Лиза.

Я почти задремала. Тяжёлые веки, тёплый ночной воздух, стрекотание сверчков — всё это обволакивало, убаюкивало, утягивало куда-то в мягкую темноту. Где-то на границе сознания ещё плескались обрывки мыслей о деле, Марине Викторовне, странной певице на руке Виктора, но они становились всё тише, всё дальше, как радиоволны, уходящие в ночь.

И вдруг — тень.

Не слышала шагов. Не уловила ни шороха, ни движения воздуха. Просто почувствовала, как что-то заслонило прохладный свет луны, и открыла глаза.

Перед шезлонгом стоял Виктор.

Он возвышался надо мной тёмной, неподвижной фигурой. Смокинг по-прежнему безупречен, но галстук чуть ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Чёрные глаза смотрели прямо на меня, в их глубине не было ни лени, ни насмешки. Только холодное, сосредоточенное внимание. Сжатые кулаки он держал в карманах брюк, но даже так видела, как напряжены его плечи.

Сон слетел мгновенно.

— Где ваш новый поклонник? — голос Виктора был тихим, но каждый слог был отточен, как лезвие. — Уже разочаровались в столь скоротечном романе?

Я медленно приподнялась на локтях, не сводя с него спокойного, изучающего взгляда. Чувствовала напряжение, исходящее от Виктора, и это до странности... возбуждало.

О, ну что за мысли!

— Роман требует взаимности, — парировала наконец ровным голосом, хотя сердце билось чуть быстрее. — А я всё же разборчива.

Виктор шагнул ближе. Теперь он стоял так близко, что могла чувствовать исходящее от него тепло. Запах дорогого парфюма смешался с ночной прохладой, и от этого коктейля у меня предательски закружилась голова.

— Разборчива? — он мягко рассмеялся, звук был низким и лишённым веселья. — Вы флиртуете с первым встречным на многолюдной вечеринке, а говорите о разборчивости. Это лицемерие, мисс Сокол. Или отчаяние?

Я нахмурилась. Вот же... привязался. Словно ему и правда было дело до того, с кем я флиртую и зачем. Словно должна была отчитываться перед ним за каждый свой шаг.

— Ах, простите, — склонила голову к плечу, растягивая слова, — а сами вы, значит, привели сюда любовницу ради высоких чувств? Или мне послышалось, и рыжая звезда на вашем локте — просто декорация?

Виктор выдержал паузу. Его лицо осталось бесстрастным, лишь уголок губ едва заметно дрогнул.

— А... вы никогда не видели, чтобы люди брали кого-то ради показа статуса? — произнёс он наконец.

Я прищурилась.

— Значит, это не просто ваша любовница?

— Скорее содержанка, — ответил Виктор с холодной лёгкостью. — А вот где ваш любовник?

Я фыркнула. Всё он не унимался!

— Какой ещё любовник? — села, спустив ноги с шезлонга. — Для статуса или тот, с которым можно спать? Извините, конечно, но у меня нет, как у вас, ста и двухсот людей, готовых прыгать в кровать по щелчку пальца.

Губы Виктора дрогнули. Не в улыбке, а в странной, непроизвольной гримасе, будто он попробовал что-то горькое и незнакомое.

— Сто и двести, — повторил мужчина чуть слышно, с усталостью. — Вы преувеличиваете.

Повисла тишина. Я смотрела на него, а он на меня, в этой тишине было куда больше слов, чем в любом из наших споров.

— И всё же… вы не ответили. — Произнёс мужчина.

Дайте же мне сил!

— А вам какое дело? — я вскочила, поднимаясь так, чтобы оказаться с ним почти на одном уровне, несмотря на разницу в росте. — Вы же сказали, что у меня нет любовника. Может, я просто ищу замену? В конце концов, вы же не предложите свою кандидатуру?

Вызов висел в воздухе, густой и электризующий, как перед грозой. Виктор замер. Его взгляд, тяжёлый и пронизывающий, скользнул по моему лицу, губам, по обнажённой шее, где пульсировала жилка.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым смехом и плеском воды. Казалось, весь шум вечеринки отступил, оставив нас в собственном, изолированном мире.

— А что, если я предложу? — наконец произнёс Виктор. Его голос был всего лишь шёпотом, но он прозвучал громче любого крика.

Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось щеки.

— Вы бы согласились? Или предпочли бы сбежать, как только что от того простака?

Почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь. Это уже не была игра в кошки-мышки. Это было нечто иное. Опасное, запретное, пьянящее. Видела себя отражённой в тёмных зрачках Виктора — взъерошенную, с горящими глазами, пойманную в ловушку собственного вызова.

Я не сбежала. Выдержала его взгляд.

— Это зависит от условий, — собственный голос прозвучал хрипло. — Я не из тех, кого можно просто заполучить. И уж точно не по той цене, что платят вашим содержанкам.

Уголки губ Виктора дрогнули. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное, почти триумфальное.

— О, я знаю, — прошептал он. — С вами придётся играть по-крупному. И я всегда был азартным игроком.

Он выпрямился, разрывая напряжённую близость, но его взгляд по-прежнему приковывал к месту.

— Подумайте над моим предложением, мисс Сокол. Оно стоит дороже, чем вы можете себе представить.

И, развернувшись, он ушёл так же бесшумно, как и появился.

Я осталась стоять у шезлонга, глядя ему вслед. Его силуэт растворился в темноте сада, но воздух ещё хранил его запах, а кожа помнила жар его дыхания.

Сердце колотилось с усердием барабана. Мысли метались, как испуганные птицы. Что это было? Он только что... предложил мне себя?