Бункер уже давно не тот, что прежде, помещения утеплены, отремонтированы, кают-компания как гостиный зал в каком-то дорогом отеле, мебель в стиле ампир. И все равно Лена чувствовала себя здесь очень неуютно. Раньше она из кожи вон лезла, чтобы угодить Рэму, самоотверженно спускалась в подвал, чтобы всегда находиться рядом. Она и сейчас готова была на все ради Рэма, но в его комнату заходить не хотелось. А пришлось. Сам Беляш заманил ее сюда. Именно заманил. Сначала прошлись с ним по торговым залам, потом он предложил чашку кофе в кают-компании, но в конце концов она оказалась там, где Рэм год за годом прятался от нее.

— Не царские хоромы, да? — спросил Беляев.

— Ты сейчас похож на экскурсовода, — строго сказала Лена. — Но не забывай — Рэм не умер.

— Рэм сидит. В хорошей камере. Комфорт на уровне этой кельи.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Я же не просто так про келью сказал. Рэм у нас как монах, себя не баловал, тебя не баловал. Святой человек! — как-то совсем уж без благоговения сказал Беляш.

— К чему ты клонишь?

— Святой человек, говорю. Как таких называют — бессребреники?

— Долго запрягаешь!

— Да? Ну тогда поехали! — Беляш раздраженно махнул рукой. — Рынок чей? Почему все документы оформлены на Рэма?

— Это ты у меня спрашиваешь? У Рэма и спроси!

— Я думал, все по-честному, общак на всех… А где общак? Где деньги, Зин?

— В нашу безопасность вложены, — нашлась Лена.

— В нашу безопасность? — с сарказмом повел бровью Беляш.

— Деньги ушли на подкуп президента.

— Да?!

— Президент у нас кредит взял. Восемьдесят пять миллионов. И он нам теперь должен, если вдруг придется обратиться к нему за помощью.

— И почему же ты до сих пор не обратилась? И почему Рэм до сих пор за решеткой?

— Это долгосрочное вложение.

— А может, это кредит под какой-то завод? На Урале, например. Металлургический завод, да?

— Производство рафинированной меди. Рафинированная медь — это все равно что золото, только весит больше.

— Ты мне зубы не заговаривай! Почему этот завод оформлен на тебя?

— Во-первых, оформлен только залог, а не сам завод. Во-вторых, оформлен на банк, который Рэм учредил на всех, но на мое имя.

— Ах ты етить! Рынок на правах аренды, завод на правах залога! И все для всех! Блин, не подкопаешься!

— И не надо подкапываться. Рэм знает, что делать. Верлинский предложил «умыть» Улиткина, и Рэм не отказался. А почему на меня банк оформил? Потому что на тебя нельзя, ты для президента бандит. И Рэм бандит! И Вася бандит! И Миша бандит! А банк должен быть чистым, тогда и завод не отберут. До выплаты кредита. А не выплатят, завод будет наш.

— На всю братву?

— На всю братву!

— Но на твое имя!

— А тебе это не нравится? — Лена резко глянула на «Беляша».

— Слышь, ты! — вспылил он, недовольный ее тоном.

Он-то думал, что глупую овечку в сарай загнал. Специально в бункер заманил, как будто знал, что Лена действительно чувствует себя тупой овцой. А у нее мозги вдруг включились и голос прорезался.

— А знаешь, почему Рэм на себя землю оформил? Чтобы его такой, как ты, недовольный, не застрелил!

Лена понимала, что ее несет, но останавливаться уже не могла. Хотя Верлинский учил, что надо держать себя в руках в любое время дня и ночи. Да она и сама это знала.

— Я?! Рэма застрелить?!.. Ты хоть думай, что несешь!

— Можешь меня застрелить! И распрощайся с заводом!

— Да на завод мне как-то с высоты…

— А почему с высоты? Почему наплевать? Потому что ты о своем проекте думаешь! Тебе твой собственный завод нужен.

— Нет у меня никакого собственного завода!

— Нет, но ты хочешь. А Рэм тебе мешает… Но он в тюрьме, теперь ты за главного, осталось только общак подобрать. А там еще двадцать четыре миллиона.

— Я не знаю, сколько там, ты это знаешь, — скривил губы «Беляш».

— И я не знаю. Почему Рэм до сих пор в тюрьме? Почему ты его до сих пор не вытащил?!

— Рэм сказал, что все по закону должно быть. Апелляцию подали, ждем.

— А я такая противная, да? — засмеялась Лена, наслаждаясь растерянностью Беляева. — Все спрашиваю, спрашиваю… Можно, еще спрошу? Где Вася? Где Миша? Где все? Почему ты при них про рынок не спросишь, про завод? Может, они не хотят этот разговор заводить? Может, они целиком доверяют Рэму?

— Кто ему доверяет? — скривился Беляш. — Боятся его, а не доверяют!

— Ну так, может, давайте соберем сход, поднимем вопрос, поговорим!

— Какой сход? Где сход, а где ты?

— А вот тут ты сильно ошибаешься! Моя дочь — главная наследница Рэма. Если с Рэмом вдруг что-то случится…

— А ты так и ждешь?..

— Я не жду, я перечисляю, э-э… аргументы! Рынок, завод… Завод на мне висит, на моем балансе. А ты говоришь, я не могу присутствовать на сходе. Очень даже могу! И даже сход собрать могу! Не веришь?

— Так, постой! — Беляш поднял руку ладонью вверх, как будто собирался разрубить гордиев узел. — Что-то ты нагородила всего в кучу-малу!

— А что я не так сказала?

— Да нет, все так…

Глазки у Беляша забегали. Дрогнула крысиная душонка, понял, что попался — не успел Рэм сесть, а он уже наследство его делит. Причем, имея все рычаги влияния на стражей закона: кого-то заставить, кому-то заплатить, кого-то запугать. Но нет, Рэм по-прежнему в тюрьме, а «Беляш» под его рынок копает, свой кусок урвать хочет.

— Нет, я могу, конечно, махнуть на все рукой… — медленно проговорила Лена, задумчиво глядя на него. Интересная мысль в голову вдруг пришла, надо бы оформить ее, упаковать и предложить отступнику. А как еще можно назвать «Беляша»? — Могу забрать завод, продать его и рвануть куда-нибудь с Варей — жизнь прожигать. Тебя за собой не зову, ты ненадежный.

— Я не надежный?! — вскипел «Беляш».

— Ну, я у Рэма спрошу. После того как расскажу ему про наш разговор.

— Ты расскажешь?

— Обязана все рассказывать, я здесь его глаза и уши. Ты тоже глаза, только глаза эти в другую сторону смотрят… Может, тебе тоже уехать? Забрать три миллиона, открыть свой рынок где-нибудь на МКАДе, вспахать, засеять, урожай будешь собирать не хуже, чем Рэм на всех. А ты только на себя одного!

— Свой рынок?! — задумался «Беляш».

— Ну или торговый центр.

— На торговый центр трех миллионов мало.

— Нормально. Если сильно не разгоняться и в центр Москвы не лезть.

— А что на МКАДе ловить? Вся торговля здесь, в центре.

— Это не центр, это Третье транспортное кольцо, если ты не в курсе, — усмехнулась Лена.

— Можно и на кольце… Так, постой, ты что, мне три миллиона предлагаешь?

— А сколько?.. В общаке чуть больше сотни миллионов было. А вас, таких вот акционеров, с полсотни будет. Ну по два «лимона» выходит. Но ты старший после Рэма, тебе три «лимона» полагается.

— Это ты так решила?

— Кто я такая? Давай это пропустим!

— Не хочу я пропускать! Кто ты такая? Слишком много на себя берешь!

— Ну ты подумай! А мне пора.

— Нет, на самом деле нормальный ход — по два ляма на брата. Мне три… Васе три, Мише три… Нет, давай по пять, и расходимся!

— Давай — это ты своей жене говорить будешь! — Лена повернулась, чтобы уйти, но Беляш нагнал ее, схватил за руку:

— Да погоди ты, не съем!

— Да? А у меня такое чувство, как будто я у тебя в зубах застряла! Я такая маленькая киска, а ты такой большой людоед.

— А ты прикольная! Не знаю, почему Рэм от тебя бегает…

— Не ври, знаешь! И как эту зовут, тоже знаешь.

— Поверь, ты ничуть не хуже. Голова варит, язык подвешен, на меня наехала, до сих пор мурашки по коже.

— Ты мне зубы не заговаривай!

— Рынок ваш с Рэмом, это факт. И право собственности тоже факт. Да и Долотов реально рулит, на мне, в общем-то, охрана. А что охрана? Любого поставить можно… Короче, там у тебя скоро свиданка с Рэмом, проверни вопрос, так, мол, и так, сама царицей… нет, владычицей морской хочешь стать.

— Давай без фольклора! — поморщилась Лена, чтобы скрыть наползающую на губы самодовольную улыбку. Она ведь неплохо придумала: вывести за борт неофициальных акционеров рынка за отступные. Скорее все в уме этот вариант держали, ну если не все, то многие, но из уважения к Рэму никто не решался поднять этот вопрос.

— Короче, четыре «лимона», и я выхожу из дела. Знаешь, как при разводе говорят? Давай останемся друзьями.

— Я не хочу оставаться с Рэмом друзьями, я хочу оставаться с ним женой, поэтому цену пусть назовет он… Ты правильно сказал, такую кучу-малу нагородила, аж выпить захотелось, — улыбнулась она.

— Так в чем проблема? — оживился «Беляш», открыл дверцу шкафа и достал оттуда бутылку виски.

— Проблема в тебе, мой дорогой! — с укором посмотрела на него Лена. — Ты влез в шкаф к Рэму, с такой же легкостью полезешь и на его жену.

— Ты что, дура? — возмутился «Беляш».

— Держи себя в руках, Егор! Твой звездный час еще не пробил! Рано расслабляться!.. Бывай!

Она развернулась на сто восемьдесят градусов и выскочила за дверь. Может, она и дура, но сказала правду. Лука тоже считался другом Рэма, а на нее полез без всякого зазрения совести. На жалости к себе ее поймал. Рассказал про Ульяну, надавил на холодное отношение Рэма к ней, сначала расстроил Лену, потом пожалел, и она даже не поняла, как оказалась под ним… Но все это в прошлом. В настоящем она никому не позволит воспользоваться ее слабостью.