Лиза.

— Между небом и землёй, но не на дереве... — бормотала я, расхаживая по кабинету с маркером в руке. — Где едят рыбу по пятницам, но не рыбаки...

Доска передо мной пестрела каракулями: «небо», «земля», «рыба», «пятница», «мешок с мукой», «шерсть». Слова были обведены в кружочки, перечёркнуты, соединены стрелками. Я чувствовала себя шизофреником, который пытается расшифровать послание инопланетян.

— Кровать — мешок с мукой... — я остановилась, постучала маркером по губам. — Гладят шерсть руки скромные. Что за бред?

За окном давно стемнело. Дождь то начинался, то прекращался, оставляя на стекле мутные разводы. Я не замечала ни времени, ни голода, ни того, что в кабинете стало холодно. В голове крутились одни и те же слова, как заевшая пластинка.

Павел вошёл без стука. Я даже не обернулась.

— Лиза, вы опять... — он осёкся, оглядывая кабинет. — Ну конечно. Опять всё вверх дном.

— Мешок с мукой, — повторила я, не реагируя. — Почему кровать — мешок с мукой? Где спят на мешках? В пекарне? На мельнице?

— Лиза! — позвал секретарь. — Я принёс еду.

— И рыба по пятницам... — я снова повернулась к доске. — Почему именно по пятницам?

— Вы меня вообще слышите? — Павел шагнул ближе, поставил контейнер на край стола, который был завален бумагами. — Я заказал вам суп и салат. Вы не ели с утра.

— Может рыбный магазин? — я задумалась, глядя на доску. — А причём тут тогда «между небом и землёй»? Базар?.. О, это даже звучит смешно…

Павел вздохнул. Он постоял немного, наблюдая за моими метаниями, а потом громко хлопнул в ладоши.

Я вздрогнула и наконец обернулась.

— Извините, — тут же сказал он, виновато улыбаясь. — Но иначе вы бы меня не услышали.

— Паша, — потёрла лоб, — я думаю.

— Я вижу, — он указал на доску. — Вы уже второй час думаете. Что это?

— Загадка Хвойного, — я швырнула маркер на подоконник. — Он сказал, что если я её разгадаю, он скажет, где Оззи.

Павел присвистнул.

— И вы... пытаетесь разгадать?

— А что мне остаётся? — я опустилась на стул. — Это единственная зацепка. Если я не разгадаю, он будет держать меня на крючке до бесконечности.

Секретарь подошёл к доске, вгляделся в мои каракули. Потом повернулся ко мне:

— А может, не надо разгадывать?

Я подняла на него усталый взгляд.

— То есть?

— Ну... — он замялся. — Может, у нас есть другие способы. Например, нанять кого-то. Частного детектива. Или... — он осёкся, увидев моё лицо.

— Частного детектива? — переспросила я с горькой усмешкой. — На какие шиши? Мы с тобой еле концы с концами сводим. И потом, Хвойный не дурак. Он знает, что я не смогу его обойти. Поэтому и играет.

Павел помолчал, разглядывая доску.

— А что за слова? — он ткнул пальцем в «мешок с мукой».

— Сама не понимаю, — я поднялась, снова подошла к доске. — «Между небом и землёй, но не на дереве. Где едят рыбу по пятницам, но не рыбаки. Кровать его — мешок с мукой, а гладят шерсть руки скромные». Это всё, что он сказал.

Павел нахмурился, задумался.

— Рыба по пятницам — это религиозный пост, — медленно произнёс он. — А «между небом и землёй»... может, гора? Или крыша?

Я покачала головой.

— Слишком просто. Он любит играть словами. Здесь должен быть двойной смысл.

— А «гладят шерсть руки скромные»? — продолжал Павел. — Может, это про кого-то, кто гладит котов? Ветеринар? Или... — он вдруг осёкся.

— Что? — я резко повернулась к нему.

— Да нет, глупость...

— Паша, говори.

Он смущённо потёр затылок.

— Монастырь. Там и мешки с мукой, и рыба по пятницам, и... ну, руки скромные. Может, Оззи в монастыре?

Я замерла. Монастырь. Между небом и землёй — колокольня. Рыба по пятницам — пост. Мешок с мукой — запасы. Руки скромные — монахи.

Внутри щёлкнуло.

— Павел, — прошептала я, — ты гений.

— Я? — он округлил глаза. — Это просто... первое, что пришло в голову.

— Нет. Это логика, — я схватила сумку. — Монастырь. Где-то за городом. Там, где тихо, никто не задаёт вопросов и где животные... — я осеклась, осознав. — Где животных принимают. Приют при монастыре.

Павел побледнел.

— Думаете, Оззи там?

— Не знаю, — я накинула жакет. — Но это лучшая зацепка за всё время.

Я уже была у двери, когда Павел окликнул меня:

— Лиза, уже поздно! Куда вы собрались?

— Искать Оззи, — бросила я через плечо. — И, Паша...

— Да?

— Спасибо. Суп оставь на завтра.

Он что-то крикнул вслед, но я уже не слышала. В голове билась одна мысль: «Монастырь. Приют. Оззи жив. Оззи может быть там».