За окном ледяной дождь, холодно, но котел работает исправно, в доме тепло. И очень хочется спать. В обнимку с женой. Рэм только закрыл глаза, как за окном замельтешило, и на мгновение взвыла сирена.

— Что там такое? — всполошилась Лена.

— «Луноход», кажись!

И действительно, за окном стоял милицейский уазик. Из машины вышел человек в армейской плащ-накидке, вслед за ним выбрался патрульный с автоматом на плече.

— Вечерняя проверка?

Капюшон скрывал лицо мужчины, но Рэм все равно узнал в нем Кучмалу. По закону сотрудник колонии имел право наведаться к нему в любое время дня и ночи. Тем более что никто еще не посещал Рэма. Может, он назвал чужой адрес, а сам отправился в Москву?

— Ребята, подъем! — запахивая халат, крикнула Лена.

Для пацанов сняли дом по соседству, но Лена настояла, чтобы как минимум эту ночь охрана провела под одной с ними крышей. Шрубенков — хозяин в этом городе, а Рэм вставил ему пистон, как бы не нарваться на ответный ход. У Шрубенкова хорошая охрана, к тому же он мог договориться с кодлой уголовников, которые крутились вокруг завода и рудников. Там, где золото, там без криминала никак. Даже если Шрубенков боролся с расхитителями, все равно он мог с ними договориться. А если не боролся, то тем более.

Пацаны с волынами, и с лицензиями у всех нормально, и разрешения на провоз имеются, придраться, конечно, можно, но не сильно. А Рэму ствол иметь не полагалось. На улицу он выходил с голыми руками. А у калитки уже два автоматчика, оружие наготове.

— Рэм! — Толик держал в руке метательный нож. Тонкую полоску заостренного металла запросто можно было спрятать под рукавом. Рэм благодарно кивнул и спрятал клинок.

— А-а, Рэм Евгеньевич!

Кучмала понял, что попал по адресу, осмелел, перекинул руку через калитку, но там замок, так просто не откроешь.

— Выходим! Садимся в экипаж! — Этой же рукой он показал на уазик.

— А что такое? — спросила Лена, она шла за Рэмом, расталкивая охрану своим зонтиком.

— Внеплановая вечерняя поверка! Из Москвы проверяющий!

— А почему милиция? — не унималась Лена.

— Обычная практика! — вроде как удивился старлей.

Толик открыл калитку, Рэм вышел на улицу, патрульные попыталась его схватить, но бойцы плотно обступили его. Посыпались угрозы.

— Слышь, старшина, тронешь босса — завтра не проснешься!

И на Кучмалу наехали, старлей занервничал, скрылся в машине. Но и Рэма поместили в зарешеченный отсек. Не грубили, не толкали, не обыскивали, но дверь закрыли плотно. А стоило уазику отъехать от дома, как машину обогнал «Гелендваген». Второй повис на хвосте.

— Ничего себе охранка у ваших уголовничков! — сквозь внутреннюю решетку донесся недовольный голос патрульного.

— Каменев, спросить тебя хотел, ты кто вообще такой? — дрожащим от волнения голосом спросил Кучмала, пока старший наряда вызывал подкрепление.

— Если со мной что-то случится, старлей, тебя убьют. Я сказал, чтобы семью не трогали.

— А что с тобой может случиться?

— Ты это у себя спрашиваешь? — усмехнулся Рэм.

— Да нет.

— Раньше часто такие проверки случались?

— Ну бывало.

— А проверяющий в зоне?

— Должен подъехать.

— А не поздно для проверяющего?

— Ну мне сказали…

— Кто сказал?

— Чеботарев.

— Его же сегодня быть не должно.

— Эй, заткнись! — заорал на Рэма старшина. — Или сапогом заткнем! Никакое бычье не поможет!

На подъезде к зоне к процессии присоединился еще один «луноход». Менты исправно выполняли поставленную задачу, одна машина перекрыла путь «Гелендвагенам», а другая въехала на территорию колонии через приоткрывшиеся ворота.

Рэма отсекли от частной охраны и бросили в лапы казенной. Толпой навалились, попытались скрутить, но он сбросил с себя одного вертухая, другого. Третий ударил его палкой по затылку, в глазах потемнело, руки опустились… На него надели наручники, повели в штрафной изолятор, который находился в подвале административного здания. Всего две камеры в коротком, запыленном коридоре. Дверь с улицы деревянная, рассохшаяся, на петлях сидела слабо, ногой выбить можно. Но в камерах двери железные, оборудованные и установленные по всем правилам.

Рэма приперли к стене, попытались обыскать, но он снова дернулся, ударил одного вертухая. На этот раз его били долго, пока он не упал. По голове били, по спине, по почкам. Затолкали в камеру, закрыли дверь.

— Это тебе за сопротивление администрации! — зачем-то сказал мордастый прапорщик.

Ясно же, что Рэма наказали за сопротивление беспределу. Били больно, но в суматохе вертухаи забыли, с чего все началось, и не обыскали Рэма. Нож так и остался у него в рукаве. И это был, увы, его единственный козырь, насколько спасительный, настолько же и опасный. Менты не станут его убивать, ни к чему марать руки, когда есть арестанты, тот же Каракуль со своей бандой. Шрубенков договорился с Чеботаревым, тот дал отмашку, и Рэма доставили к месту расправы. Отморозки уже наготове, Каракулю осталось только поднять веки и натравить на жертву своих упырей. Но Рэм жертвой становиться не желал. Он будет биться до последнего. А если выживет, то сядет по-настоящему. Потому что будет резать, будет бить.

В камере темно, батарея холодная, нары пристегнуты к стенке, доски в пыли, на полу отвалившаяся с потолка штукатурка, паутина по углам. Сидеть Рэм мог только на скамье за столиком, и то и другое намертво вмуровано в пол и стену, не отодрать. И нары пристегнуты крепко, замок старый, ржавый, но сорвать его нереально. И доски крепко вставлены в уголковую раму лежака, не отодрать. И не выбить, потому что доски прижаты к стене, им просто некуда двигаться под силой удара. И все же Рэм попытался отодрать хотя бы одну доску. Дверь открывалась наружу, изнутри не запрешь, но доской он мог бы отбиваться. Увы, нары не поддавались его усилиям, в конце концов он оставил попытки и сел на скамью, чтобы отдохнуть и набраться сил. А время шло. Никто не появлялся. Рэм поднялся, попрыгал, худо-бедно согрелся, снова сел. И даже заснул, затылком упираясь в ледяную стену.

Дверь открылась неожиданно. Рэм уже успел проснуться и снова задремать, когда провернулся незаметно вставленный в замочную скважину ключ. Тут же распахнулась дверь, и в камеру влетел здоровяк с молотком в руке. Но Рэм уже успел вскочить на ноги, рванул ему навстречу. Под молоток подставил блок, а нож вонзил в ногу, в верхнюю часть ребра. Мог бы в живот воткнуть, но на тот момент в ногу бить было удобней.

— А-а! — скорее от неожиданности, чем от боли взвыл здоровяк.

Рэм не стал его добивать, просто с силой толкнул к двери. Здоровяк налетел на Каракуля. Свет в камере так и не включили, но у Рэма глаза привыкли к темноте, он и Каракуля узнал, и монтировку в его руке увидел. Одной рукой Каракуль удерживал своего дружка, а другой замахнулся, чтобы ударить Рэма монтировкой. А в камеру впихнулся еще кто-то третий. Одно мгновение, и он сможет ударить Рэма. Можно поставить блок — рукой Каракуля. Рэм схватил его за ударную руку, ею как шлагбаумом перегородил путь третьему, сбив его с ритма. Блок сработал, одна монтировка опустилась на руку, другая упала на пол, Каракуль заорал. А Рэм пустил в ход нож, ударил им третьего под руку — раз, другой. Первый нападавший, ошалев от страха и забыв о раненой ноге, рвался прочь из камеры, оттолкнув Каракуля. Вслед за ним, не желая умирать, сбежал третий. А Каракуль, напротив, рванул в глубину камеры, чтобы поджать Рэма со спины. И правильно делал, потому что из коридора в камеру готовилась хлынуть новая толпа. Подранки, создав суматоху, лишь на время сдержали ее.

Рэм прыгнул на Каракуля, замахиваясь ножом. Тот и сам лихорадочно доставал заточку из полусапожка. Увидел несущегося на него Рэма, отказался от попытки выхватить нож, закрылся руками. Рэм ударил его ногой, затем рукой. Схватил за горло, спиной прижав к себе, и приставил к горлу нож.

— Масло, замри! — в панике заорал Каракуль, глядя на мужика с молотком на длинной ручке.

Масло собирался ударить Рэма, но мог попасть в своего пахана. А лежать на полу с проломленной головой Каракуль не хотел.

Мужик остановился, замерли в замешательстве и его дружки.

— А чего ты застыл, Масло? — с усмешкой спросил Рэм. — Давай, бей! Зарежу Каракуля, потом зарежу тебя! — Он вжался спиной в угол камеры, закрываясь трясущимся от страха Каракулем. Острие ножа не просто кололо шею отморозку, оно резало плоть, а могло вскрыть и яремную вену.

— Масло, свали! Жук, давай назад!

— Да пусть подходят! — подзуживал Рэм.

Но беспредельщики ушли, а Рэм остался с заложником. И нож убрал от его шеи. Он вполне мог убить Каракуля и без этого, достаточно сломать ему горло рукой, которой он держал его за шею. И он попробовал это сделать, Каракуль захрипел в предсмертном ужасе.

— Руки подними! — сказал Рэм, слегка ослабив хватку. — Так и держи! Опустишь — удушу!

Каракуль поднял руки, чтобы Рэм мог их видеть. Заточку из полусапожка он забрал, но где-нибудь в складках одежды могла скрываться другая.

— Давай, рассказывай, кто меня заказал?

— Да никто не заказывал… — глядя на открытую дверь, проговорил Каракуль.

— Просто сказали меня замочить?

— Просто сказали.

— Кто?

— Догадайся…

— Кто? — Рэм пережал горло.

— Чебот! — выдавил из себя Каракуль.

— А ему кто?

— Не знаю!

— Шрубенкова знаешь?

— Да!

— Чебот с ним дружит?

— Ну есть немного.

В камеру втиснулись два мента — в камуфляже, с дубинками.

— Так, что у нас здесь происходит? — строго спросил высокий.

Свет так и не включили, возможно, под зарешеченным и засиженным плафоном отсутствовала лампочка.

— Каменев, отпусти заложника! — потребовал низкорослый крепыш.

— Сейчас! Горло только вскрою! — Рэм приставил нож к шее.

— Не надо! — заскулил Каракуль.

— Каменев, это захват заложника! Сейчас спецназ подтянется!

— Заодно прокурора прихватите! — засмеялся Рэм.

— Будет прокурор. Узнает, что ты Каракулева зарезал! — мерзко гоготнул высокий. — А мы тебя за это ликвидировали!

— Давай, мочи Каракулева! — подхватил коренастый.

— Усатов, ты что, с дуба рухнул? — спросил Каракуль.

— Да нет, просто они тебя списывают в утиль, — сказал Рэм. — Как негодный товар. Задачу ты выполнить не смог.

— Чеботарев где? — От нервного напряжения Каракуль топнул ногой.

— За дверью стоит! — посмеивался Рэм. — Типа не при делах!

В камеру вбежал Кучмала, остановился, толкнул Усатова, шумно перевел дух.

— Здесь что, драка была? — обращаясь к своим, спросил он.

— Нападение, — сказал Рэм. — На заключенного. Которого ты в зону доставил, старлей. Кирдык тебе!

— Каракулев, ты, что ли, напал? — спросил старлей.

Рэм промолчал. И заложнику пережал горло, чтобы не отвечал. Все уже и так ясно, зачем гонять порожняки? Узнать бы, сколько времени, но Рэму, в принципе, все равно, сколько ждать. Лишь бы дождаться. Его бойцы уже в пути, ночным рейсом прибудут в Оренбург, часам к семи доберутся до Осьмигорска, Гондурас их здесь встретит. А бойцов Рэм вызвал много, потому что собирался взять под силовой контроль весь комбинат. Первым делом на уши поставят поселение. Главное, ночь продержаться.

— Каменев, давай так, ты сейчас отпускаешь Каракулева, и я лично отвезу тебя домой! — предложил Кучмала.

В ответ Рэм лишь беззвучно засмеялся. Такому чмошнику не доверится даже полный лох.

— Все, пора заканчивать этот цирк! — Усатов решительно достал из кобуры пистолет, подошел к Рэму на расстояние вытянутой руки. Он мог выстрелить в упор, причем, совершенно безнаказанно. Дотянуться до него ножом Рэм не мог, метнуть — не хватало навыков и размаха, а убить Каракуля — не велика для ментов потеря.

— Усатов, отставить! — Кучмала не надеялся на исполнительность подчиненного, поэтому вцепился ему в руку и оттащил от Рэма. — Если хочешь кого-то убить, начинай прямо с меня!

Стрелять в опера вертухай не решился, а его дружок никак не реагировал на происходящее.

— Выходим все! — разошелся Кучмала.

Он вывел из камеры своих подчиненных, запер дверь на ключ.

— Старлей что, не с вами? — спросил Рэм.

— А на хрен он кому нужен!

За дверью звучали голоса, кто-то рвался в камеру, но Кучмала, как это ни странно, держал оборону. К рассвету голоса стихли, а спустя время случилось то, на что рассчитывал Рэм. Боевые бригады Ильяса и Кайзера штурмом взяли колонию-поселение и освободили Рэма. И на всякий случай избили всех или почти всех отморозков Каракуля.

Рэм очень хотел поговорить с майором Чеботаревым, но эта гнида куда-то слиняла. Исчез и Шрубенков. Утром отправился на работу, но до фабрики так и не доехал…