Я сам не понял, как эта фраза сорвалась с моих губ. Увидел, как удивление расширило ее глаза, услышал, как запнулся ее смех и тут же попытался все свести в шутку:

– Правда такого мужа я никому не посоветую. Перевернусь во сне на другой бок и раздавлю.

– Слонопотам превратит любую девушку в камбалу, – хихикнула Забава. Приподняла мою руку, покачала ее на ладонях, словно примерялась к весу, и поцокала языком. – М-да… Туша ты та ещё, конечно. И характер на плюшевого мишку не тянет от слова никак.

– Вот и договорились.

– Ну и дурак.

– Что? – теперь уже пришел мой черед удивляться, а Забава дернула ручку на двери и, выпрыгнув из машины, пошла к дому.

Быстро поднялась по лестнице и свернула к террасе, что-то высматривая в окне. Я подхватил конверт и неторопливо подошёл к ней, вставая чуть поодаль.

– Не, ты только не подумай, что я навязываюсь или уговариваю, но иди и сам посмотри, – показала она ладошкой на отражение в стекле и дернула меня за ладонь, чтобы я встал вплотную. – Смотри! Я такая маленькая, а ты такой огромный. Представь, как со стороны мозговзрывающе смотрится. Ух прямо!

Действительно, ух. Медведь и Дюймовочка.

– Контрастненько, да? – спросила Забава.

– Есть такое, – согласно кивнул я.

– Короче, ты пока не торопись и хорошенько все ещё раз обдумай. Мало ли на кого психологически надавить нужно будет или там фееричное появление организовать… – посмотрела на меня и захохотала. – Ой, не могу! Ты что так напрягся-то сразу? Ха-ха-ха-ха! Да расслабься! – Забава замахала ладошкой, все сильнее заливаясь смехом. – Ой, мамочки! Я такая взяла и уши развесила, да? Ха-ха-ха! Замуж!? Иди в пень!

И у меня загудело в голове от заворочавшегося недовольства. Я подхватил Забаву, и потащил в дом, рыча тем самым ни разу не плюшевым медведем:

– Как будто я тебя спрашивать собираюсь.

– Ой, мамочки, спасите-помогите! – заверещала Забава, молотя меня ладошками по спине и хохоча одновременно. – Люди! Спасите! Не хочу замуж за шкафину-у-у! Не хочу! Принца хочу-у-у-у! Лайк! Дюк! Бык! Кто-нибудь! Спа-а-а-а-си-и-и-и-те-е-е!!!

– Кляп вставлю и наручниками прикую, – хмыкнул я.

– О-о-о… вечеринка садо-мазо? – протянула Забава, притихнув на мгновение, а потом завертелась сильнее, – Не-е-е-ет! Я не хочу кляп!

В какой-то момент она дернулась слишком резко, а я, не ожидая такого, едва успел схватить взвизгнувшую Забаву за мелькнувшую перед глазами лодыжку.

– Вот что ты за человек такой, а? – спросил, поднимая ее выше и перехватывая под грудью. – На ровном месте убиться готова.

– Замри! – Забава перевернулась на спину и вытащила из кармана телефон. – А можешь меня на вытянутой руке поднять за ногу и подержать?

– Допустим, а что… Твою мать!

Она соскользнула с моей руки и вновь повисла вниз головой, но уже хихикая.

– Забава, мать твою за ногу! – прошипел я, только где там.

Эта мартышка широко развела ноги и руки, изображая зведочку, и стала делать селфи, раскачиваясь то в одну, то в другую сторону. Пиздец! Недоблогерша доморощенная! Нашла себе аттракцион невиданной щедрости!

– Да улыбнись ты хоть разочек! – веселясь произнесла она и завизжала поросёнком, когда я рывком подбросил ее вверх и снова схватил за лодыжку, не дав со всей дури грохнуться головой об пол. – Ма-а-а-а-ама! Уф! Давай ещё разочек, а?

– Чего?

– Я видео запишу! Ну, Елисей, тебе же это проще простого.

– Видео хочешь? Сейчас ты у меня такое видео получишь…

Курс акробатического жонглирования людьми в списке моих способностей отсутствовал и, в принципе, являлся далеко не первостепенной необходимостью. Вот выключение особо активных с нанесением увечий различной степени тяжести в процессе – да. Знаем, любим, практикуем. Но видимо пришел тот час, когда грубую силу приходится применять в мирном русле. Раскачав Забаву посильнее, я подбросил ее под потолок и хмыкнул, услышав счастливый визг. Дитё малое, блин. Ещё бы этому дитю втемяшть в головушку, что стоит с осторожностью провоцировать дяденек криками: «Ещё!». Будет тебе ещё. Такое «еще» устрою, что мало не покажется. Очередные качели, визг и мне становится одновременно страшно и приятно от того, что Забава ни капли не сомневается в том, что я ее поймаю. Визжит поросёнком, размахивая руками и ногами, оказавшись в воздухе, и срывается в ультразвук, когда мои руки ее подхватывают у самого пола и, перехватив за лодыжку и запястье, начинают крутить словно карусель. Дурная. И я судя по взглядам Дюка и Быка тоже ушел не дальше. Стоят в дверях, стараясь не отсвечивать лишний раз, и ржут. Ну да. Босс ударился в детство. Плевать. Мне нравится слышать заливистых смех одной мартышки, а как это выглядит со стороны охраны – дело далеко не первостепенное.

– Все, хватит, – я ловлю Забаву и осторожно опускаю на пол, не выпуская из рук.

Игры с вестибулярным аппаратом имеют одно поганое свойство – после них мозг пару минут лихорадочно восстанавливает реальное положение тела, и оно обязательно грохнется, если все пустить на самотёк. И да, Забава мотыляется из стороны в сторону, удерживая равновесие, только из-за того, что держится за мою талию.

– Классянский! Спасибо! – выдыхает она, уткнувшись носом мне в грудь. – Ой, что ж так кружит-то… Ёжики конопатые.

– Держись, конопатая мартышка.

Я снова подхватываю ее на руки и иду к лестнице, поднимаюсь на второй этаж, а потом замираю, не зная как лучше поступить: отнести в гостевую или все же к себе в спальню. Черт!

– Может монетку дать? – прыснула Забава – никуда без ехидства, – и тут же фыркнула, сморщив нос. – В любом случае кому-то не помешало бы принять ванну для начала.

– Спинку потрешь?

– Маленький что ли?

– Погоди-ка, – опустив на пол Забаву, я обернулся назад и ткнул пальцем в холл первого этажа. – Это ведь я там сейчас Карлсона изображал и визжал на виражах? Или, может быть, я болтался вверх тормашками и вопил от восторга?

– Чего завелся-то сразу? – набычилась она. – Можно и без наездов. Потру. Мне как бы не тяжело. Может, даже сама так прозрачненько намекаю на что-нибудь р-р-р-романтичное. Ванка там, пенка, свечечки, музычка… А ты взял и весь порыв испоганил. С девушками что ли не общался?

– С такими, как ты, нет.

– Да ладно? Это я что, особенная что ли, да? Правда что ли?

И стоит, зараза, ресничками хлопает. Сама невинность и наивность.

– Да иди ты в… в пень! – прохрипел я и, бурча под нос где именно видел ее особенность, пошел в спальню.

– Ты пока там раздевайся, водичку включай, – донеслось мне в догонку. – Я через пять минут подойду и потру твою спинку. А может и не только спинку.

Промурлыкала настолько многообещающе и так интригующе, что у меня застучало в висках, но спустя секунду услышал сдавленное хихиканье за спиной и заскрипел зубами. Стерва!

Оказавшись в комнате, я несколько минут смотрел на скомканную, словно по ней прошелся ураган, постель и все никак не мог отделаться от ощущения, что из-за таких как Забава их и называют исключительно женскими именами. Также внезапно возникают, когда ничего не предвещает беды, переворачивают все вверх дном, выворачивают наружу эмоции, заставляя забыть о здравом смысле, а потом исчезают и оставляют после себя раскуроченные нервы и разорванное в лохмотья сердце. Только оказавшись в эпицентре этого катаклизма, мир со своей размеренностью и предсказуемостью становится до ужаса скучным и похожим на уже сто раз виденный и опробованный стейк – есть можно, но точно не восхищаться. В нем чего-то не хватает. Какой-то особенной пряности специй соуса или жгучей остроты перца, придающей всему свой уникальный, незабываемый вкус. И еще ощущение врезающейся в спину двери.

– Упс, извини, – хихикнула Забава, услышав мой болезненный выдох. Протиснулась в комнату и гневно протянула. – Я не поняла. А что это мы одетые стоим и двери подпираем? Отмазаться решил? Фиг тебе! – подтолкнула в сторону и пошла в ванную, добивая видом едва прикрытых футболкой ягодиц. – Не, ну ты вообще, конечно. Ни воду набрать, ни раздеться… Пипец! Я что ли сама все делать должна?

Она включила воду, взяла с полочки гель для душа и, понюхав, выдавила в ванную всю бутылку до последней капли, а потом достала из шкафа полотенце и развернулась.

– Ау! Долго тебя ждать или особого предложения ждешь? – приглашающе похлопав ладонью по ванной, Забава забралась в нее и опустилась на край, подстелив полотенце под попу. – Музыку хотя бы включи, романтик, блин. Всему учить надо.

– Сейчас, – я достал телефон и не нашел в нем ничего лучше для фона, чем сборник «Энигмы». И когда по ванной разнеслись первые аккорды, поднял взгляд. – Подойдет?

– О-о-о, – протянула Забава, закатывая глаза. – Класс! Еще бы свечи, и вообще пипец котенку!

– Есть кое-что получше, а с тобой и безопаснее, – хмыкнул я, поворачивая один из выключателей.

Верхний свет погас и его сменило приглушенное персиковое свечение от скрытых под ванной светильников. Хитроумная система перехватила музыку и стала транслировать ее с еле слышным потрескиванием фитиля через колонки, пульсируя светом в такт ритму и меняя его яркость в соответствии не менее хитрому алгоритму. Если не знать, что все это ненастоящее, хрен догадаешься, а сидя в ванной и подавно. Ну, и кто теперь ничего не шарит в романтике? Не свечи, конечно, но эффект производит не хуже. Вся комната теперь превратилась в одно большое пламя, центр которого находится в месте, где по моим изначальным задумкам оно должно рождаться.

– Ладно-ладно, признаюсь, убил. Даже прощу отсутствие лепестков роз, – подняла ладошки вверх Забава и, покусав губу, посмотрела мне в глаза. – Может уже составишь компанию, а?