Остаток дня прошел относительно спокойно. После ухода оглана я не стала и дальше выяснять отношения. Серпентарию необходимо было дать время нашипеться и успокоиться. Кому нужно — уже сделали свои выводы.

В этой истории меня волновало лишь то, что станет делать Айбике. Я уповала на ум этой женщины (не зря ж она заправляет гаремом?). А вот с Лейлой стало все окончательно понятно. Она просто так оглана не отпустит. Понять бы еще мысли остальных фавориток, но те пока сидели тихонько.

Когда оглан удалился, я тоже отправилась в свои покои. Ну… не совсем свои. Те, что отняли у Малики в мою пользу. И казалось мне, что это сделали с ней в какое-то особое назидание.

Ну, или просто из вредности.

Впрочем, сегодня она должна была ко мне явиться на чаепитие, по крайней мере приглашение ей мое передали. А пока что я наблюдала, как Весняна все пыталась увещевать Любаву, что госпоже надобно начинать носить здешние наряды. Такие, как полагается жене оглана.

— Не жене, а наложнице, ты хотела сказать? — фырчала на нее Любава, совершенно не стесняясь и ядовитого тона, и пренебрежения. Похоже, по должностной лестнице они были вполне себе на равных, особливо после того, как я сама Любаву к себе приставила.

— Мы нонче на землях самого Золотого Хана! — не унималась моя вечно охающая помощница.

— А вот и нет! — Любава стояла на своем. — На границе мы! А коли бы и в самом сердце земель ордынских были, княжна наша — русская! И светлый оглан знал, кого в жены зовет! Нечего ее в местных превращать! Чтобы жену с наложницей путали?!

Я в их перебранку не вмешивалась, сидела у окна и карябала пером на листе тонкой бересты местное управленческую схему. Карандаша или ручки мне очень не хватало. И это еще хорошо, что ручки княжны помнили, как этим орудием экзекуторским пользоваться. Сама бы я точно все замарала чернилами.

Картина пока выходила весьма смазанной. Во главе, само собой, стоял оглан. Себя я пока скромненько пририсовала на ступенечку ниже него самого. Дальше его подчиненные мужики, эти меня пока интересовали мало, то другой цех — воинство. Мне ж нужен был местный, домашний. С хозяйственными распределениями, кто за что отвечает.

— Любава, — позвала я, рукой махнув.

Та тут же отложила свои препирательства с Весняной и поспешила ко мне.

— Да, госпожа?

— Ты грамоте обучена? — я задумчиво поглядела на нее. Любава голову опустила и покраснела.

— Из чернавок она, какая ей грамота? — фыркнула Весняна. Ага, вот это тоже интересно. А сама охальщица, значит, может быть и из младшей знати. Вон с каким презрением сказала.

Я на Весняну глянула красноречиво, та вернулась к своим делам — снова стала разбирать сундуки.

— Тогда просто запоминать будешь, — я снова покосилась на Весняну. Ох, не хотелось мне, чтобы она все это слышала. — Весняна, скоро должна Малика подойти. Сходи, распорядись насчет напитков.

И пусть бы и было очевидно, что я ее выпроваживаю, но лучше так, чем она уши греть будет.

— Смотри, — я подозвала Любаву к своим записям, когда Весняна вышла с кислой миной. — Я хочу расписать, кто в подворье за что отвечает. И кто на деле за что решения принимает.

— Надобно выяснить? — поняла она меня тут же. Я кивнула.

— Только не слишком очевидно. И нужно именно кто на деле что делает, а не по должности, понимаешь?

Судя по взгляду, Любава понимала прекрасно.

— И еще найди Салейко. Она из тех служанок, что мне Лейла переуступила. Познакомься, вам нужно будет работать бок о бок. Думаю, вы общий язык быстро найдете.

— Хорошо, госпожа. Все сделаю.

— Но за Салейко приглядывай, — задумчиво протянула я.

Лейла могла оказаться хитрее. Или Айбике. И если Любава еще была из своих (хотя я дала себе зарок и к ней приглядеться получше), то вот местных лучше перепроверить. — Она кажется обиженной на оглановых фавориток. Особенно на Лейлу, но как знать, не подстроено ли это.

— Понимаю, — Любава кивнула и улыбнулась. — Коли хотите, и меня проверяйте, я готова верность доказывать.

Я усмехнулась. Прозорливая. Такое мне нравится.

— Проверю, — я не стала уклоняться и лукавить.

Сама ж невольно прикрыла рот ладонью — зевота одолела страшная. Дело ли! Только утром приехали в подворье огланово, а уже сколько всего успело случиться!

— Ох, госпожа, совсем вы умаялись.

— Ничего, — я отмахнулась. — С Маликой все равно нужно сегодня побеседовать. Она тоже может выгодной союзницей стать. Как она придет, уведи Весняну. Мы должны с Маликой наедине остаться.

Любава кивнула. А спустя несколько минут в дверь постучали. Служаночка моя пошла отворять.

— Мне передали твое приглашение, княжна, — Малика даже со мной вела себя кротко.

— Да, заходи, — я поднялась со своего места и пригласила ее внутрь. — Сказала бы, чтобы ты чувствовала себя, как дома, — я улыбнулась и оглядела покои, — но это ведь и есть твой дом. Прости, что мне пришлось пока занять твои покои.

Малика поглядела на меня, точно пугливая мышка. Она вообще вся была какая-то маленькая и зажатая. Как бедняжка вообще все это время выживала в гареме с таким видом — загадка.

— Это была шутка, — я постаралась смягчить и лицо и голос. — Тебе не нужно меня бояться.

Малика вошла, и мы уселись с ней на кушетки. В этот момент как раз вернулась Весняна с прислужницами. И пока девушки-служанки расставляли все на столике, у меня было время приглядеться к юной наложнице.

А заодно подготовиться к этому разговору. Спугнуть ее было очень легко, замкнется еще в себе насовсем, тогда точно ни слова не вытяну…