Лиза.

Марина Викторовна оказалась крепким орешком.

Я просидела за компьютером битый час, разыскивая хоть какие-то контакты жены олигарха. Социальные сети молчали, страница была закрыта, только аватарка с букетом пионов. Телефонные номера, которые нарыл Павел, либо не отвечали, либо были давно отключены. Электронная встретила меня ледяным автоответом: «Благодарю за письмо. В связи с большим количеством корреспонденции отвечаю выборочно. Для срочных вопросов обращайтесь к моему адвокату».

Адвокат. Конечно. У таких дам всё через адвокатов. Жена олигарха, судя по всему, пряталась за спинами целой армии юристов.

И я даже догадывалась, из какой они конторы.

Откинувшись на спинку стула, потёрла глаза. Старый ксерокс в углу гудел, переваривая очередную порцию документов.

— Так, — произнесла вслух, поднимаясь. — Давай-ка разложим всё по полочкам.

Подошла к старой магнитно-маркерной доске, которая досталась нашему бюро в наследство от предыдущих арендаторов.

Взяла чёрный маркер и на секунду замерла, собираясь с мыслями. Потом решительно вывела в центре доски: «ОЗЗИ».

В левом углу нарисовала кружок и подписала: «Никита». От него повела стрелку вверх — «Невиновен». Чуть правее — ещё один кружок: «Григорий (хозяин)». От него стрелка: «Экономил на камерах. Кота любил? Сомнительно, больше ценил как инвестицию».

В правом углу появилось новое имя — «МАРИНА ВИКТОРОВНА (жена)». Обвела его несколько раз, выделяя жирной рамкой.

— Итак, что мы имеем? — пробормотала, отступая на шаг и разглядывая доску, как генерал разглядывает карту перед боем. — Жена в процессе развода. Громкий раздел имущества. Она любила кота, возилась с ним, имела доступ в дом.

Быстро набросала рядом с именем Марины пункты: доступ — есть; мотив — есть; знание распорядка — есть; любовь к коту — есть.

— Допустим, она хочет насолить мужу, — продолжила, расхаживая перед доской. — Кот для неё — не просто имущество, а живое существо, которое она искренне любила. Муж в случае развода оставит кота себе, как дорогую вещь. И она решает... что? Украсть его?

Я нарисовала жирный вопросительный знак.

— Но зачем тогда тёмный фургон у ворот? Зачем подставлять садовника? И куда, в конце концов, делся кот?

Стрелки множились, ветвились, пересекались. Доска постепенно превращалась в хаотичную паутину, в центре этой паутины сидел персидский кот Оззи, не подозревающий, какие страсти кипят вокруг его пушистой персоны.

— Если Марина украла кота, — ткнула маркером в её имя, — то где она его держит? У себя в квартире? У подруги? В другом городе? И главное — зачем ей это? Месть мужу? Или попытка сохранить то, что она любит?

Прикусила колпачок маркера, задумавшись. Теория была стройной, но в ней зияли дыры. Слишком много «если». Слишком мало фактов.

— Может, она вообще ни при чём, — пробормотала я. — Или сам Григорий подстроил, чтобы повесить на Никиту и заодно получить страховку. Или...

В дверь постучали.

— Да! — отозвалась, не оборачиваясь.

Дверь приоткрылась, в кабинет протиснулся Павел. В одной руке он держал чашку кофе, который просила по прибытию, а в другой какую-то бумажку. Его взгляд скользнул по доске, испещрённой моими каракулями, и брови поползли вверх.

— Ого, — присвистнул он. — Это у вас что, схема захвата вселенной?

— Это дело Оззи, — наконец повернулась и с благодарностью приняла кофе. — Спасибо. Ты просто святой.

— Знаю, — Павел скромно потупился, но тут же снова стал серьёзным. — Лиза, вы не устали? Может, сделаете перерыв? Выглядите... э-э-э...

— Как зомби после бессонной ночи? — подсказала, делая глоток. Кофе обжёг язык, но это было даже приятно. Хоть что-то, что возвращало к жизни.

— Я бы сказал «как утомлённый, но несгибаемый боец», — дипломатично поправил Павел. — Но да, мешки под глазами вас слегка выдают.

Я отмахнулась. Мешки под глазами были сейчас меньшей из моих проблем.

— Ты что-то хотел? — спросила, замечая, что он всё ещё мнётся у двери.

— Ах да, — Павел прочистил горло. — Главный прокурор просил зайти. Сказал, срочно.

Кофе замер на полпути к губам.

— Срочно? — нахмурилась. После нашего последнего разговора мне не особо хотелось снова видеть его испуганное лицо и слушать очередные увещевания «не связываться с Хвойным». — Не сказал, зачем?

— Нет. Просто просил передать, что ждёт вас сегодня. Сказал, дело важное.

Тяжело вздохнула. День только начинался, а я уже чувствовала, как на плечи давит невидимый груз. Дела, встречи, расследования, а теперь ещё и прокурор с его «важными делами». Наверняка опять будет уговаривать меня сдаться, пойти на сделку, не злить Хвойного.

— Ладно, — положила маркер на подставку и с сожалением посмотрела на недопитую чашку. — Схожу. В конце концов, хуже уже не будет.

— Хуже не будет, — эхом повторил Павел, но в его голосе уловила нотку сомнения.

~***~

— Елизавета Андреевна! — прокурор поднялся мне навстречу. — Спасибо, что зашли так быстро. Присаживайтесь. Кофе? Чаю?

— Благодарю, мне хватило, — опустилась на стул, внимательно следя за его мимикой. — Павел сказал, у вас срочное дело?

— Да-да, — прокурор засуетился, обошёл стол и почему-то присел на стул рядом со мной, а не в своё начальственное кресло. Это было плохим знаком. Очень плохим. — Дело, безусловно, важное. И, я бы сказал, приятное.

Я прищурилась. Приятных дел от главного прокурора я ещё не слышала.

— Нам пришло приглашение, — Анатолий Сергеевич достал из ящика стола конверт из плотной, дорогой бумаги. Золотое тиснение блеснуло в свете лампы. — На ежегодный приём в доме мэра.

Он протянул мне конверт. Я взяла его, всё ещё не понимая, к чему он клонит. Внутри обнаружилась открытка из белого картона, золотые буквы, приглашение на благотворительный вечер с фуршетом, музыкой и «неформальным общением в кругу уважаемых людей города».

— И? — подняла взгляд на прокурора.

— И так уж получается, — он развёл руками, — что я никак не могу присутствовать. В этот день у моей жены операция. Ничего серьёзного, — поспешно добавил он, заметив мой встревоженный взгляд, — плановая. Но я должен быть рядом. Вы же понимаете.

Я понимала. Но всё ещё не улавливала, какое отношение это имеет ко мне.

— Анатолий Сергеевич, — произнесла осторожно, — я вам искренне сочувствую и надеюсь, что с супругой всё будет хорошо. Но при чём здесь я?

Прокурор просиял, будто только и ждал этого вопроса.

— Я предлагаю вам пойти вместо меня, — выпалил он.

Пауза. Я моргнула.

— Мне? На приём к мэру?

— Именно! — он всплеснул руками. — Вы молоды, перспективны, умеете себя подать. К тому же, — его голос стал чуть тише, — там будут все. Весь цвет городской юриспруденции. Судьи, прокуроры, адвокаты. Полезные связи, Лиза! Это же шанс!

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже продолжил:

— Я понимаю, вы заняты. Дело Оззи, всё такое. Но подумайте сами — час-другой на приёме не повредит вашему расследованию. Зато какие возможности! Вы сможете пообщаться с нужными людьми, завести контакты, возможно, даже найти зацепки.

В его словах была доля истины. На таких мероприятиях действительно можно встретить тех, кто недоступен в обычной жизни. Бизнесменов. Чиновников. Жён олигархов.

Последняя мысль заставила меня замереть.

Жён олигархов.

— И когда, вы говорите, этот приём? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Послезавтра! — прокурор просиял ещё ярче, почувствовав, что я колеблюсь. — Всего на пару часов. Вы придёте, покажете себя, заведёте пару знакомств. Это же не работа, это удовольствие! Ну и, — он слегка замялся, — заодно покажете, что наша прокуратура не лыком шита. Что у нас есть не только старые чиновники вроде меня, но и молодые, талантливые специалисты.

Я вздохнула. Внутри боролись два чувства: раздражение от того, что меня пытаются использовать как выставочный экспонат, и профессиональный азарт, который уже просчитывал возможные выгоды.

— Ладно, — сдалась. — Но только на час. У меня расследование.

— Час — это прекрасно! — Анатолий Сергеевич буквально всучил мне конверт. — Вот, держите. Здесь все детали. Дресс-код — вечерний. И, Лиза...

Он вдруг посмотрел на меня почти по-отечески.

— Будьте осторожны. Там будет и Хвойный. Я слышал, он постоянный гость на таких мероприятиях.

Мои пальцы сжали конверт чуть сильнее, чем следовало. Хвойный. Конечно. Куда же без него.

— Не волнуйтесь, — я поднялась, поправляя жакет. — Я справлюсь.