагнал его, схватил за шкирку и бросил на Викентия:

— В рот давай дуй!

Он, конечно, знал, как делать искусственное дыхание, но рот в рот с Викентием? Уж лучше застрелиться. А массаж сердца — это пожалуйста.

Лысый оказался не из брезгливых, в рот задувал с шумом, а Рэм с толчка пытался запустить сердце. И ведь задышал Викентий, даже открыл глаза, безумно глянув на Рэма. Но тут же снова лишился чувств.

Врач не появлялся, зато в кабинет вломились еще трое, схватили Рэма, хотели увести, но не тут-то было. Одного он сгреб в охапку и головой об стену. Второго боднул головой, а третьего схватил лысый и крикнул:

— Баран, мы Викентия спасаем!

— А кто стрелял?

— А ты не видишь? — показал лысый на Горбылева.

Рэм осторожно склонился над телом, приложил палец к шее — пульса нет. И разбитый от удара нос как-то странно скошен, не в сторону, а как будто снизу вверх.

— Твою мать!

Горбылева реанимировать не удалось, да Рэм особо и не пытался, ударил несколько раз по грудной клетке, понял, что бесполезно, и отказался от своей затеи.

К нему прорвалась его свита, Беляш во главе, Чумак, такие же бессменные Сеня и Гондурас.

— Живой? — кивком показав на Викентия, спросил Беляш.

— Да живой, — потирая отбитую голову, кивнул незадачливый детина и косо, но с уважением глянул на Рэма. Мощный, тяжелый, а его как куклу в горизонталь уложили, да еще и головой об стену. Такое на всю жизнь запоминается.

И Рэм должен запомнить на всю жизнь, что события имеют свойство разворачиваться стремительно. Он снова заподозрил Улиткина в заговоре, пришел к Викентию в поисках ответов на свои вопросы, даже в ожидании содействия. Думал, у них еще есть время отгородиться от Улиткина общей стратегией, и вот результат. И опомниться не успел, а Верлинский уже лежит на полу с пулей в груди. Одно такое ранение банкир уже пережил, возможно, и на этот раз выкарабкается. Но факт есть факт, Улиткин их переиграл. Как будто знал, что Рэм отправится к Викентию, снарядил обиженного Горбылева, который знал здесь все ходы и выходы. Горбылев убил нового начальника службы безопасности, выстрелил в Викентия. Если бы он смог уйти, менты точно записали бы покушение на счет Рэма. А разве он не мог приручить Горбылева, настроить его против старого хозяина и дать возможность отличиться перед новым? Впрочем, ему могут пришить и мертвого Горбылева. А Улиткин вполне может надавить на следствие — один звонок из Администрации Президента, и Рэма сотрут в порошок. И не факт, что он сможет отбиться. Предвзятость следствия — опасное оружие в руках врага.

Прогноз начал сбываться с появлением милиции. Раненого Викентия увезли в больницу, Рэм не уходил, не раскидывал пальцы веером, спокойно ответил на вопросы следователя, объяснил, что Горбылев собирался выстрелить и в него и только своевременный удар в голову остановил киллера. Пистолет оставался в руке, поэтому пришлось ударить снова, Рэм не ставил себе целью убивать, но вышло то, что вышло.

Следователь, взяв с него расписку, уже собирался отпустить Рэма, но кто-то из банковских слил информацию о натянутом нерве в его с Верлинским отношениях. И соображениями поделился, что Горбылев мог работать на Рэма и прибыть вместе с ним. Следователь возбудился, решил, что Рэм убил Горбылева специально. Но тут вмешался адвокат и спросил, что мешало гражданину Каменеву добить Верлинского? Достаточно было отказать ему в искусственном дыхании.

Следователь выписал Рэму повестку на завтра и отпустил его.

Он узнал, в какую больницу доставили Верлинского, туда и отправился. Беляш с ним в машине, Вася, Гиблый.

— По Валерьяну что? — спросил он, обращаясь к Гиблому. — Работает он в «Одиссее» или все-таки подстава?

— Нету там такого, — ответил Гиблый.

Лена, разумеется, под наблюдением, но уже и так ясно, что Валерьян на контакт с ней не выйдет. А сегодня он должен был занести деньги… Хитро кто-то карты свои разыграл. Посадят Рэма или нет, но покушение на Верлинского уже повесили на него. А Улиткин, конечно же, не при делах. Сволочь!

— Да и так ясно, что подстава! — цокнул языком Вася. — Заманили тебя к Викентию, блин! Горбылев этот, откуда он взялся?

— Вот ты это и выяснишь, — кинул Рэм. — Где Горбылев жил, чем занимался, с кем контактировал. Виталик, что у тебя по Улиткину?

— Я еще со вчерашнего дня запустил, на прослушку должны уже поставить, — сказал Гиблый.

— Вчера еще надо было поставить.

— Сегодня сделаем. Банк под наблюдение взяли, ни одна мышь не проскочит!

— Давай, Виталик, давай!.. Егор, людей на больницу надо бросить! — распорядился Рэм. — У Верлинского своя охрана, но там, по ходу, «крыса», кто-то пас Викентия, кто-то впустил Горбылева. И этот Валерьян… Короче, подстраховать Викентия надо. Если его добьют, нас потом в этом и обвинят.

— Осторожно нужно, — кивнул Беляш. — Чтобы не подставиться. А то добьют, скажут, что мы во всем и виноваты.

— Сделай так, чтобы не подставиться!

— Да не вопрос. Свалить тебе куда-нибудь надо, — добавил Беляш. — От греха подальше.

— Весельчак, говорят, виллу на Канарах взял? — усмехнулся Рэм.

— Ну не виллу, — нахмурился Вася.

— А ты где взял?

— Да нигде… Но хотел бы! — Вася с вызовом вскинул голову.

— Бабло руки жжет? — усмехнулся Рэм.

— Ты еще спроси, откуда бабло? — Голос у Васи дрогнул.

— Знаю откуда. Беляш с охраны имеет, ты с барахла, Весельчак с дисков стрижет. На пасеке работать и медку не попить?

— Ну так, по мелочи.

— А будет по-крупному — жопа от меда слипнется. С такой долго не живут.

— Не, ну вообще все правильно, общий бизнес, общие доходы. Но доходы тратить нужно, а мы все в кубышку складываем, — пробухтел Беляш.

— Ничего себе кубышка! — фыркнул Вася. — Ни в одну дверь не пролезет.

— И Верлинский мошну набивал, и Улиткин. Сейчас вот страну по дешевке скупают. А мы чем хуже? — спросил Рэм.

— Может, потому что в Кремле не тусим? — усмехнулся Гиблый.

— Улиткин тусит. И хорошо с этого имеет. А мы поимеем его… Делай что хочешь, но нужно доказать его причастность к покушению на Верлинского. Если он в этом замазан, кремлевская тусовка ему этого не простит. Валить его не будем, просто поимеем, купим у него пару заводов. По его же цене.

— Пару заводов, пару газет, пару пароходов, — кивнул Вася.

— Насчет газет не знаю, а Новороссийское пароходство и Мурманское уже продано, Питерское тоже дербанят только в путь.

— А еще нас бандитами называют! — хмыкнул Беляш. — Какие мы бандиты по сравнению с этими… «сиротами»…

— Работаем, пацаны, крутим, вертим. Адвокатов держать на низком старте, если вдруг меня примут, сразу пусть включаются. Если что, Беляш, будешь за старшего, денег на ментов не жалеть, — всю дорогу давал указания Рэм.

Подъехали к больнице, он узнал, где находится Викентий. Сказали, что в реанимационном отделении. После тяжелой, но вроде бы успешной операции.

В холле перед палатой Рэм увидел Ульяну — сидит бледная как смерть в окружении охранников. Кто-то что-то сказал, кивком показав на Рэма, она подняла голову, зло посмотрела на него. И страшно ей, и устала она до чертиков, но все равно красивая до мурашек.

Рэм пристально посмотрел на нее. Зря она его осуждает, он ни в чем не виноват.

Наконец Ульяна поднялась, подошла к нему и, не здороваясь, спросила:

— Зачем пришел?

— Как там Викентий?

— Плохо. Твоими молитвами.

— Видишь, враг твоего мужа добился своего, все думают на меня. Хотя это не так… Или тебе все равно, так это или нет?

— Мне, в общем-то, все равно, кто стрелял.

— Все равно? — Рэм удивленно повел бровью. — Значит, ты все-таки думаешь на меня. Я-то тебя не обижу, ты это знаешь. А Улиткин может и добить.

— Улиткин? — задумалась Ульяна. — Ты что-то знаешь?

— А ты? — Рэм в упор смотрел на нее.

— Что я знаю? — занервничала она.

— Что знаешь, то и говори. Что там за история со свидетельством?

— Ты знаешь про эту фальшивку? — нервно спросила Ульяна, даже щека от волнения немного дернулась.

— От кого фальшивка? Откуда она взялась?

— Ну так Улиткин подгадил.

— И мне про это свидетельство сказали.

— Кто?

— Да там целая операция была по дезинформации, — мрачно усмехнулся Рэм. — Операция прошла успешно, я приехал к Викентию, откуда-то появился Горбылев… Ты знаешь, кто держал в клетке Артамона? Кто держал в клетке Крохова? Кто их выпустил, натравив на Викентия?

— Улиткин мог! — кивнула Ульяна.

— На этот раз он смог меня подставить.

— Ты должен его убить!

— Я убийствами не занимаюсь, — снова усмехнулся Рэм. — Вышел из этого возраста. А вот Викентия твоего под охрану взять могу.

— Зачем? У нас есть охрана.

— Ваши держат первый круг, мои — второй, так будет надежней… Все очень серьезно. Улиткин умеет работать над ошибками.

— Наглая сволочь! — разволновалась Ульяна.

— Прибрал к рукам «Урайнефть».

— У Викентия из-под носа увел. А Викентий у него… — Ульяна запнулась, виновато глянув на дверь больничной палаты. Перед мужем вину почувствовала.

— Что Викентий?

— Викентий тоже у него кусок хороший увел… Вернее, собирался увести, сейчас и не знаю, как… Может, никак уже, — вздохнула Ульяна и жалко посмотрела на Рэма. Викентий между жизнью и смертью, служба безопасности не самая надежная, а у нее ребенок. Возможно, его, Рэма, сын. И только он мог его сейчас защитить.

— Вам бы уехать, — задумчиво протянул Рэм. — Что у вас там за границей.

— Дом есть… — Ульяна и хотела сказать где, но сдержалась.

— Езжайте, там пока побудьте.

— Думаешь, Улиткин нас там не достанет? Я так не думаю… Если они украдут Аркашу, я все что угодно подпишу!

— Не надо что угодно… Где Аркаша?

— Дома, с мамой моей… Мне надо домой!

— Если хочешь, я отвезу.

— Вообще-то у меня своя машина. И охрана, — в раздумье проговорила Ульяна.

— Как знаешь.

— Хочу, чтобы ты меня отвез! — решилась она.

В машине Ульяна взяла Рэма за руку, прижалась к его плечу, даже сквозь мех шубы чувствовалось тепло ее упругого прикосновения.

— Только не подумай ничего! — оттолкнулась она, продолжая держать его за руку.

— Подумал, — усмехнулся Рэм. — О том, что ты была моей, пока Викентия в первый раз не ранили. Сейчас его ранили второй раз.

— Я не стану твоей! — мотнула головой Ульяна, но все так же держала за руку и завороженно смотрела на него. — Тем более сегодня, — немного подумав, добавила она.

— Ну сегодня никак, — усмехнулся Рэм.

Сегодня у Ульяны почти траур, но завтра состояние Викентия улучшится, можно будет отпустить натянутые вожжи и дать слабину. Ульяна уже думала о приятном будущем. В объятиях Рэма. И он совсем не прочь повторить с ней грехопадение, после которого на свет появился Аркаша Верлинский.

— И завтра никак! И никогда! — воскликнула Ульяна.

Рэм снова усмехнулся. Ясно же, что она уговаривает себя. Тянет ее к нему. И его тянет… Хотя уже и не так сильно, как раньше. Лена вдруг на ум пришла. Она хоть и предательница, но жена. И прошедшую ночь они провели вместе.

— Никогда! — кивнул он, обняв ее за плечи.

И Ульяна покорно положила голову ему на плечо.

— С тобой почему-то так спокойно, — сказала она.

— Я не дам тебя в обиду.

— И Аркашу не давай… Только не думай, что это твой сын!

— Я не спрашивал, — улыбнулся Рэм. — Ты сама сказала.

— Не говорила я ничего!.. И свидетельство это липовое!

— Улиткин ничего не делает просто так.

— Он с чего-то решил, что Аркаша похож на тебя.

— А это так?

— Нет! — Ульяна, может, и хотела мотнуть головой, но почему-то кивнула.

— Можно, я гляну?

— Ни в коем случае!

— Может, все-таки?..

Рэм не смог удержаться, поднес губы к ее нежному, просвечивающемуся на свету ушку с маленькой бриллиантовой в нем сережкой. Ульяна шумно задышала, по телу прошла мелкая дрожь.

— Не надо… Правда, не надо! — оттолкнула она его.

— Сегодня не надо?

— Сегодня не надо!

Она уже больше не говорила про никогда. Значит, завтра снова может случиться чудо. Возможно, временное. А может быть, и навсегда. Может, Рэма тянуло к Ульяне уже не так сильно, как раньше, но, если вдруг она останется одна, почему бы им не соединить свои судьбы?.. Только вот нужно ли ради этого жениться?..