Верлинский за галстук не хватался, на балкон за свежим воздухом не рвался, но чувствовал себя неважно. Лена ощущала себя удавом перед кроликом из «Винни-Пуха». Умным, высокообразованным, но кроликом.

— Понятия не имею, кто убил Улиткина. — Она пыталась изображать из себя кроткую овцу, но все равно чувствовала себя удавом. — Улиткин разволновался, схватился за сигареты, хотя не курил, вышел на балкон… Откуда я знала, что он выйдет на балкон?

— Да все понятно, но почему-то в убийстве подозревают… нет, не тебя. Не столько тебя, сколько Рэма, — нервно проговорил Верлинский.

— Профессионал работал. — Лена улыбалась, глядя ему в глаза. Профессионал мог отработать и по самому Верлинскому, никакие связи не помогут. А если помогут, то уже после смерти.

— Да это понятно.

— Может, твоя работа? — Лена не сводила с него глаз.

— Моя?! — воскликнул Викентий.

— Улиткин ведь тебя чуть не убил.

— Это не мой метод!

— И не наш!

— Ну да, ну да… Я, конечно, сказал, что ты собиралась договориться с Улиткиным, хотела решить вопрос миром. И на балкон ты его не толкала, это было его решение…

— Кому сказал?

— Да это неважно.

— Не важный человек?

— Да нет, человек-то важный.

— Не надо нервничать, все будет хорошо. Мы же с тобой ни в чем не виноваты, правда?

— Да, но не все нам верят… Воротников, я так понял, успокоился, это хороший знак. Но все равно расслабляться рано.

— Расслабляться и получать удовольствие? Это не ко мне. И не с тобой, — улыбалась Лена, исподтишка наблюдая за Верлинским.

— Понятно, что не со мной! — закивал банкир, заранее открещиваясь от интимных с ней связей. Страшно ему. Может, Рэм и не обладал такими связями, как Верлинский, но Улиткина больше нет. И самого Викентия может не стать, если вдруг он решит закрутить с Леной.

— А с кем? — удивленно повела бровью она.

— Я откуда знаю?

— Хочешь сказать, что я с кем-то сплю, пока муж в командировке? — Лена нарочно провоцировала его. Это просто наслаждение какое-то — чувствовать его страх.

— Ничего я не хочу сказать! И вообще, ты что, издеваешься надо мной?

— Это нервное, — усмехнулась она, — а нервы беречь надо. Кстати, что там у нас по заводу?

— Я как раз хотел поговорить с тобой об этом, потому что возня с Улиткиным может спровоцировать нездоровый интерес к заводу.

— Спровоцировала или пока только может?

— Где-то между этим… Все на тонкой нитке висит. Убийство Улиткина вызвало большой резонанс.

— Я это уже слышала.

— Тебе нужно уйти. И тебе, и Рэму.

— Рэм и так уже в тени.

— Пусть там и остается. А ты уезжай. Куда-нибудь за границу. Это прежде всего в твоих интересах. Опасность может угрожать не только тебе, но и твоей дочери.

— Улиткин мертв, он больше не может ужалить.

— Ужалить может и мертвая голова. Или кто-нибудь из ваших врагов. И выдать это за месть Улиткина, — предположил Верлинский.

— Ты например?

— Я знаю, вы всегда будете подозревать меня. Даже не буду оправдываться. Но тебе действительно нужно успокоиться. И Рэм должен остаться за решеткой. Если он выйдет, тогда смерть Улиткина точно повесят на него.

Лена качала головой, с едкой насмешкой глядя на Викентия. В одном он прав. Рано еще Рэму на волю, тем более что Лена уже нащупала одну прекрасную идею.