Глава 12. Как сделать короля

Матье Делорм заставил короля Франции ждать сорок семь минут.

Луи знал точно.

Первые десять он наблюдал, как тот ведёт урок.

Следующие двадцать пытался убедить себя, что вовсе не считает время.

На тридцать пятой минуте Бонтан начал улыбаться.

На сороковой Луи это заметил.

— Что?

— Ничего, сир.

— Не называйте меня так.

— Конечно, сир.

— Александр.

— Луи.

Получилось настолько плохо, что Луи поморщился.

— Лучше молчите.

— С удовольствием.

Они стояли под старой липой возле школы. Октябрьское солнце уже опустилось ниже, свет стал густым, медовым. На каменной стене лежали тени ветвей. За деревней золотились виноградники, разбегаясь по пологим бургундским склонам ровными полосами. Между ними темнела вспаханная земля.

Пахло дымом.

Виноградной лозой.

Сыростью.

И навозом.

Последнее безжалостно разрушало романтический образ Франции.

Луи посмотрел на сапог.

— Я наступил?

Бонтан посмотрел вниз.

— Да.

— Чёрт.

— Сельская жизнь.

— Мне начинает казаться, что Ле-Орм меня слишком хорошо подготовил.

— Вы хотели другую жизнь.

— Не настолько другую.

Из школы донёсся детский смех.

Матье что-то сказал.

Дети заговорили все сразу.

Луи снова посмотрел через открытое окно.

Странное ощущение не проходило.

Он видел собственные жесты.

Не точно.

Отголосками.

Матье, объясняя, чуть наклонял голову.

Луи делал так же.

Когда сердился на особенно нелепый доклад.

Матье прищуривался левым глазом, когда думал.

Луи — правым.

Улыбка совершенно другая.

Осанка другая.

Походка другая.

И всё равно…

— Если долго смотреть, — тихо сказал Бонтан, — сходство становится меньше.

— Знаю.

— Это плохо?

— Наоборот.

Бонтан посмотрел.

— Если человек будет копией, люди начнут искать различия.

— А если похож достаточно…

— Остальное можно создать.

Луи повернулся.

— Вы слишком быстро поняли.

— Я пока ничего не понял.

— Врёте.

— Немного.

Луи вздохнул.

— Все вокруг меня научились этому слову.

— Возможно, проблема не в окружающих.

— Александр.

— Молчу.

Дверь школы наконец открылась.

На улицу высыпали дети.

Мальчишки сразу побежали.

Две девочки остались возле Матье и что-то спрашивали.

Он терпеливо объяснил.

Одна показала лист.

Матье присел, написал пальцем что-то прямо на земле.

Луи видел только линии.

Геометрия.

Девочка поняла.

Улыбнулась.

Побежала.

Матье поднялся.

Отряхнул колени.

Посмотрел на Луи.

— Теперь могу.

— Наконец-то.

Матье поднял бровь.

— Вы торопились?

— Нет.

Бонтан кашлянул.

Луи посмотрел на него.

Матье заметил.

— Значит, торопились.

— Немного.

— Тогда надо было предупредить.

— Я привык, что люди…

Луи остановился.

Матье ждал.

— Что?

— Ничего.

— Хорошее начало разговора.

— У вас есть вино?

— Есть.

— Уже лучше.

---

Дом Матье оказался ещё меньше школы.

Две комнаты внизу.

Наверху — спальня.

Кухня была одновременно столовой, кабинетом и складом странных вещей.

На полках стояли книги.

Рядом — банки с семенами.

Сушёные растения.

Камни.

Какие-то корни.

На подоконнике лежали три яблока и дохлый жук.

Луи посмотрел на жука.

— Он вам дорог?

Матье снял плащ.

— Что?

— Жук.

— Нет.

— Тогда почему он на окне?

— Хотел посмотреть строение крыльев.

Луи посмотрел на Бонтана.

Тот сохранял достоинство.

— У меня во дворце люди коллекционируют фарфор, — сказал Луи.

Матье достал бутылку.

— У вас есть дворец?

— Образно.

— Вы странный.

— Мне говорили.

Вино было местное.

Простое.

Хорошее.

Матье поставил на стол хлеб, сыр и миску орехов.

— Итак.

Он сел.

— Работа.

Луи посмотрел на Бонтана.

Тот едва заметно кивнул.

— Сначала несколько вопросов.

— Тогда это не работа.

— Почему?

— Это допрос.

— Вы всегда спорите?

— Если человек задаёт глупые вопросы.

Луи улыбнулся.

— Мне определённо нравится.

— Что?

— Ничего. Сколько вам лет?

— Тридцать девять.

— Женаты?

— Нет.

— Были?

— Нет.

— Дети?

— Нет.

— Родители?

— Умерли.

— Братья?

— Старший погиб много лет назад.

— Сёстры?

— Нет.

— Родственники?

— Дальние.

— Долги?

Матье перестал улыбаться.

— Нет.

— Азартные игры?

— Нет.

— Женщины?

— Иногда.

— Насколько иногда?

— А это тоже относится к работе?

— Возможно.

Матье откинулся.

— Теперь моя очередь.

— Пожалуйста.

— Кто вы?

Луи взял бокал.

— Луи.

— Это я уже слышал.

— Пока достаточно.

— Тогда и «иногда» достаточно.

Бонтан опустил голову.

Луи посмотрел на него.

— Вам смешно?

— Нет.

— Очень.

— Немного.

Матье наблюдал за ними.

— Вы не братья.

— Нет.

— Он вам служит.

Луи замер.

Бонтан тоже.

— Почему решили?

— Он не садится раньше вас.

Матье указал на Бонтана.

— Даже у себя в доме?

— Это ваш дом.

— Именно. Но он всё равно ждал, пока сядете вы.

Луи посмотрел на Бонтана.

— Садитесь первым.

— Нет.

— Вот.

Матье улыбнулся.

— Ещё он всё время смотрит на дверь.

— Осторожный.

— И на окна.

— Очень осторожный.

— И когда вы назвали его Александром, он чуть не ответил вам титулом.

Тишина.

Луи медленно поставил бокал.

— Вы опасно наблюдательны.

— Для учителя полезно.

— Почему?

— Дети лгут хуже взрослых, но чаще.

Луи рассмеялся.

— Хорошо.

— Так кто вы?

— Человек, который может предложить вам очень много денег.

— Уже неинтересно.

— Почему?

— Если первое достоинство работы — деньги, сама работа обычно мерзкая.

— Не всегда.

— Тогда назовите второе.

Луи подумал.

— Власть.

Матье поморщился.

— Ещё хуже.

Бонтан посмотрел на Луи.

Луи вздохнул.

— Вы совершенно неудобный человек.

— А вы искали удобного?

— Нет.

И это была правда.

---

Они говорили два часа.

О земле.

О воде.

О школах.

О винограде.

Луи постепенно забыл, зачем приехал.

Почти.

— Почему здесь урожай хуже на северном склоне? — спросил он.

Матье взял орех.

Расколол.

— Потому что господин де Бриан упрямый осёл.

— Научное объяснение.

— Самое точное.

— А если подробнее?

— Он сажает там то же, что на южном.

— Почему?

— Потому что его отец сажал.

— А отец?

— Потому что дед.

— А дед?

— Вероятно, тоже был ослом.

Луи рассмеялся.

— И вы пытались объяснить?

— Три года.

— Результат?

— Он перестал со мной здороваться.

— Значит, неудача.

— Нет.

— Почему?

— Его сын слушает.

Луи перестал смеяться.

Вот.

Не приказ.

Не чудо.

Следующее поколение.

— А школа?

— Что школа?

— Зачем вам она? Могли бы заниматься землёй.

— Земля медленно меняется.

— А дети?

— Быстрее.

Луи смотрел.

— Что вы им преподаёте?

— Читать. Писать. Считать.

— И всё?

— Нет.

— Что ещё?

— То, что пригодится.

— Например?

— Как измерить поле. Посчитать урожай. Не дать торговцу обмануть себя на весах. Понять, почему вода течёт вниз.

— Они и так знают, что вниз.

— Вы удивитесь.

— Уже.

Матье улыбнулся.

— Девочки тоже?

— Конечно.

— Почему «конечно»?

Матье посмотрел как на идиота.

— Потому что они тоже люди.

Луи медленно улыбнулся.

Элоди бы его полюбила.

Это было опасно.

Очень.

— Что?

— Ничего.

— Вы опять.

— У меня дочь.

Слова прозвучали естественно.

Матье кивнул.

— Возраст?

— Восемнадцать.

— Учится?

— Сейчас очень серьёзно.

— Что?

— Математика, латынь, естественные науки, история…

— Хорошо.

— …и право.

Матье поморщился.

— Соболезную.

— Почему?

— Скоро начнёт спорить ещё лучше.

Луи рассмеялся.

— Уже.

— Тогда поздно.

---

К вечеру Луи понял главное.

Матье был совершенно не готов стать королём.

Именно поэтому подходил.

Он не любил власть.

Не любил богатство ради богатства.

Не мечтал о дворе.

Не был впечатлён громкими фамилиями.

Имел собственное мнение.

Умел слушать.

И умел говорить «нет».

Последнее Луи особенно оценил.

Потому что Франции был нужен не актёр.

А человек, который однажды сможет принимать решения без подсказки.

Оставалась мелочь.

Рассказать ему, какую работу предлагают.

---

— Мне пора, — сказал Матье.

Луи посмотрел в окно.

Темно.

— Куда?

— К соседу.

— Зачем?

— Корова телится.

Луи моргнул.

— Вы ещё и ветеринар?

— Нет.

— Тогда…

— У него одна рука плохо работает.

— А.

Матье встал.

— Продолжим завтра?

Луи посмотрел на Бонтана.

— Да.

— Хорошо.

— Во сколько?

— После уроков.

Луи закрыл глаза.

— Конечно.

Матье улыбнулся.

— Вы опять торопитесь?

— Уже нет.

— Учитесь.

Он накинул плащ.

Вышел.

Луи дождался, пока дверь закроется.

Потом сказал:

— Я его ненавижу.

Бонтан спокойно допил вино.

— Нет.

— Немного.

— Тоже нет.

— Он мне нравится.

— Вижу.

Луи встал.

Прошёлся по маленькой комнате.

— Что думаете?

— Сходство достаточно.

— Не о лице.

— Умный.

— Да.

— Независимый.

— Да.

— Не боится людей выше себя.

— Пока не знает, насколько выше.

— Именно.

Луи остановился.

— А если откажется?

— Откажется.

Луи повернулся.

— Почему так уверенно?

— Я бы отказался.

— Вы служите мне двадцать лет.

— Поэтому.

Луи рассмеялся.

— Спасибо.

— Сир, вы собираетесь предложить человеку отказаться от собственной жизни и стать вами.

— Да.

— Он разумный.

— Да.

— Значит, откажется.

— Очень обнадёживает.

— Вы хотели правду.

— Иногда ненавижу эту привычку окружающих.

---

На следующий день Матье узнал, кто такой Луи.

Не так, как планировалось.

Виновата была девочка лет девяти.

Луи стоял возле школы.

Ждал.

Уже привычно.

Бонтан уехал на несколько часов.

Матье был внутри.

По дороге прошла телега.

Потом ещё одна.

Из первой вышел мужчина.

Посмотрел на Луи.

Замер.

Луи почувствовал.

Чёрт.

Мужчина побледнел.

Снял шапку.

Упал на колено.

— Ваше величество.

Дети возле школы замолчали.

Луи закрыл глаза.

— Встаньте.

Поздно.

Девочка завизжала:

— Король!

Дверь школы распахнулась.

Матье вышел.

Посмотрел на мужчину на коленях.

На Луи.

На детей.

Снова на Луи.

Тишина.

— О, — сказал он.

Луи вздохнул.

— Да.

Матье медленно снял шляпу.

Но не поклонился.

Просто стоял.

— Людовик.

— Четырнадцатый.

— Я знаю, какой.

Луи почти улыбнулся.

— Хорошо.

Матье смотрел.

На лицо.

На одежду.

На сапоги.

На всё.

— Поэтому он не садился раньше вас.

— Да.

— Поэтому окна.

— Да.

— Поэтому власть.

— Да.

— И деньги.

— Да.

Матье помолчал.

— И дочь.

— Она настоящая.

— Я не сомневался.

Девочка рядом прошептала:

— Господин Делорм, это правда король?

Матье посмотрел на неё.

— Похоже.

— А почему он здесь?

Матье перевёл взгляд на Луи.

— Я тоже очень хочу знать.

---

Разговор продолжили в доме.

На этот раз Матье налил себе вина больше.

Луи не комментировал.

— Итак.

— Да.

— Король Франции приехал ко мне.

— Да.

— Тайно.

— Да.

— Чтобы предложить работу.

— Да.

Матье выпил.

— Нет.

Луи моргнул.

— Я ещё не предложил.

— Неважно.

— Почему?

— Потому что если король Франции приезжает тайно в деревню, работа мне точно не нужна.

— Логично.

— Рад, что согласны.

— Но выслушайте.

— Зачем?

— Любопытство.

Матье посмотрел.

— Вы на него рассчитываете?

— Очень.

— Нечестно.

— Я король.

— Это я уже понял.

Луи улыбнулся.

— Вы похожи на меня.

Матье перестал двигаться.

— Что?

— Внешне.

— Нет.

— Да.

— Немного.

— Достаточно.

Матье посмотрел.

Долго.

Потом подошёл к маленькому мутноватому зеркалу на стене.

Посмотрел на себя.

На Луи.

Снова на себя.

— Чёрт.

— Именно.

Матье повернулся.

— Это поэтому?

— Да.

— Работа связана с этим?

— Полностью.

Матье сел.

— Нет.

— Опять?

— Теперь ещё увереннее.

Луи рассмеялся.

— Я хочу, чтобы вы научились быть мной.

Тишина.

Матье моргнул.

— Простите?

— Не сейчас.

— Это должно успокаивать?

— Через несколько лет.

— Нет.

— Вы даже не…

— Нет.

— Я предлагаю…

— Нет.

— Вы не знаете что.

— Мне достаточно.

— Матье.

— Ваше величество.

Первый раз.

И прозвучало не почтительно.

Предупреждающе.

— Я учитель.

— Знаю.

— Мне нравится моя жизнь.

— Знаю.

— У меня школа.

— Знаю.

— Земля.

— Знаю.

— Люди.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Луи замолчал.

Потому что хочу вашу жизнь.

Слишком жестоко.

Слишком честно.

— Потому что я хочу однажды перестать быть королём.

Матье смотрел.

— Нельзя.

— Знаю.

— Тогда…

— Поэтому вы.

Матье встал.

— Нет.

— Сядьте.

— Нет.

— Это не приказ.

— Хорошо.

Он остался стоять.

Луи тоже поднялся.

Они оказались почти одного роста.

Лицом к лицу.

И сходство стало пугающим.

— Почему? — спросил Матье.

— Что?

— Почему вы хотите уйти?

Луи подумал.

— Потому что я понял, что корона — работа.

— Удобная мысль для человека, которому она досталась по рождению.

Удар.

Луи принял.

— Да.

— Для остальных король — не работа.

— Знаю.

— Это государство.

— Знаю.

— Война.

— Иногда.

— Налоги.

— Да.

— Законы.

— Да.

— Люди умирают от ваших решений.

— Да.

Матье смотрел.

— И вы хотите отдать всё это учителю?

— Не сейчас.

— Через несколько лет я не перестану быть учителем.

— Надеюсь.

Матье замер.

Луи продолжил:

— Мне не нужен ещё один я.

— Тогда зачем лицо?

— Чтобы Франция не заметила замену.

Матье рассмеялся.

Один раз.

Без веселья.

— Вы сумасшедший.

— Возможно.

— Это измена.

— Кому?

— Франции.

— Если новый король будет хуже — да.

— Я не король!

— Пока.

— Нет.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Отказывайтесь.

Матье не ожидал.

— И всё?

— Да.

— Вы приехали сюда…

— Чтобы спросить.

— Короли не спрашивают.

Луи улыбнулся.

— Этот иногда.

Матье смотрел.

— Вы действительно странный.

— Мне говорили.

— И что теперь?

— Поеду домой.

— В Версаль?

Луи помолчал.

— Сначала в другое место.

Матье заметил.

Конечно.

— Женщина?

— Семья.

Что-то в лице Матье изменилось.

— Вот зачем.

— Не только.

— Но поэтому сейчас.

— Да.

— У вас есть наследники.

— Есть.

— Тогда почему…

— Потому что я не хочу просто передать трон сыну раньше времени и оставить Европу гадать, что произошло. И не хочу гражданской игры вокруг слабого перехода.

— А хотите подменить короля.

— Да.

— Это безумнее.

— Зато стабильнее.

Матье рассмеялся.

— Вы ещё и уверены.

— Нет.

Луи посмотрел прямо.

— Именно поэтому я здесь.

---

Они уехали утром.

Матье не вышел проводить.

Луи сел на коня.

Бонтан спросил:

— Всё?

— Всё.

— Отказал?

— Очень качественно.

— Я предупреждал.

— Знаю.

Они тронулись.

Дорога шла через виноградники.

Утро было холодным, ясным. В низинах лежал туман. Солнце золотило верхушки холмов.

Через четверть часа позади послышался конский топот.

Луи обернулся.

Матье.

На старой гнедой лошади.

Без шляпы.

Он догнал.

— Ваше величество!

Луи остановился.

— Передумали?

— Нет.

— Жаль.

Матье тяжело дышал.

— Я хочу знать одно.

— Что?

— Если я соглашусь…

Луи поднял бровь.

— Вы же не соглашаетесь.

— Если.

— Хорошо.

— Школа?

— Что школа?

— Что с ней будет?

Луи понял.

Не деньги.

Не дворец.

Не титул.

Школа.

— Останется.

— Учитель?

— Найдём.

— Хороший.

— Вы выберете.

— И дети будут учиться бесплатно?

— Да.

— Девочки тоже.

— Да.

Матье молчал.

— И земля?

— Какая?

— Я хочу продолжить опыты.

— Финансирование получите.

— Не как милость.

— Как государственную программу, если докажете пользу.

Матье прищурился.

— Вы умеете торговаться.

— У меня тёща.

— Что?

— Долго объяснять.

Матье посмотрел на дорогу.

— Я всё ещё говорю нет.

— Я услышал.

— Но…

Луи ждал.

— Я хочу увидеть, что вы сделали.

— Где?

— Во Франции.

— Вы живёте во Франции.

— Нет.

Матье покачал головой.

— Я вижу свою деревню. Соседние. Иногда Отён. Вы говорите, что меняли дороги, школы, медицину, хозяйство. Я хочу увидеть.

Луи улыбнулся.

— Зачем?

— Чтобы понять, что за человек просит меня однажды стать им.

Вот.

Луи кивнул.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

— Я хочу увидеть вашу семью.

Улыбка исчезла.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они не знают.

— Тогда как я пойму?

— Что?

— Ради чего вы готовы совершить государственное преступление.

Луи смотрел.

Матье выдержал.

— Нет.

— Тогда я окончательно отказываюсь.

— Вы уже окончательно отказались.

— Теперь ещё окончательнее.

Бонтан кашлянул.

Луи посмотрел на него.

Тот был невозмутим.

Предатель.

— Хорошо, — сказал Луи.

Матье удивился.

— Что?

— Не сейчас.

— Когда?

— Когда решу, что вы не опасны.

— Вы приехали предлагать мне корону.

— Это другое.

— Конечно.

Луи развернул коня.

— Возвращайтесь к детям.

— А вы?

— Домой.

Матье посмотрел вслед.

— В Версаль?

Луи не обернулся.

— Нет.

---

Женевьева увидела Матье через три месяца.

Луи не планировал.

Вообще.

Он планировал ещё минимум полгода держать две части жизни отдельно.

Судьба снова решила посмеяться.

Матье приехал в Ле-Орм сам.

В феврале.

Без предупреждения.

В снег.

Луи в это время сидел на кухне.

И чистил яблоко.

Не потому что королю Франции больше нечем было заняться.

А потому что Женевьева заявила, что человек, который съел последнюю булочку, может хотя бы помочь с яблоками.

Луи попытался возразить, что последнюю булочку съел Жюльен.

Жюльен предал отца и сообщил, что видел, как тот съел две.

Элоди потребовала справедливого суда.

Мадлен смеялась.

В результате король Франции чистил яблоки.

— Слишком толсто, — сказала Женевьева.

— Что?

— Кожура.

— Нормально.

— Половину яблока снимаете.

— Это моё яблоко.

— Моё.

— Я оплатил крышу.

— В долг.

— Я всё ещё об этом жалею.

Элоди читала у огня.

— Папа, бабушка права.

— Вас никто не спрашивал.

— Я гражданин Франции.

— Вы женщина.

Тишина.

Элоди медленно подняла глаза.

Луи понял.

— Это была шутка.

— Плохая.

— Очень.

— Продолжайте.

— Я уже пожалел.

— Нет. Мне интересно.

Женевьева села.

— Мне тоже.

Луи посмотрел на обеих.

— Мадлен.

Она подняла руки.

— Не вмешиваюсь.

— Жюльен?

— Я хочу жить.

— Бонтан?

Александр у окна сказал:

— Я вообще не здесь.

Элоди закрыла книгу.

— Итак. Женщина не гражданин?

— Элоди.

— Я слушаю.

— Вы прекрасно знаете, что я думаю.

— Хочу услышать.

— Женщина человек.

— Великодушно.

— Имеет право учиться.

— Уже лучше.

— Владеть имуществом.

Женевьева подняла бровь.

— Смело.

— При разумных юридических условиях.

— А-а.

Элоди улыбнулась.

— Вот и поймали.

— Кого?!

— Короля.

— Я ем яблоко!

— Чистите.

— Уже нет!

Стук в дверь спас монархию.

Жюльен встал.

— Я открою.

Через минуту вернулся.

Лицо странное.

— Папа.

— Что?

— Там человек.

— Поздравляю.

— Он…

Жюльен посмотрел на Луи.

Потом снова в коридор.

— Очень похож на вас.

Яблоко выпало из руки.

Бонтан закрыл глаза.

Луи медленно встал.

— Чёрт.

Женевьева прищурилась.

— Что происходит?

— Ничего.

— Луи.

— Сейчас.

Он вышел.

Матье стоял в прихожей.

Весь в снегу.

— Вы с ума сошли?!

— Возможно.

— Как вы нашли?!

— Бонтан.

Луи повернулся.

Александр стоял в дверях кухни.

— Александр.

— Сир.

— Вы мертвы.

— Вероятно.

Матье снял шляпу.

— Я настоял.

— Вы не должны были!

— Вы обещали показать.

— Когда я решу!

— Три месяца.

— Это не срок!

За спиной раздался голос Женевьевы:

— Кто это?

Луи закрыл глаза.

Всё.

Он повернулся.

Женевьева стояла в дверях.

За ней Элоди.

Мадлен.

Жюльен.

Четыре лица.

Потом все посмотрели на Матье.

Тишина.

Элоди первой сказала:

— О.

Луи поднял палец.

— Даже не начинай.

Она подошла ближе.

Посмотрела на Матье.

Потом на отца.

Снова на Матье.

— Папа.

— Да.

— Почему у нас второй вы?

— Очень хороший вопрос.

Женевьева не говорила.

Это пугало сильнее.

Мадлен побледнела.

Луи сразу подошёл к ней.

— Всё хорошо.

Она смотрела на Матье.

— Кто он?

— Матье Делорм.

— И почему…

Она посмотрела на Луи.

Поняла.

Нет.

Не всё.

Но достаточно.

— Луи.

— Я объясню.

Женевьева сказала:

— Сейчас.

Матье тихо спросил:

— Это ваша тёща?

Луи повернулся.

— Матье.

— Что?

— Молчите.

Женевьева посмотрела на Делорма.

— Будущая.

Луи замер.

Мадлен замерла.

Элоди распахнула глаза.

Жюльен поперхнулся воздухом.

Матье улыбнулся.

— Понятно.

Луи медленно повернулся к Женевьеве.

— Что вы сказали?

Она спокойно ответила:

— Не отвлекайтесь.

— Мадам.

— Потом.

— Нет, подождите…

Элоди начала смеяться.

— Папа покраснел.

— Я не покраснел!

Мадлен закрыла лицо ладонью.

Матье смотрел на происходящее.

И впервые с момента знакомства выглядел совершенно растерянным.

Женевьева указала на него.

— Садитесь.

Он сел.

Сразу.

Луи посмотрел.

— Предатель.

— Она страшная.

— Я предупреждал.

Женевьева села напротив.

— Теперь объясняйте.

---

Объяснение заняло час.

Потом ещё один.

Потом Женевьева потребовала повторить некоторые места.

Мадлен почти не говорила.

Элоди задавала вопросы.

Много.

Жюльен ходил по комнате.

Матье сидел.

Луи чувствовал себя обвиняемым.

— Итак, — сказала Женевьева. — Вы хотите заменить себя.

— Возможно.

— Им.

— Возможно.

— Перестаньте говорить «возможно».

— Пока ничего не решено.

— Вы нашли человека с вашим лицом.

— Не моим.

Элоди сказала:

— Почти вашим.

Матье:

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Уже понял.

Женевьева продолжила:

— Хотите несколько лет учить его.

— Да.

— Двору.

— Да.

— Политике.

— Да.

— людям.

— Да.

— А потом?

Луи посмотрел на Мадлен.

Она смотрела на него.

— Потом я уйду.

Тишина.

Мадлен побледнела ещё сильнее.

— Куда?

Луи подошёл.

— К вам.

Она моргнула.

— Что?

— Если вы захотите.

— Луи…

— Я не хочу просто исчезнуть из дворца. Я хочу перестать быть королём.

Элоди тихо сказала:

— Совсем?

— Совсем.

— И стать кем?

Луи посмотрел на Матье.

— Им.

Матье поднял руку.

— Я всё ещё не согласился.

— Мы помним, — сказала Женевьева.

Он опустил руку.

— Хорошо.

Жюльен сел.

— А настоящий Матье?

— Станет мной.

— Это безумие.

— Да.

Элоди посмотрела на Матье.

— Вы умеете ездить верхом?

— Да.

— Танцевать?

— Нет.

— Фехтовать?

— Плохо.

— Латынь?

— Да.

— Испанский?

— Нет.

— Итальянский?

— Немного.

Она посмотрела на отца.

— Ужас.

— Спасибо за поддержку.

— Я оцениваю материал.

Матье прищурился.

— А вы всегда такая?

— Да.

— Понятно, почему он хочет уйти.

Элоди открыла рот.

Луи начал смеяться.

— Мне нравится.

— Папа!

— Что?

— Он наглый.

— Именно.

— Это не достоинство.

Женевьева сказала:

— В нашей семье — почти обязательное.

Мадлен вдруг рассмеялась.

Тихо.

Нервно.

Но рассмеялась.

Луи посмотрел.

Она вытерла глаза.

— Простите.

— За что?

— Я пытаюсь понять.

— Знаю.

— Вы хотите отказаться от Франции.

— Нет.

— Но…

— От власти.

Мадлен смотрела.

— Ради нас?

Луи подумал.

— Ради себя.

Она замерла.

Он продолжил:

— И ради вас. Но если я скажу только «ради вас», однажды это станет грузом, который я положу вам на плечи. Я не хочу.

Мадлен медленно выдохнула.

— Я сам этого хочу.

Он посмотрел на детей.

На Женевьеву.

— Хочу узнать, кем могу быть, если никто не встаёт, когда я вхожу.

Элоди улыбнулась.

Грустно.

— Я иногда встаю.

— Когда хотите что-то украсть со стола.

— Это другое.

Луи улыбнулся.

Мадлен взяла его руку.

— А если он откажется?

Все посмотрели на Матье.

Он вздохнул.

— Почему вы все смотрите?

Женевьева сказала:

— Потому что вы мешаете плану.

— Я вообще-то был дома.

— Теперь вы здесь.

— Меня сюда практически похитили.

Бонтан из угла сказал:

— Вы сами сели в карету.

— Под психологическим давлением.

— Вы трижды потребовали ехать быстрее.

— Мне было интересно.

Элоди улыбнулась.

— Всё. Он наш.

Матье посмотрел на Луи.

— Я начинаю понимать, почему вы устали.

— Поздно.

---

Матье остался в Ле-Орме на неделю.

На третий день перестал говорить «нет».

Но «да» ещё не сказал.

Женевьева проверяла его хуже любого министра.

— Если урожай падает три года подряд?

— Сначала выяснить причину.

— Война.

— Какая?

— Неважно.

— Важно.

— Почему?

— Если война рядом, проблема в людях и полях. Если далеко — в налогах и перевозке.

Женевьева посмотрела на Луи.

— Этот мне нравится.

— Я его нашёл.

— Бонтан.

— Технически…

— Бонтан.

— Хорошо.

Элоди проверяла историю.

— Генрих IV?

— Хороший король.

— Плохой ответ.

— Почему?

— Слишком простой.

— Тогда хороший политик, плохой муж и человек, которому очень повезло пережить часть собственных ошибок.

Элоди улыбнулась.

— Лучше.

Жюльен посадил Матье на Лисетту.

— Не трогайте рот.

— Я знаю.

— Слишком жёстко.

— Я не…

Лисетта дёрнула головой.

— Видите?

— Ваша лошадь вредная.

— Умная.

— Это одно и то же?

Луи сказал:

— Иногда.

Мадлен наблюдала.

Больше всего её тревожило не сходство.

А то, что план становился реальным.

Ночью она лежала рядом с Луи.

Тихо.

Он почувствовал.

— Говорите.

— Боюсь.

— Я тоже.

Она повернулась.

— А если вас разоблачат?

— Плохо.

— Это не ответ.

— Очень плохо.

— Луи.

— Я знаю.

Она коснулась его лица.

— Я только нашла вас.

Фраза ударила.

Луи обнял её.

— Я никуда не уйду без подготовки.

— Обещаете?

— Да.

— И не сделаете ничего только потому, что устали?

— Да.

— И если поймёте, что это опасно для детей…

— Остановлюсь.

Мадлен смотрела.

— Даже если придётся остаться королём?

Луи долго молчал.

— Да.

Она поцеловала.

Медленно.

Тепло.

Потом прижалась.

— Тогда я с вами.

Луи закрыл глаза.

— Вы уверены?

— Нет.

Он улыбнулся.

— Хороший ответ.

— Учусь.

---

На седьмой день Матье попросил поговорить вдвоём.

Они вышли к конюшне.

Февральское солнце блестело на снегу. С крыши уже капало. Воздух пах приближающейся весной.

— Я согласен.

Луи остановился.

— На что?

— Учиться.

— Не стать королём?

— Нет.

— Тогда…

— Я согласен учиться.

Матье смотрел прямо.

— Посмотреть ваш двор. Министров. Работу. Решения. Понять, смогу ли.

— А потом?

— Потом решу.

Луи улыбнулся.

— Справедливо.

— Условия.

— Конечно.

— Моя школа остаётся.

— Да.

— Я сам выберу нового учителя.

— Да.

— Земельные опыты продолжаются.

— Если они разумные.

— Я решу.

— Нет.

Матье прищурился.

— Началось.

— Государственные деньги.

— Хорошо. Представлю расчёты.

— Ещё.

— Если я решу уйти — ухожу.

Луи замер.

— До определённого момента.

— Какого?

— Пока вы не начнёте знать государственные тайны, из-за которых ваш уход станет опасным.

— Тогда заранее скажете, где граница.

— Да.

— И последнее.

— Что?

Матье посмотрел в сторону дома.

В окне мелькнула Элоди.

— Если когда-нибудь я стану вами, вы не будете управлять мной из Ле-Орма.

Луи замолчал.

Вот.

Самое важное.

— То есть?

— Корону нельзя отдать наполовину.

Матье смотрел.

— Если я король — решения мои.

Луи почувствовал сопротивление.

Мгновенное.

Глубокое.

Франция.

Его Франция.

Двадцать лет.

Ошибки.

Реформы.

Люди.

Всё, что он строил.

Отдать.

И не командовать.

Не поправлять.

Не возвращаться.

Вот настоящая цена.

Не потеря дворца.

Не золота.

Не титула.

Контроля.

Матье увидел.

— Именно.

Луи усмехнулся.

— Вы ещё даже не начали, а уже спорите с королём.

— Тренируюсь.

Луи протянул руку.

— Согласен.

Матье пожал.

— Тогда когда начинаем?

Из окна раздался голос Элоди:

— Сейчас!

Оба подняли головы.

Она высунулась.

— Я слышала!

Луи уставился.

— Ты подслушивала?!

— Окно открыто!

— В феврале?!

— Мне жарко!

Женевьева появилась за её спиной.

— Не кричите на ребёнка!

— Ей восемнадцать!

— Для вас ребёнок!

Матье тихо сказал:

— Я ещё могу отказаться?

Луи посмотрел.

— Уже поздно.

— Я ничего не подписывал.

— Элоди слышала.

— И?

— Теперь вы часть семейного проекта.

Матье побледнел.

— Это хуже государственной тайны?

Луи улыбнулся.

— Намного.

Из окна Элоди крикнула:

— Я всё слышу!

Матье закрыл глаза.

Луи хлопнул его по плечу.

— Добро пожаловать.

---

Весной Матье Делорм впервые вошёл в Версаль.

Не как король.

Пока.

Он остановился в конце длинной галереи.

Солнечный свет бил в зеркала. Золото вспыхивало на лепнине. Шёлк шуршал. Каблуки стучали по паркету. Придворные двигались по залам с той особенной плавностью людей, которые всю жизнь учились превращать каждый шаг в заявление.

Матье смотрел.

— Господи.

Луи стоял рядом.

— Красиво?

— Чудовищно.

— Мне тоже нравится.

— Сколько это стоило?

— Не спрашивайте.

— Уже хочу.

— Вот поэтому вы здесь.

Матье увидел мужчину в огромном парике.

Замер.

— Нет.

Луи улыбнулся.

— Да.

— Нет.

— Обязательно.

— Я отказываюсь.

— Поздно.

— Я не надену это.

— Наденете.

— Никогда.

Луи посмотрел на Бонтана.

— Александр.

Тот держал в руках коробку.

Открыл.

Внутри лежал парик.

Матье отступил.

— Нет.

Луи почувствовал почти детское счастье.

Наконец-то.

Наконец-то страдает кто-то другой.

— Матье.

— Нет.

— Ваше величество.

Матье посмотрел.

Луи улыбался.

— Это нечестно.

— Королевская власть.

— Вы говорили, что хотите от неё отказаться.

— Пока она моя.

Матье взял парик двумя пальцами.

Как дохлую крысу.

— Я вас ненавижу.

Луи широко улыбнулся.

— Прекрасно.

Бонтан впервые за много лет позволил себе рассмеяться вслух.

А за высокими окнами Версаля сияла весенняя Франция — зелёная, влажная после дождей, живая, уже совсем не та страна, в которой когда-то проснулся музейный охранник.

Луи смотрел, как Матье Делорм впервые примеряет лицо короля.

И понимал:

самое трудное только начинается.

Потому что научить человека носить парик было легко.

Научить его ходить, говорить, подписывать бумаги и выдерживать двор — возможно.

Научить принимать решения — трудно.

Но всё это было ничем по сравнению с тем, чему теперь предстояло научиться самому Луи.

Отпускать.