Лейлушка осеклась на полуслове. Очами своими снова захлопала. Уж не знаю, что творилось в ее голове при том. Понимала она сразу, что молвит, или только сейчас дошло?

Рот ее раскрылся в немом удивлении. Да, эмоции она отыгрывала славно, мне бы тому у нее поучиться. Я бы даже поверила, что она и правда не то сказать хотела, если б на своем веку не повидала бы таких прохвостов воз и маленькую тележку.

Арслан уже тоже на нее смотрел и смурнел все сильнее. Глаза недобро заблестели. Не нравилось ему, какие речи позволяет себе его наложница. Он уже явно собрался что-то сказать, но я тут его снова опередила:

— Прошу прощения, светлый оглан, — я чуть поклонилась, — но я не могу стоять в стороне, когда задевают честь моего отца, князя Ярослава. Наш род известен своей верностью обещаниям и крепостью слова. Мой отец никогда не стал бы обманывать ваше доверие. Наши народы долго выстраивали это взаимодействие. И я здесь тому доказательство.

Лейла с лица сбледнула. Она-то явно не рассчитывала, что я уведу разговор на такую опасную дорожку. Да, тут тебе ни одного предохранителя не осталось. Шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте.

А нечего было приплетать вопрос княжеских союзов.

— Госпожа Лейла, безусловно, не имела в виду ничего оскорбительного, — дипломатично произнесла Айбике, явно ощущая, что ситуация накаляется. — Она просто беспокоится о соблюдении этикета.

— О, я уверена, что госпожа Лейла всегда заботится исключительно о благе дома, — я позволила себе легкую улыбку и робко (насколько то мне позволял характер) глянула на оглана. Ровно так, чтобы это выглядело так, что мне вроде как и хочется робость проявить, но получается с трудом. — Как и мы все.

Арслан усмехнулся, наблюдая за нашим словесным поединком:

— Интересно видеть, как быстро вы находите общий язык, — он перевел взгляд на Лейлу. Та состроила лицо преданное и покаянное. — Но мне не нравится, когда в моем доме говорят о других правителях без должного уважения. Князь Ярослав — мой союзник, и его дочь вскоре станет моей женой.

Лейла низко склонилась, даже волосами пола коснулась. Вон, какая гибкая.

— Прошу прощения, мой господин. Я не хотела проявить неуважение.

— Не мне ты должна приносить извинения, — отрезал Арслан. Лейла от того едва заметно дрогнула. А я едва не заулыбалась еще шире.

Конечно, как же она передо мной извиняться станет?

Но Лейла, стоит отдать ей должное, все же выпрямилась с достоинством. На меня воззрилась, воздуха в грудь набрала и тембром своим любвеобильным слащавым выдала мне извинение:

— Прошу простить меня, княжна. В своей любви к моему оглану и этому дому я забылась. Я не желала задеть честь твоего отца.

Ой, поглядите на нее. Сама вон зубами скрежетать готова, но держится.

— Конечно, — я кивнула все с той же покладистой улыбкой. — В новом доме всегда непросто привыкнуть к чужим обычаям. Я понимаю твое беспокойство.

Арслан снова осмотрел комнату, задержав взгляд на разбитой вазе и разбросанных подушках:

— Айбике, я жду, что к моему возвращению здесь будет порядок. И в обстановке, — он многозначительно посмотрел на Лейлу, — и в умах.

— Да, мой господин, — Айбике тоже низко поклонилась.

Ну все, похоже, конфликт исчерпан.

И будто бы услышав эту мою мысль. Будто бы снова желая спровоцировать своих наложниц, оглан выдал:

— Завтра поедем на изумрудное озеро. Подготовьтесь.

По гарему расползлось странным шепотом. Чего это они так взволновались?