Сначала отобрали телефон, затем появился следователь. Не тюремный, важный, как павлин, и должность у него соответствующая: старший следователь прокуратуры по особо важным делам. По три звезды на погонах, целый полковник. Брови как у совы, нос как у ежика.

— Как здоровье, гражданин Каменев? — с официальной ноты начал Воротников.

— Не дождетесь!

— Да мне-то все равно, а гражданин Улиткин, возможно, ждал вашей смерти. Из-за чего у вас конфликт случился?

— Улиткин? Улиткина знаю, про конфликт не знаю.

— А я вот слышал, это Улиткин вас на больничную койку отправил. Связи свои тюремные задействовал, чтобы из вас душу выбить. И рынок, которым вы владеете.

— Не понимаю, о чем разговор.

— Не понимаете? — усмехнулся Воротников. — А как ножом в живот пропустили, понимаете?

— Не знаю про нож. И как пропустил, тоже не знаю. Просыпаюсь, а в животе дырка. А кто и что — без понятия.

— А телефон у вас откуда? Тоже не знаете? Просыпаетесь, а телефон под матрасом. Или сразу возле уха. Позвонили жене, сказали, что Улиткин вам очень сильно мешает.

— Причем здесь моя жена?

— А призналась ваша жена во всем!

— В чем конкретно?

— В убийстве Улиткина.

— Не понял. Кого убили? Улиткина?! — искренне удивился Рэм. Не звонил ему никто, не говорил, что с Улиткиным покончено.

— А вы не знали?

— Нет.

— И жене своей не звонили, не говорили, что Улиткина нужно убить?

— Не звонил, не говорил.

— А вот она говорит обратное. Вы сказали, что Улиткина нужно убить. И снайпера вы организовали. Ваша жена всего лишь выманила Улиткина на балкон его кабинета. Там его и убили… Место там опасное, дом напротив с чердаком, поэтому Улиткин на балкон никогда не выходил. А ваша супруга его выманила. А когда поняла, что отпираться бесполезно, призналась в том, что это вы дали приказ убить Улиткина.

— И где протоколы признания?

— Здесь! — Воротников хлопнул по своему портфелю. — Ксерокопии, так что можете ознакомиться!

— Давай!

Протокол длинный, на нескольких листах, но роспись Лены только на последней странице. «С моих слов записано верно…» Ее почерк, никаких в том сомнений, но подписывать она могла совсем другой протокол.

— А почему на каждой странице росписи нет?.. Это я не у вас, это я у адвоката спрошу, пусть он разбирается. И жалобу в прокуратуру по надзору напишу, что вы мне тут фальшивку впариваете!.. Не могла моя жена признаться в том, чего не было.

— И тем не менее! — едва заметно, но все-таки поплыл Воротников.

— Нехорошо, гражданин начальник. Нехорошо! Это все, что я хочу вам сказать. Это все, что вы от меня услышите. Я требую адвоката, без адвоката работы не будет!

— Вы не в том положении…

— В том, полковник! В том! А если собираешься на меня давить… Не советую!

— Поступите со мной, как с Улиткиным? Или с Никоновым?

Рэм ничего не сказал, молча показал взглядом на дверь. Он не знал, кто закрыл проблему с Улиткиным, но дело сделано, враг наказан. И Воротников тысячу раз подумает, прежде чем решиться на подляну.