Полоса репрессий, прокатившаяся по стране в середине тридцатых годов, коснулась черным крылом и жителей заводского поселка Усть-Катав. Под бравурные марши и сообщения о трудовых победах стахановцев тихо исчезали люди. Говорить об этом было в те годы не принято. Вокруг семей арестованных создавалась пустота. Поддерживать открыто дружеские отношения с такими семьями боялись. Культ личности Сталина приобрел невиданный размах. Люди слепо верили каждому его слову. Мысль о том, что арестовывают невинных, многим не приходила в голову до тех пор, пока репрессии не касались лично их семей…

Вот небольшой рассказ старейшей учительницы Зинаиды Сергеевны Клоковой (ныне Караевой) о судьбе своей семьи, пострадавшей от репрессий.

— Из наших родственников первым арестовали Михаила Васильевича Клокова. Он работал на заводе помощником главного инспектора, все знали его как честного и скромного человека, никогда не зарившегося на чужое. Принципиальность и справедливость Михаила Васильевича были всем известны. Поэтому арест его многих потряс. Казалось, что это недоразумение, что его сегодня или завтра отпустят. Полгода к нему ездила в Челябинск жена. И вдруг узнали, что после короткого суда его расстреляли. Оборвалась жизнь прекрасного, ни в чем не повинного человека…

Вторым был арестован его брат — Сергей Васильевич Клоков. Он работал на заводе юрисконсультом. Был отзывчивым и на редкость добрым человеком, хорошим специалистом. Жители поселка шли к нему за советом и помощью. Многих он выручил, казалось бы, из неминуемой беды, когда этим людям бездоказательно предъявляли обвинения. Собирал необходимые документы, решал трудные, запутанные вопросы.

Арестовали Сергея Васильевича 13 мая 1938 года и через полгода расстреляли.

Одновременно с ним был арестован и Петр Петрович Катунькин — мой дядя. Он работал на Усть-Катавском заводе начальником финансового отдела. Все помнят его как веселого, острого на язык человека. Он был всеобщим любимцем. Однако кому-то, видимо, не по душе пришлась одна из его шуток, и через несколько месяцев Петра Петровича не стало.

Дошла очередь и до моей матери — Валентины Васильевны Клоковой. Она работала учительницей, заведующей школой. Многие учились у нее и до сих пор вспоминают теплыми словами.

Арестовали ее 5 октября 1938 года. Первый год до суда она находилась в Челябинской тюрьме. Условия в камере были невыносимыми: страшная духота, теснота, грязь. Многие спали на полу вповалку. Однажды кто-то случайно наступил ей на спину, и она не поднималась целый месяц. Через год на свидании со мной она сказала, что теперь им выдают мыло и разрешают слушать радио. Появилась надежда, что их, наконец, оправдают и отпустят с миром. Однако суд состоялся, он длился ровно десять минут. Она не могла говорить и только плакала. Обвинения ей выдвинули нелепые: недоложила в новогодний подарок один пряник, проводила в первом классе контрреволюционную работу и контрреволюционное собрание. А ведь школа ее была лучшей в поселке, мать получала грамоты не только областного отдела народного образования, но и наркомата просвещения.

За «преступления» мать осудили на 10 лет. Девять лет она отбывала наказание в Красноярском крае, освобождена осенью 1948 года.

После ареста матери у нас отобрали все имущество и продали на рынке. А в наш дом вселился начальник НКВД со своею семьей.

Почти всю жизнь я несу на себе тяжкий груз этого беззакония. До сих пор перед нами даже не извинились, не говоря уж об огромных материальных и моральных издержках.

О судьбе своего отца вспоминает Сергей Иванович Стрельников — уроженец Усть-Катава:

— Отец наш, Стрельников Иван Ефимович, родился в 1876 году в крестьянской семье выходцев из Пензенской губернии, приписанных к Усть-Катавскому заводу. Работать начал с 14 лет — возил в коробах древесный уголь. Вся жизнь его была связана с заводом. Трудился много, ведь приходилось кормить семью из восьми человек.

Уже в 1905—1907 годах отец разделял передовые революционные взгляды. За голенищами сапог не раз проносил на завод революционные прокламации, вел среди рабочих пропаганду. За это полиция установила над ним негласный надзор.

Октябрьскую революцию он встретил с радостью, активно включился в общественную деятельность. Неоднократно избирался депутатом поселкового Совета, работал председателем правления потребкооперации. К мнению его прислушивались руководители предприятия. Ему доверили возглавить котельно-сборочную бригаду, состоящую из 20 человек. На основе бригадного подряда она выполняла сложные работы по установке ферм, перекрытий, строительству воздухопроводов. Бригада много раз премировалась. Все шло благополучно.

Но вот наступил роковой 1938 год. На 62-м году жизни, без предъявления каких-либо обвинений, отец был арестован. Мы стали детьми «врага народа».

До сих пор не известно, где наш отец похоронен. Следы его затерялись.

Рассказывает член Усть-Катавского общества «Мемориал» А. И. Клюев:

— В 1937—1938 годах было репрессировано много работников завода. В большой степени аресты коснулись людей, проявивших себя на общественной работе. Среди репрессированных — директор завода Иван Мартынович Самарин, начальники цехов — Федор Иванович Баландин и Семен Ильич Зуев. Погибли в сталинских застенках многие образованные и культурные жители заводского поселка: И. С. Кузнецов, Е. В. Василевский, Е. Л. Декабрун, С. К. Иванцов, Б. А. Бастрыков, И. Г. Кувайцев и другие.

Общество «Мемориал» уже установило имена 180 жертв беззакония. Это очень большая цифра для небольшого рабочего поселка, каким был в то время Усть-Катав.

Старожилы города тепло вспоминают Федора Ивановича Баландина. Ветеран партии, войны и труда С. И. Наруков рассказывает:

— В тридцатые годы я работал в электроцехе монтером. Начальником цеха был Баландин. По его инициативе мы электрифицировали деревню Орловку. 6 ноября 1931 года впервые включили рубильник, и деревня осветилась ярким светом. Пожилые люди радовались, словно дети. Все обнимали друг друга, было шумно от восторга. Один колхозник обнял Федора Ивановича, поцеловал его и сказал: «Большое тебе спасибо!»

Кто может сейчас сказать, почему именно самые лучшие, открытые душой люди погибли в то тревожное время? От рук сталинских палачей также пали Иосиф Георгиевич Правдин — организатор революционной борьбы в Усть-Катаве и один из первых кавалеров ордена Красного Знамени Петр Савельевич Мохначев.

Память безвинных жертв взывает: не допустите снова этих черных дней!