Банк пока не работает, шестеренки еще не крутятся, а уже скрипят. Все деньги рынка, в том числе и черный нал, находятся на счетах и хранилищах банка. Но Рэм объявил амнистию тех «акционеров», которых он кинул на «лимон», они должны получить деньги сполна. Но помимо них еще почти два десятка пацанов стоят в очереди на «выходное пособие», а это еще, считай, сорок лямов. Деньги найти, конечно, можно, но что-то не хотелось начинать работу с межбанковских кредитов. Снежинская в панике, за голову хватается, глазки закатывает, и куда только вся выдержка профессионала делась. В глазах транспарантная строка: «Будь проклят день, когда я согласилась возглавить этот чертов банк!» И из кабинета вышла так, как будто возвращаться больше не собиралась, даже дверью громко хлопнула.

— Ничего, успокоится, — сказал Толик, с насмешкой глядя ей вслед.

— Может, ты ее успокоишь? — усмехнулась Лена.

Ей хотелось побыть одной, а Толик не уходит, стоит у окна с таким видом, как будто сигарету сейчас достанет и закурит. И в окно вниз смотрел, как будто за кем-то наблюдал, но у него кабинет на ту же сторону выходит, там бы и стоял.

— Натура у нее такая: сама успокаивается быстрее, чем если бы ее успокаивал кто-то другой.

— Ты пробовал?

— А если да? — иронично сощурился Толик.

Он и с Леной мог бы попробовать, но пока Рэм с ней, никому другому ничего не светит.

— Мне это неинтересно.

— А вдруг Снежинская на Верлинского работает?

— Верлинский нам не враг.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Толик.

— Ты что-то знаешь? — нахмурилась Лена.

— Знаю, что у Рэма проблемы. Он хочет как лучше, а братва все равно злится. Мы не знаем, где деньги на выплаты брать, а пацанам все мало.

— Я в курсе, — презрительно скривилась Лена.

Рэм из кожи вон лезет, чтобы никого не обидеть, а его пацанам все по хрен, вынь и положь. А что выложил, того мало. Недовольство не просто зреет, а гноем сочится. Почему какой-то Зюзя два ляма получит, а мне шиш с маслом!

— Надеюсь, ты это несерьезно!

И об этой проблеме Рэм говорил. В клещи его ситуация зажала, с одной стороны «акционеры», а с другой — такие вот, как Толик и Рома.

— Я — нет! Но это потому, что я неплохо устроился. А Буряту, например, не нравится, что его с баблом кидают. Он столько для Рэма сделал…

— Он и сейчас много делает.

— Да, но считает, что я его обошел. На месте начальника службы безопасности себя видит. Вот если получит это место при тебе, тогда будет доволен.

— Это место за тобой.

— Рэм утвердил?

— Пока нет, но последнее слово за мной, — Лена выдавала желаемое за действительное.

Увы, но Толик это понимал.

— Тебе я верю. Никому не верю, а тебе верю. Как если бы ты мне клятву верности дала. — Он не сводил с нее глаз.

— Что-то ты сегодня разговорился!

— Может, потому, что много знаю. О проблемах Рэма. О наших проблемах, — немного подумав, добавил Толик.

— Что конкретно ты знаешь?

— А то, что похороны завтра. Вся братва на кладбище будет.

— И что?

— Как бы самого Рэма рядом с Мишей не похоронили.

— И кто руку на него осмелится поднять?

— Провокатор. Купленный Верлинским. Или еще кем-то. Не знаю, кто мутит воду.

— Не знаешь — не говори!

— Зря Рэм устроил этот аттракцион невиданной щедрости. Никто не оценил, все только обозлились. Сейчас рынок на части рвут, потом на твой банк накинутся, заводы рвать будут.

— Ты думаешь?

— Если кто-то мутит воду, все возможно… Возможно, это Беляш.

— Беляш?! То Верлинский, то Беляш, ты уж определись.

— А Беляшу выгодно «Пятнашку» развалить и потом на свой рынок направить, там у него работы в полный рост идут… Вася Чумаков на Рэма злой, Весельчак недоволен. Был. Бригадиры. Да много кто. Список большой.

— Где этот список?

— У Рэма. Гиблый ему список дал, а толку? Не может же он всех перебить. За Весельчака так переживает, как будто брата родного лишился.

— Миша и был ему как брат.

— А Рэм был ему братом? Я бы так не сказал… Короче, завтра вам на похороны ехать нельзя.

— Думаешь, я не понимаю! — От волнения у Лены задрожал голос.

— Ну так сделай что-нибудь, чтобы Рэм не поехал на кладбище.

— Что?

— Пургену можно, ударную дозу, чтобы шагу сделать не смог. Или хотя бы йод с сахаром, хотя нет, температура Рэма не остановит, лучше слабительного… Не за Рэма переживаю, за тебя.

Лена кивнула, соглашаясь с Толиком. Она и сама понимала, что на кладбище может произойти что-то страшное, не хотела, боялась ехать туда, но как остановить Рэма? Он ни за что не откажется от памяти своего покойного друга…