Глава 46

Судорожный удар сердца, и его губы обрушились на мои. Жестко, отчаянно, не позволяя отстраниться. Одна рука скользнула мне на затылок, пальцы впились в волосы. Другая прижала к себе за талию — так сильно, что между нами не осталось ни миллиметра.

Попыталась оттолкнуть его, уперлась ладонями в его грудь. Но он только крепче сжал объятия, прижимая меня к стене за спиной.

Поцелуй был не нежным. Он был полон ярких эмоций, желания с горьким привкусом отчаяния.

Сердце билось так быстро, что стало больно дышать.

И… Я перестала сопротивляться.

Руки, только что пытавшиеся оттолкнуть его, скользнули вверх, обвили его шею. Пальцы зарылись в его волосы — мягкие, слегка влажные у основания шеи.

Ответила на поцелуй — так же яростно, вкладывая все те эмоции, что были скрыты последние пять лет, чувства, которых я старательно избегала последние сутки.

Дыхание сбилось. Он прижался сильнее.

Его губы двигались по моим — требовательно, жадно. Вкус его губ смешался с соленым привкусом моих слез.

Тепло его тела окутало меня. Сердце билось под моей ладонью — быстро, неровно, бешено.

А в следующее мгновение мир качнулся.

Перед глазами вспыхнуло ослепительное золото, а затем реальность растворилась в видении.

Казалось, я была зрителем, наблюдающим за спектаклем в театре. Только вот вместо сцены перед глазами было слишком хорошо знакомой место.

Просторный холл университетского госпиталя. Высокие окна, отсеки для пациентов, отгороженные белыми шторами.

На одной из коек сидела я.

Точнее, та юная девушка, которой я была пять лет назад.

В знакомом светлом платье с ярмарки, рыжие длинные волосы растрепаны, глаза удивленно распахнуты. Рядом стояла пожилая женщина в строгом темном платье, моя бывшая наставница. Я помнила тот день, думала, что на празднике мне стало плохо из—за съеденного пирога.

— Меня принес... Нойлард? — в её голосе, то есть в моем, звучало искреннее удивление. — Быть не может! Кажется, со мной была Клэр. Наверное, я чем—то отравилась на той ярмарке...

Наставница что—то отвечала, но я не слышала слов. Мое внимание приковал силуэт в дверях.

Дерек.

Он стоял на пороге, держась за косяк. Лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию. Рубашка измята, волосы взъерошены.

Он смотрел на меня, на ту, другую меня, с такой болью в глазах, что внутри все сжалось.

Он ждал. Ждал, что я его узнаю.

Но… «Мои» глаза скользнули по нему — равнодушно, отстраненно, как по незнакомцу. Взгляд не задержался даже на мгновение. Я поднялась на ноги, поправляя платье, и слушая рекомендации наставницы о питьевом режиме.

А Дерек застыл.

Его рука сжалась на дверном косяке так сильно, что побелели костяшки пальцев. А следом Дерек медленно развернулся и вышел в коридор.

Золотистая вспышка, и картина перед глазами снова изменилась.

На этот раз я была в одной из стандартных комнат общежития столичного университета. Стол у окна, кровать, шкаф. Я жила в похожей, разве что, кроватей в моей комнате было две.

Дерек вошел, захлопнул за собой дверь.

Прислонился к ней спиной, закрыв глаза. Дыхание было рваным, неровным.

Он дошел до стола, расстегнул рубашку. Пуговицы со стуком разлетелись по полу.

Но не замечая этого, он сел за стол. Взял перо. Придвинул к себе лист бумаги.

Перевела взгляд на листы и прочитала: «Заявление о расторжении брака...»

Он вывел несколько строк, а следом остановился. Сжал перо так сильно, что оно треснуло в его пальцах.

Обломки полетели на стол.

А затем, одним резким, яростным жестом Дерек смел со стола все… Бумаги, чернильницу, книги, записи. Все полетело на пол с грохотом. Чернила растеклись по доскам черной жижей.

На столе осталась лишь одна вещь — небольшая подставка из цветных стекляшек, переливающаяся на свету.

Дерек взял ее в руки. Провел пальцами по гладкой поверхности, по неровным краям.

Но я уже не видела, что было дальше, меня вновь уносило прочь из спальни общежития.

Теперь я оказалась в саду поместья Нойлард.

Солнечный летний день. Воздух наполнен ароматом роз и жасмина. Листья деревьев шелестели на лёгком ветру.

В белой резной беседке, увитой плющом, стоял Дерек.

Он выглядел чуть старше. Лицо стало жёстче, линия челюсти острее. Волосы чуть длиннее, небрежно откинуты назад. На нём был светлый костюм, рубашка расстёгнута у ворота. Руки сжаты за спиной. Спина прямая, напряжённая как струна.

Он смотрел вдаль, туда, где по садовой дорожке удалялась девушка в нежно—голубом платье с кружевным зонтиком. Её силуэт становился всё меньше, пока не скрылся за поворотом аллеи.

Неподалеку стояла леди Нойлард.

Как и всегда элегантная: летнее платье, шляпка в тон. Но сейчас она выглядела иначе. В её взгляде не было привычной жёсткости. Скорее усталость. И что-то похожее на боль.

— Дерек, она же прекрасный вариант…

— Нет.

— Послушай… Мы уже много раз обсуждали, — тихо сказала она, подходя ближе. — Отпусти ее. Забудь. Вы уже давно не виделись.

Дерек не обернулся. Смотрел на сад.

— Это твоими стараниями ее перевели в другую академию? — холодно спросил он.

Леди Нойлард вздохнула.

— Наша семья оплатила ее грант на обучение, — ровно произнесла она. — Это все, что ты можешь сделать для этой девочки. — Она положила руку ему на плечо. — Тебе ни к чему с ней пересекаться. Сам понимаешь, милый. А ты должен думать о будущем, как твой отец.

— Я не хочу быть как отец! — Дерек резко развернулся, и в его глазах полыхнул огонь.

Леди Нойлард не отступила.

— Дерек, родной. Эти походы по заведениям, легкодоступные девицы, ставки не сделают тебя счастливым.

— Не надо мне читать нотации о морали, матушка, — Дерек поджал губы.

— Ты ведешь себя как… повеса! Но ты же можешь быть счастлив, — мягко продолжила она. – У тебя может быть семья. Возможно твой отец и не любил меня, но я благодарна ему за все, за тебя и за наш недолгий, но прекрасный брак. Если тебе не по вкусу Анна, не страшно, можно найти другую. Я пригласила чудесную девушку к нам на ужин, она из хорошей семьи, образованная, и, к слову, рыжая...

— Хватит! — отчеканил Дерек.

Руки сжались в кулаки.

Кожа на запястьях потемнела, проявились темные чешуйки.

— Дерек! — испуганно воскликнула леди Нойлард, отступая, но ее сын уже не контролировал себя.

А меня вновь накрыло реальностью.