Лиза.

Он поцеловал меня.

Снег перестал падать, ветер стих, даже звуки города будто отступили, оставив только стук его сердца — или моего? Я уже не различала. Его губы были тёплыми, несмотря на мороз, и пахли мятой. Я ответила, не думая, не сомневаясь, — просто прижалась ближе, вцепившись пальцами в лацканы его пальто, будто боялась, что он исчезнет, растворится в этом белом безмолвии, как призрак.

Он целовал меня нежно, но настойчиво, словно мы были не посреди старого двора, а на краю света, где позволено всё.

Когда мы наконец отстранились, я едва дышала. Виктор смотрел на меня так, будто видел впервые. В его чёрных глазах, в которых обычно жили только холод и насмешка, теперь плескалась очаровательная растерянность.

— Пойдём, — тихо сказал он, беря меня за руку. Его пальцы переплелись с моими, по телу разливается тепло, несмотря на мороз. — Замёрзнешь.

— Уже согрелась, — честно ответила я.

Он хмыкнул, но ничего не сказал, лишь повёл меня через арку обратно к шумной улице. Мы шли молча, но в этом молчании было больше слов, чем в любом разговоре. Снег скрипел под ногами, прохожие спешили мимо, пряча лица в воротники, а я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё утром я готовилась к битве, а теперь шла рядом с человеком, которого ещё недавно считала врагом. И это не казалось предательством. Наоборот — казалось, что всё встало на свои места.

У его машины Виктор остановился.

— Я отвезу тебя домой, — произнёс он. — Если, конечно, ты не против.

— А если против? — я лукаво прищурилась.

— Тогда я просто поеду следом, — он усмехнулся. — Ты же знаешь, я умею караулить у подъездов.

Я рассмеялась, качая головой.

— Вези, — сказала я. — Только без аварий.

— Обещаю.

Он открыл для меня дверцу, и я скользнула в салон, пахнущий кожей и его парфюмом. Внутри было тепло и уютно. Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза на секунду, позволяя себе просто побыть в этом моменте. Рядом с ним. В безопасности.

Виктор сел за руль, но не торопился заводить двигатель. Он смотрел на меня, чувствовала этот взгляд даже с закрытыми глазами.

— Ты устала, — сказал он.

— Есть немного, — призналась я, не открывая глаз.

— Тогда давай не домой, — тихо предложил он. — Я знаю одно место. Там подают лучший какао в городе. Посидим? Просто... поговорим.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Он был серьёзен, как никогда. И в этой серьёзности было столько трогательной неуверенности, что я не удержалась и улыбнулась.

— Ты предлагаешь мне свидание, Хвойный?

— Возможно, — он усмехнулся. — Или просто хочу украсть тебя на пару часов у всего мира.

— Кради.

Он улыбнулся по-настоящему — открыто, тепло, от этой улыбки у меня защемило в груди. Машина плавно тронулась, и мы выехали на вечерние улицы, усыпанные снегом. Я смотрела в окно на проплывающие мимо огни, на кружащиеся в свете фонарей снежинки, и внутри разливалось незнакомое, почти забытое чувство покоя.

Он довёз нас до маленькой кофейни, спрятанной между старыми домами. Окна её светились тёплым янтарным светом, а из трубы поднимался тонкий дымок. Мы вошли, меня сразу окутал запах кофе, корицы и свежей выпечки. Внутри было почти безлюдно — только пара за дальним столиком да сонный бариста за стойкой. Виктор провёл меня к столику у окна и заказал два какао.

— Здесь всегда так тихо? — спросила я, стягивая перчатки.

— Поэтому я сюда и езжу, — он сел напротив, не сводя с меня глаз. — Здесь можно подумать. Или не думать вообще.

Я обхватила горячую кружку ладонями, чувствуя, как тепло растекается по пальцам. За окном шёл снег, и город, укрытый белым, казался сказочным, нереальным.

— О чём ты думаешь? — спросил он, чуть наклонив голову.

— О том, что всё это похоже на сон, — я сделала глоток. Какао было густым, сладким. — Что я вот-вот проснусь в своей квартире, а там только Пёрышко и пустой холодильник.

— Кто такой Пёрышко? — он приподнял бровь.

— Какаду, — я улыбнулась. — Я нашла его у мусорных баков и забрала домой.

Виктор усмехнулся.

— В твоём духе, — произнёс он. — Ты не можешь пройти мимо чужой беды.

Я пожала плечами.

— Зато ты не можешь пройти мимо меня.

— Ты не беда, Лиза, — он накрыл мою ладонь своей. — Ты — самое светлое, что со мной случилось за очень долгое время. И, кажется, я только сейчас это понял.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, и быстро заморгала, отводя взгляд. Ну вот. Адвокат, железная леди, гроза олигархов — и растаяла от пары слов. Стыдно, Елизавета Андреевна.