Лиза.

Я уже шагала к выходу, когда в коридоре меня нагнал знакомый голос. Тихий, шипящий, полный желчи:

— Тварь.

Я остановилась. Не сразу — сделала ещё полшага по инерции, а потом замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Внутри всё подобралось, как у кошки перед прыжком.

Медленно обернулась.

У стены, скрестив руки на груди, стоял Валентин Аркадьевич. Один из наших «старших партнёров» — мужчина за пятьдесят, с вечно недовольным лицом и манерами человека, уверенного, что мир ему что-то должен. Я давно привыкла, что меня не особо терпят в этом месте. Слишком много я на себя брала, громко спорила, выигрывала там, где другие предпочитали тихо сливать. Но «тварь» — это было что-то новенькое.

— Что, простите? — я растянула губы в улыбке. Такой, от которой людям обычно становилось не по себе. — Мне послышалось, или вы что-то сказали?

Валентин Аркадьевич побагровел. Его кадык дёрнулся, он явно не ожидал, что я остановлюсь. Думал, проглочу? Ну уж нет.

— Я говорю, — процедил он, понижая голос, — что из-за тебя все деньги уходят на это дурацкое дело. Дело о блохастом коте! А мы сидим без нормальных клиентов, премий, без...

— Без мозгов, — перебила я, делая шаг к нему. — Вы, кажется, хотели сказать «без мозгов». Потому что только человек с полным отсутствием оных может считать, что я трачу бюджет конторы. Я работаю за себя и за вас, Валентин Аркадьевич. За всех вас, между прочим.

Он опешил. Открыл рот, закрыл, снова открыл. Я смотрела ему прямо в глаза, не мигая, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь. Я устала. Устала от их трусости, вечного нытья, от того, что любая моя попытка добиться справедливости воспринимается как личное оскорбление.

— Вы хоть раз выиграли дело? — тихо спросила я. — Хоть одно, за последний год? Или вы только и делаете, что перекладываете бумажки и мечтаете о жирных клиентах, которые никогда к вам не придут?

Его лицо пошло красными пятнами. Он сжал кулаки, но я не отступила. Стояла и смотрела, как он задыхается от злости, не находя слов.

— Я... — начал он.

— Впрочем, не утруждайтесь, — я махнула рукой. — Мне некогда. У меня, в отличие от вас, есть работа. И, представьте, она не в том, чтобы сидеть и поливать грязью тех, кто хоть что-то делает.

Я развернулась и пошла к лестнице. Каблуки стучали по каменным ступеням, как удары молотка. Сердце колотилось быстро, но я не жалела. Ни капли.

За спиной было тихо. Валентин так и не нашёлся с ответом. И это, пожалуй, было лучшей наградой за этот безумный день.

За дверью, на улице, меня снова встретил дождь. Холодный, колючий, отрезвляющий. Я подняла воротник, вдохнула влажный воздух и почувствовала, как злость потихоньку отступает.

— Ничего, — прошептала я, шагая к машине. — Посмотрим, кто последним смеяться будет.

И тут же, как будто услышав меня, над головой прогрохотало. Гром. Глубокий, раскатистый. Я усмехнулась, запрокидывая голову к небу.

— И это тоже, — сказала я дождю. — Согласна.

Дверца машины хлопнула, отсекая шум улицы.

~***~

Я завела двигатель и, прежде чем тронуться, достала телефон. Пальцы быстро забегали по экрану, вбивая в поиск: «католический монастырь за городом приют для животных». Сеть грузилась медленно, сигнал то пропадал, то возвращался, но через пару минут на экране всё же высветились строки.

«Монастырь Святого Франциска. Расположен в сорока километрах от города. Известен тем, что при обители действует приют для бездомных животных. Монахи принимают кошек, собак и даже раненых птиц».

Я хмыкнула. Франциск. Покровитель животных. Ну конечно. Хвойный, ты не просто загадал мне загадку, ты оставил почти прямую подсказку. И, кажется, сделал это нарочно.

Двигатель снова кашлянул. Я поморщилась, погладила руль.

— Давай, ласточка, не подведи. Осталось совсем немного.

Машина тронулась, вырулила со двора. Город постепенно оставался позади: сначала бесконечные светофоры, потом серые многоэтажки, заправки и супермаркеты. Я ехала быстро, но не теряя контроля, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Привычка.

Чёрную машину я заметила не сразу.

Она появилась на съезде с кольцевой — тёмный седан без номеров, с тонированными стёклами. Сначала я не придала значения. Мало ли машин едет по трассе вечером? Но седан держался на одной и той же дистанции, не обгонял, не отставал, а когда я перестроилась в правый ряд, сделал то же самое.

Внутри похолодело.

— Спокойно, — пробормотала я. — Может, совпадение.

Но когда я снова перестроилась, уже резче, седан повторил мой манёвр. И тогда я поняла: это не совпадение. Меня преследуют.

Я вдавила педаль газа. Двигатель взвыл, машина дёрнулась вперёд, но седан не отставал. Он летел следом, как приклеенный, не приближаясь, но и не отпуская. Я стиснула руль, лихорадочно соображая. Впереди был поворот на ремонтную дорогу — старую, разбитую, с колдобинами и брошенными конусами. Если свернуть туда, можно попытаться оторваться.

Резко крутанула руль. Машина вильнула, сшибла пару оранжевых конусов, они отлетели в стороны, как кегли. Подвеска жалобно застонала, колёса запрыгали по выбоинам. Я вцепилась в руль, чувствуя, как машину мотает из стороны в сторону. В зеркале заднего вида мелькнули фары преследователя — седан свернул следом, даже не притормозив.

— Чёрт... чёрт... чёрт! — выдохнула я.

Дорога была пустой, но отвратительной. Мокрый асфальт блестел в свете фар, лужи растекались, как расплавленное стекло. Я попыталась сбросить скорость, но было поздно: задние колёса попали в особенно глубокую лужу, машину занесло, и я почувствовала, как руль перестал слушаться.

Удар.

Резкий, глухой, выбивающий воздух из лёгких. Машина врезалась в деревья боком, с противным скрежетом металла и звоном разбитого стекла. Мир перевернулся, на мгновение я перестала понимать, где верх, а где низ.

Потом тишина.

Только дождь шуршит по крыше. И в ушах — гул. Голова гудела, как после удара колокола. Перед глазами плыло. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось.

Хлопнула дверца.

Я с трудом повернула голову. Из чёрной машины вышел человек. Фигура в чёрном капюшоне, медицинская маска закрывала лицо до самых глаз. Шагал он неторопливо, но в каждом движении чувствовалась уверенность. Он знал, что я никуда не денусь.

А потом он остановился у моей дверцы. Наклонился. И я увидела его глаза.

Эти глаза я знала. Слишком хорошо, чтобы ошибиться.

Артём.

Мой бывший.

Холод разлился по венам, вытесняя боль и страх. Я хотела закричать, ударить, вырваться, но тело будто налилось свинцом.

Его руки потянулись ко мне. Тёмная фигура нависла, заслонив последний свет фар.

И мир погас.