Беляш сдержал слово, но шила в мешке не утаишь. Не успел он спрятать полученные деньги, а Чумак и Весельчак уже в кабинете у Рэма. Вдвоем пришли, поодиночке начинать разговор боязно, потому что рыльце в пушку. Все верно говорит Лена, пока Рэм расплачивался своей свободой за право владеть «Уралметом», они как сыр в масле катались. Весельчак совсем про спорт забыл, так и хотелось отправить его на турник, посмотреть, как он сарделькой висит на нем, не в силах подтянуться.

— Да, Егор вышел из дела, — кивнул Рэм.

— Развод и девичья фамилия? — натянуто улыбнулся Весельчак.

— Развелись, но остались друзьями.

— А так можно?

— Тоже хочешь?

— Ну, шесть «лимонов».

— Шесть «лимонов» первому, вторым по пять.

— А если мы десятыми будем? — осторожно спросил Вася.

— Все равно вам по пять. Так что можете не спешить.

— Да мы и не спешим.

— А зачем вам спешить? У вас бизнес, адидасы рязанские влет уходят? — Рэм с усмешкой глянул на Чумака.

— Почему это рязанские? — нахмурился тот.

— Потому что у тебя цех в Рязани есть. Сколько ты с него на общак отстегиваешь?

— Да там не цех, так, по мелочи…

— А все равно какая крыса, мелкая, крупная — все равно крыса.

— Кто крыса?! Я крыса?!

Голос у Чумака дрожал и от обиды, и от чувства вины. И Весельчак дрожал изнутри, именно поэтому опустил глаза, чтобы не выдать своего волнения.

— В целом нет, — усмехнулся Рэм. — А на части я тебя резать не собираюсь. Мы же друзья? И должны понимать друг друга… В общем, расклад такой: назначаю тебе пять «лимонов», вычитаем из них стоимость цехов на территории рынка, за этим вычетом получаешь три с половиной «лимона». Дальше цеха работают на тебя. Все, что пошил, что продал — все твое. Продавать можешь у нас, можешь у Беляша, где хочешь. Но правило ты знаешь, за контрафакт платишь на общак. Ну и за торговые места, само собой.

— А цеха полтора «лимона» стоят? — Вася озадаченно поскреб щеку.

— Твой рязанский цех ничего не стоит. Можешь там целый завод открыть.

— А толкать здесь можно?

— Условия я озвучил, — усмехнулся Рэм.

На этих же условиях свою туфту на рынке толкали китайцы, вьетнамцы и прочие понаехавшие. И ничего, особо никто не жаловался. И Вася будет толкать, Рэм гнать его не собирался. Лучше пусть свои торгуют, чем пришлые.

— Полтора ляма много, лучше где-нибудь в гаражах шить.

— Тебе видней.

— А у меня здесь цехов нет, — мотнул головой Весельчак, в нервном раздумье глядя на Рэма.

— Будешь платить за право работать на рынке. Пятьдесят процентов от прибыли!

— Ничего себе! — вытянулся в лице Весельчак.

Но Рэм и бровью не повел. Миша хорошо устроился. «Пятнашка» и без него притягивала к себе любителей «клубнички» и прочих прелестей пиратского видео, а он всю торговлю под себя подмял. Как бы под общак, но и о себе не забывал.

— Ну ты же сам по себе, а твоя порнушка нам особого дохода не принесет, если заменить ее нормальной торговлей, которая не бьет по нашей репутации. Это для нас проблема. Говорят, ты зоофилией торгуешь!

— Да брехня!

— Но ведь говорят!..

— То есть пока это наша дрянь, торговать можно?

— Ну да, на общак все идет!

Разволновался Весельчак, аж лицо пошло пятнами.

— Но это не мешает тебе покупать заводы, пароходы.

— Пароход я покупаю сейчас. Чтобы отправить с рынка всех недовольных моим заводом. Цена билета — пять миллионов.

— А почему не десять?

— Потому что таких пассажиров у нас почти пятьдесят человек. Где я тебе полмиллиарда на всех возьму?

— А заводы свои продай!

— Мои заводы моей кровью куплены. Где ты был, когда меня в СИЗО мочили? А где ты был, когда меня в Осьмигорске мочили? Затолкали в ШИЗО, и всей толпой, а я один!.. Не надо трогать мои заводы! — Рэм смотрел на Весельчака как тогда, в Осьмигорске, на Каракуля перед тем, как приставить ему нож к горлу.

— Заводы трогать не надо. Ты же вернешь с них бабки на общак? — спросил Вася, тронув Весельчака за плечо.

— А на что я пароход покупаю?

— Откуда я знаю, на что? Заводы тебе почти в сотню встали. Где эти бабки? — В голосе Весельчака звучал вызов, но в глаза Рэму он смотреть не решался, пальцы свои разглядывал, грязь из-под ногтей выковыривал.

— А где твои два «лимона», которые ты из общего оборота вывел? Можешь не отвечать, я и так знаю. Два дома себе построил, любовнице квартиру купил. Да еще у самого «бэха» новая, жене «Порше» купил. Извини, на чем ездит твоя любовница, не знаю.

— Галопом любовница ездит! — Наконец-то Весельчак решился глянуть на Рэма. — Но это наше с ней личное дело!

— Может, и личное. Может, и не два «лимона» ты заработал, а все пять. Но я тебе не предъявляю. Потому что сам хочу в большом доме жить. И к тебе в гости ездить хочу. Чтобы ты не боялся меня к себе пригласить, хочу!.. Ты же боишься меня к себе в гости пригласить?

— Не, на самом деле все правильно, Рэм, нужно выбираться из этого болота. «Пятнашка» как бы наша, но «Пятнашка» как бы твоя. Нужно, чтобы она кому-то одному принадлежала, — пожал плечами Вася, заставляя себя согласиться со своими же словами.

— Всем «Пятнашка» должна принадлежать! — А вот Весельчак соглашаться не хотел. — Переоформим собственность, по два процента на каждого, и работаем дальше.

— Нормально, я получаю два процента, а ты получаешь еще и со своей «клубнички», — усмехнулся Рэм. — А завтра нас из-за твоего дерьмища закрывают, землю отбирают и ставят здесь жилой квартал.

— А землю отобрать могут! — кивнул Вася. И даже приподнялся немного на стуле от нетерпения поскорее получить свои бабки и выйти из треста, который мог лопнуть.

— Я не называю вас «крысами». И корабль наш пока не тонет. Но вы можете сойти на берег. — Рэм немного подумал и посмотрел на Чумака: — Ты можешь подумать. А ты, Миша, сходишь на берег по-любому.

— Не понял! — От возмущения Весельчак даже привстал со своего места.

— А сомневаешься ты во мне, Миша. Очень сильно сомневаешься. Даже не знаю, как мы с тобой теперь на один гектар садиться будем. Как в глаза друг другу будем смотреть. Тут или ты сходишь, или я.

— Но пятьдесят процентов — это слишком!

— А тебя только деньги волнуют? — презрительно скривил губы Рэм. — Ну да, все правильно, хочешь жить — умей вертеться. Попробуй на «Горбушке», может, выкрутишься.

— Да там своя мафия!

Вася не выдержал, толкнул Весельчака в плечо.

— Ладно, согласен! — немного подумав, буркнул тот. — Пятьдесят так пятьдесят!

— И только потому, что мы друзья, — усмехнулся Рэм.

Чумак тоже согласился на отступные, а Миша остыл, даже повеселел, за дружбу предложил выпить, и Рэм не отказался.

А через неделю к Рэму заявилась целая делегация во главе с Беретом. Почти вся его бригада пожелала выйти из дела, и одиночек целая толпа. Восемнадцать рыл, и все требовали по пять «лимонов». Все это очень напоминало бунт на корабле.

Рэм велел всем убираться, оставил только Берета. Долго смотрел в его ледяные глаза, пока они не стали таять, а потом спросил:

— Какой тебя зомби укусил, Костя?

— Да не зомби, просто я должен был на место Беляша встать, а пришел Ильяс.

— Ильяс пришел на место Беляша, а ты пришел ко мне. Толпу привел, бучу поднял. Кто тебе такое посоветовал?

— Никто!

— Я же все равно все узнаю.

— Ну так Миша волну погнал.

— Я под себя все забрал, а всем остальным шиш с маслом?

— Ну типа того… — Берет отвел глаза. — И еще сказал, что рынок могут закрыть.

— А это уже паника… Паникер ты, Костя! И петух!

— Чего?! — взвился пацан.

— Ну не в том смысле, — усмехнулся Рэм, — а в том, что прокукарекал, а там хоть не рассветай. Надо же — забрать деньги! А что будет с рынком, плевать, да?

— Да не кукарекал я!

— В том-то и дело, что прокукарекал… Но мы же не на зоне, у нас петух тоже человек. И даже с козлами можно вопрос по-братски решить… А «Пятнашку» действительно могут закрыть. Порнография у нас процветает, контрафакт, антисанитария, народу в метро — не пробиться. Проституция, говорят, имеет место быть. Не слышал?

— Нет.

— А я слышал. В общем, ты бригадир, тебе три «лимона» полагается, а рядовым — по ляму. Так своим курам и скажи: если кто-то не согласен, пусть заходит, поговорим по-братски. Если согласны, список составь, договора будем оформлять, средства изыскивать. И поторопись, а то закроют рынок, без корма останетесь.

Берет вернулся через час, список принес на двадцать четыре фамилии — полку паникеров прибыло. Зато цифра в миллион осталась без изменений, рядовые акционеры хором согласились на эту сумму. А ведь могли получить и по два ляма…