С верхнего этажа торгового комплекса рынок как на ладони. Отсюда и ощущение полета — над миром, который принадлежал Рэму. Рынок на пике популярности, комбинаты гонят концентрат, заводы льют медь, дорожка на мировые рынки протоптана. Рэму даже не надо ждать выплат по своим акциям, достаточно просто покупать товар по российским ценам и продавать их по мировым, он уже наварил на этом несколько миллионов. Можно и больше, но наглеть не надо. Тем более что есть и другие, пока не подконтрольные ему заводы, где можно закупать продукт для последующей перепродажи. В конце концов, чем он хуже Верлинского, который поднялся на этом до небес, где обитают кремлевские небожители.

— Ну так что, делаем ремонт? — спросил Валек.

Свой пацан, с теплоцентрали, но прав на свою долю в рынке не имеющий. Не повезло ему так, как другим. Но он и не унывает, работает по хозяйственной части, не ворует. Потому что ему не разрешено воровать. Беляшу разрешалось, Васе, Весельчаку, и чем все это закончилось? Один только Вася не злится на Рэма, а Весельчак затаил обиду. И Беляш не дает о себе знать. В свой рынок ушел с головой, до «Пятнашки» ему дела нет. И этот не может простить. Потому что Рэм ему всегда будет должен. Что ни говори, а Лена права.

Но и пацаны тоже правы, рынок общий, а собственность оформлена на Рэма. Он вправе распоряжаться здесь всем, в том числе и крошками с барского стола. Но в то же время пацанам достаются отнюдь не крохи, а серьезные куски пирога. По праву. И справедливости. А Рэм эти куски урезает. По миллиону выплатил там, где нужно по два — типа наказал. Вопрос, от большого ума или от жадности?.. Надо будет сбросить жабу с души и восстановить справедливость. Доплатить всем, кого Рэм обделил своим хитроумным решением. И справедливости дань нужно отдать. Братву сейчас никак нельзя озлоблять. Не время сейчас расслабляться, не растопыривать пальцы сейчас нужно, а в кулак их сжимать. Не перевелись еще искатели приключений, мечтающие покорить Москву, со всех городов на просторы столицы лезут. «Пятнашку» не трогают, но только потому, что под рукой у Рэма крепкая команда. А будет разброд и шатание — мгновенно сожрут. Вон на Петровско-Разумовский рынок казанские бандиты претендуют, разборка за разборкой с коптевской и курганской братвой. И тех мочат, и других, и ни конца ни краю…

— Хороший ремонт, но без всякой лепнины. И мебель простая офисная. Видел он офисы в стиле аляпистого ампира, ему такая безвкусица не нужна.

— Да как надо все сделаем! Мебель сами выбирать будете? — спросил Валек.

— На твой вкус. Но с моего согласия.

А в бункере кабинет вызывал чувство тоски. Мрачная там атмосфера, особенно после того, как друзья «вылетели из гнезда». Рэм не мог сказать, что остался в одиночестве, но с удовольствием переберется в свой новый офис на верхнем этаже торгового офиса, возведенного над бункером — святая святых рынка. И в банке у него свой кабинет, и очень хорошо, что его приходится делить с Леной. С ней вообще очень хорошо. И в Южногорске он откроет свой офис, в филиале «ТЭЦ-Банка». А со временем можно будет реально возглавить компанию «Уралмет». Рэм даже знал, когда это произойдет. Спрос на медь с каждым годом только растет, а заводов в стране мало, нужно строить и строить… Разрабатывать карьеры, ставить обогащение — планов у Рэма громадье. И где взять деньги, он знает… Так что чувство полета над миром не оставляет его.

— Рэм, Катя звонит! — Сеня протянул трубку.

— Какая еще Катя? — не понял Рэм.

— Веселова.

— А-а!

Рэм уже третий день ждет Весельчака, но ни слуху ни духу. Вроде как собирались пацаны вчера, возможно, ждали Рэма. Но разве он мог принять приглашение с пьяного языка? Не приезжал он, а Катя, возможно, готовилась, как бы выговаривать не начала.

— Рэм, Мишу убили! — вдруг прорвалось в трубке сквозь рыдания.

— Как убили?!

— На балконе лежит, окно все в крови. Что дела-ать!

— Милицию вызывай!

— А скорую?

— А он что, живой?

— А-а-а! — разрыдалась Катя.

Рэм уже понял, что говорить с ней бесполезно. Да и смысла нет, когда все и так ясно. Ехать надо, на месте разбираться.

— Корнею звони! — Рэм передал трубку Сене.

Корней все подтвердил, Мишу действительно убили, на четвертый день запоя вышел на балкон покурить, прилетела пуля — и ага.

— Когда это было? — спросил Рэм.

— Ну так Катя сразу тебе позвонила. Минут через пять-десять.

— Киллера искали?

— Ну да, Корней отправил пацанов.

— И что?

— Да пока ничего. Там дом недостроенный, оттуда стреляли. Может, киллер не успел далеко уйти, может, еще возьмут. Охрана у Весельчака хорошая.

— Охрана, охрана… — в раздумье проговорил Рэм. — А давай-ка к нам в банк!

Лене он не звонил, но врасплох застать ее не смог: Толик лично сообщил ей, что подъехал муж. У поста охраны он стоял с рацией в руке, обход банка делал. Хмурый, серьезный, на Рэма смотрит с почтением, но в том же взгляде сквозит и недовольство. Знает, что Рэм недолюбливает его. И дело даже не в Лене. Он почему-то решил, что это Толик убил Весельчака. А убить он мог только своими руками. На крайний случай, Рому своего снарядить.

— Охраняешь?

— Так точно! — кивнул парень.

— А Рома где?

— В бухгалтерии, — с едва уловимой насмешкой ответил Толик.

— Бухгалтерией интересуется или бухгалтершей?

— На самом деле там все серьезно. Как бы не женился ненароком.

— Чего так?

— Женатый человек — связанный человек.

— Я женатый.

— Но вы же не мой подчиненный. Да и жена у вас — не обуза, а крепкий тыл, — совершенно серьезно сказал Толик.

И уступил место Лене, которая спустилась к ним. И место уступил, и на нее посмотрел, всем видом давая понять, что его интересует исключительно служба и карьера.

— А ты почему не поднимаешься? — Лена напряженно смотрела Рэму в глаза, искала в них ответ. Поняла уже, что произошло нечто из ряда вон. Вряд ли Катя звонила ей. Да и Толик здесь, значит, кто-то другой убил Весельчака.

— Мишу убили!

Толик стоял в сторонке, но Рэм держал его в поле зрения и заметил, как нахмурился пацан. Похоже, он тоже ничего не знал.

— Как убили?

— Снайпер.

Рэм снова глянул на Толика. Парень слушал его внимательно, как человек, который ничего не знал, но хотел знать.

— Где?

— Дома у него, на балкон покурить вышел.

— Как же так?

— Ладно, поеду я.

— Куда? К нему? Я с тобой! — вскинулась Лена.

— Это опасно!

— Когда меня это останавливало!.. Толик, принеси пальто!

Толик бегом метнулся к лестнице, Лена уже сидела с Рэмом в машине, когда он появился. И пальто принес, и Рома с ним. Ну да, у Лены своя охрана.

Но уезжала она в машине с мужем. И это не помешало Толику открыть дверь, подать пальто. Лена поблагодарила его сухим кивком головы. А когда Толик исчез в своей машине, Рэм забрал у нее пальто и обшарил все карманы.

— Ты что делаешь? — Лена в недоумении смотрела на него.

— Да не нравится мне твой Толик. Вдруг «жучка» подбросил?

— Ну и что, нашел «жучка»?

— Нет.

— Тогда не буду говорить, что Толик на такое не пойдет… Так, постой, а зачем ты приехал? Ты думаешь, что это Толик мог Мишу убить?

— Кто тебя обидит, тот и дня не проживет! — Рэм вспомнил свою же фразу, озвученную от имени Толика.

— Я никого ни о чем не просила. А без меня Толик не мог!

— Ты в этом уверена?

— Зачем ему убивать Мишу, если мне это не нужно?

— А тебе это не нужно?

— Я что, по-твоему, дура? Не понимаю, что Мишу нельзя убивать? Это же бунт будет, мне оно нужно?

— Может случиться бунт, — кивнул Рэм.

— Я даже не стала говорить тебе, что Миша про Луку знает. Сказал, что это ты его убил. Я за это хотела его ударить, а он за руку схватил, ну тут Толик подскочил… Рэм, я не могла заказать Мишу! Это не я! И не Толик.

— Тогда кто?

— Да кто угодно! Обиженные твои могли!

— Какие обиженные?

— А кого ты на «лимон» кинул? По два «лимона» обещал, а выплатил по одному. И Берета… Насколько ты его… насколько планку снизил?

— На «лимон».

— А это большие деньги.

— Но так я же кинул, а не Весельчак. С меня и спрашивать надо.

— А с тебя и спросят! Сейчас такое начнется!.. Может, не надо ехать к Мише? Предчувствие нехорошее!

— Пожалуй, я тебя высажу, — кивнул Рэм. — Толик тебя обратно отвезет.

— Нет! — Лена клещами вцепилась в его руку, так за нее и держалась, пока не подъехали к дому Весельчака.

А там уже милиция, уазик с мигалками. И Беляш подъехал, и Берет, как будто заранее знали, что с Мишей случится. Рэм подошел к ним, на рукопожатие они ответили, но как-то слишком вяло. И молча. Нехорошее молчание. В такой тишине рождаются заговоры.

И Катя не бросилась к Рэму. Подалась к нему, но сама же себя и остановила. И на Лену глянула, как будто не хотела ее видеть. Лена сама подошла к ней, но Катя всего лишь позволила обнять себя. И руки при этом держала так, как будто пальцы в муке и она боялась испачкать Лену. И не расплакалась она, не разрыдалась, а могла бы и пустить слезу в подставленную жилетку.

В дом Рэма не пустили, патрульный мент перегородил дорогу.

— Откуда стреляли? — спросил Рэм, обращаясь к Корнею.

— Дом там, нет никого, — неохотно ответил тот. И даже руки не поднял, чтобы показать на дом.

— Кать, если мы в чем-то виноваты, ты скажи! — Лена не выдержала, взяла Катю за плечи, посмотрела ей в глаза.

— Да вы-то здесь при чем? — Катя отвела взгляд и поджала губы.

А пацаны продолжали подъезжать, причем почти все из первого созыва, те, кто считал рынок своей собственностью. Кто-то уже получил деньги, кто-то еще только собирался. А почему бы не сорвать куш, если Рэм никого не гнал. Нет своего бизнеса, не связанного с рынком, хочешь дальше работать на общее благо, пожалуйста. Но бизнес был почти у всех, у кого-то больше, у кого-то меньше. Все крутились, никто не бедствовал. И это при том, что отстаивать рынок силой приходилось в основном Рэму. Сколько раз его пытались опустить, сколько раз жизнь висела на волоске.

Первым не выдержал Вася, подошел к Рэму и, не глядя в глаза, сказал:

— Рэм, ты бы ехал домой, завтра соберемся, спокойно все обсудим.

— И убийцу завтра искать начнем? Или вы его уже нашли? — усмехнулся Рэм.

Он мог хотя бы попытаться успокоить толпу, объявить о своем решении, доплатить всем так называемым паникерам по миллиону. Но сейчас не время, скажут, что вину свою чувствует. Вину, которую никакими подачками не загладить.

— Да нет конечно. — Вася глянул на толпу, чтобы не смотреть на Рэма.

— То есть ты считаешь, что я мог заказать Мишу?

— Ну-у… — замялся Вася.

— Значит, считаешь.

И еще Вася считал, что Рэм убил и Луку. Если у Весельчака спьяну с языка сорвалось, значит, Чумак, Беляш и все прочие держат это в уме. Пока трезвые. А сегодня нажрутся, и начнется…

— Да нет, просто мы тебя ждали, ну Миша нас всех собирал, Беляш был, Бурый, Кайзер, Берет, много кто был… А тебя не было.

— А меня кто-то приглашал?

— Миша ведь приходил к тебе.

— Не ко мне, а к моей жене! Пьяный в дыню!

— В банк он к твоей жене приходил, избили его там.

— Кто избил? Миша руку на Лену поднял, Толик его остановил, все, больше ничего не было. А чтобы вину свою загладить, меня пригласил на пьяную голову.

— А загладил вину?

Рэм смерил Васю взглядом, мрачно усмехнулся и, увлекая за собой охрану, направился к машине. Все-таки Васю настроили против него, не важно, кто, Беляш или он сам почувствовал себя резко обделенным. Но в чем-то Вася все-таки прав. Не хотел Рэм идти в гости к Мише. Хотя бы потому не хотел, что Весельчак собрал вокруг себя обиженных. И сейчас они пришли к нему домой, чтобы облить обидой и презрением Рэма. Отщепенцы!

Но как бы то ни было, Рэм не пойдет на поводу у своей жабы. Кому не доплатил миллион, тот свое получит. И в самое ближайшее время. В долги влезет, но рассчитается со всем сполна. Чтобы совесть была чиста.

Гиблый имел право на свою долю с рынка, но выходить из дела не собирался, как прежде, возглавлял разведку, но Рэм уже не знал, можно ли ему доверять. Вокруг Весельчака зрел заговор, но Гиблый ничего об этом не говорил. Или не знал, или не хотел сдавать пацанов. А заговор, похоже, уже созрел.

С Гиблым Рэм пересекся по пути домой, Виталик только ехал на место убийства. Рэм позвонил ему, узнал, где он, заехал в кафе, а минут через пять подтянулся Гиблый.

Рэм заказал чашечку кофе и бокал коньяку. Гиблый от спиртного отказался.

— Это правильно, тебе еще убийцу искать. Киллер ушел, менты, сам знаешь, как ищут, если по горячим следам не взяли, суши весла.

— Ну в целом да, — с важным видом кивнул Виталик.

— Сам что по убийству думаешь? Кто мог Мишу заказать?.. Если исключить меня, — мрачно усмехнулся Рэм.

— Я тебя в этот перечень и не включал, — как-то не очень убедительно заверил его Гиблый.

— В какой перечень? У Миши что, врагов на целый перечень?

— А ты не в курсе, скольким он дорогу перешел? Москва — большое море, но пиратов еще больше. Миша всех пиратов с «Пятнашки» вытолкал, Никитин на него большой зуб имеет. И Мезенцева Миша сильно кинул с прокатной копией «Двенадцати обезьян»…

— Мезенцев не мог, Никитин тем более, — качнул головой Рэм.

— Ты их плохо знаешь, если так говоришь. Я уже отправил людей, пусть понаблюдают.

— За мной тоже наблюдают? — скривил губы Рэм. — Только не говори, что ты меня не подозреваешь.

— Ну если честно, повод у тебя был. У Миши совсем съехала крыша, в банк к тебе приперся, Толик Толканов его крепко приложил. А Миша мог отомстить.

— Толику?

— А Толик не промах, — усмехнулся Гиблый. — В Чечне был. Снайпер мотострелкового взвода, не профи, конечно, но стрелять умеет… Утверждать не могу, но, возможно, это он Улиткина снял.

— Я тоже этого утверждать не могу, — кивнул Рэм. — Но первым делом я в банк отправился — вдруг Толика на месте нет. А Толик был на месте. Не мог он стрелять. И Рома тоже.

— Не забывай, что у него могут быть знакомые. Армейские друзья, например, такие же снайперы. Может, попросил кого-то… Толканов этот сейчас большая птица у тебя, начальник службы безопасности банка.

— Начальник охраны, — не спешил соглашаться Рэм. — Но все равно наверху… Надо бы последить за ним. И вообще поработать с ним.

— А если вдруг выяснится, что это он убил? — Гиблый выразительно посмотрел на Рэма.

— Значит, получается, что Мишу заказал я, — поморщился Рэм. — Но это не так.

— Толик мог отработать и без твоего приказа?

— Думаешь, Лена?

— Я точно не знаю, что там ей Миша всего такого наговорил, а она девушка крутая, ей палец в рот не клади.

— Если вдруг Толик, постарайся никому ничего не говорить. По-тихому все решим… Мишу я ему не прощу.

— А Лене?

— Лену тоже накажу. Но не так жестко.

— Ты накажешь?

— А я должен свою жену на толпу бросить? — Рэм резко глянул на Гиблого.

— Я этого не говорил, — стушевался тот.

— Никто не говорит, но я почему-то лай слышу. Миша на Лену с лаем набросился, сегодня толпа вот собралась. А я ничего не знаю, что там против меня замышляют, может, потому, что Гиблый молчит? Может, он тоже чем-то недоволен?

— Да нет, доволен я.

— А братва?

— А что братва? Акционеры недовольны, мало им по «лимону» на рыло.

— По два… Все получат по два.

— А не акционеры по сколько получат? Сколько их таких, кто немного не успел, опоздал, а службу наравне со всеми тащил. Только у меня таких половина. А в бригадах… там ситуация серьезная, война в Чечне закончилась, куда боевикам деваться? В Москву все прутся! Так что наезды обязательно будут!

— Что-то конкретное есть?

— Да пока нет. Конкретное по казанской братве, с Коптево у них облом вышел, могут к нам рвануть, корова у нас жирная.

— И быки рогатые, — не очень уверенно сказал Рэм.

— Пока да, а там кто его знает.

Рэм кивнул. Все-таки правильно он сделал, что взял рынок под себя на правах собственности. Он владеет всем. И если вдруг Ильяс замочит Кайзера и Берета и возглавит все бригады, власть все равно останется за Рэмом. Даже если Ильяс возьмет рынок под свою крышу и начнет снимать дань с продавцов, Рэм все равно будет здесь главным. Или он, или его жена, или Дашка со своим мужем, директором рынка. Право собственности сдерживает амбиции Беляша, Чумака, того же Гиблого и бригадиров, но все же не дает гарантий от разброда и шатаний. Ослабнет команда — те же казанцы порвут рынок. И будут наследники Рэма платить им дань за «крышу».

— Кто его знает… Ты, Виталик, все должен знать. Завтра список мне составишь. Неблагонадежных список.

— Ну, список уже есть, уточнить кое-что надо.

— Уточняй. И кто Весельчака убил, узнай. Делай что хочешь, но узнай. Даже если след на меня выведет, все равно не останавливайся! Ты меня понял?

Гиблый уехал, а Рэм заказал еще бокал. Что-то совсем хреново на душе. Все им недовольны: и «акционеры», и «не акционеры». Одним мало, другим много, всем не угодишь. Может, ну его к черту, этот рынок? Продать его и рвануть в холодный Южногорск, вплотную заняться заводом… А как же тогда пацаны? Они хоть и сволочи, но родные. Не мог он их бросить на произвол судьбы. Тем более что ничего особо страшного не произошло. Жаль Мишу, очень жаль, но мир с его уходом не рухнул, рынок продолжает жить своей жизнью. Пацаны ропщут, но их еще не поздно успокоить. И сплотить перед лицом существующих и никогда не исчезающих угроз.