Лиза.

«Что он мне предложил?..»

Только утром, придя на работу и относительно хорошо выспавшись, я осмыслила слова Виктора. Вчерашний вечер казался то ли сном, то ли горячечным бредом: приём у мэра, блеск хрусталя, рыжая певица, наглый незнакомец... а потом — он. Виктор. Его шёпот, дыхание на моей щеке, тёмные глаза, в которых плясало что-то опасное и пьянящее.

«С вами придётся играть по-крупному».

Сидела за своим столом, тупо глядя на стопку документов, которую вчера так и не разобрала. Голова была тяжёлой, мысли вязкими. Подобно страусу, хотелось воткнуть голову в горы бумаг и больше не высовываться. Притвориться, что ничего не было. Что я не стояла у шезлонга, глядя вслед уходящему в темноту мужчине, и не чувствовала, как дрожат колени.

— Кофе, — пробормотала, — срочно.

Но вместо кофе в дверь просунулась голова Павла. Он выглядел осторожным, как сапёр перед разминированием: сначала заглянул, оценил выражение моего лица, убедился, что я не мечу молнии, и только потом шагнул внутрь.

— Лиза, — начал он, — насчёт Марины Викторовны...

Подняла голову быстрее, чем он успел договорить.

— Что?! Она вышла на связь?

— Да. И уже здесь, — Павел кивнул куда-то в сторону приёмной. — Ждёт вас. Я хотел её в конференц-зал проводить, но там... э-э-э... не убрано с прошлой недели. В общем, она в коридоре, на диванчике.

Я вскочила, едва не опрокинув все папки. Марина Викторовна! Сама! Здесь! Это была удача, о которой не смела и мечтать.

— Павел, — быстро одёрнула жакет, поправила волосы, — быстро приведи её сюда. И кофе. Два. Нет, три! И... не знаю, найди что-нибудь к чаю. Печенье. Пирожные. Что у нас вообще есть?

— Есть засохшие пряники, — виновато признался Павел. — Но могу сбегать в булочную.

— Беги. Только быстро.

Он исчез за дверью, а я замерла посреди кабинета, пытаясь собраться с мыслями. Марина Викторовна. Женщина, которая, по словам Никиты, любила Оззи больше всех в доме. И которую подозревала в том, что она... украла его?

Или не украла.

Через пару минут дверь снова открылась, и в кабинет вошла женщина.

Она оказалась не такой, какой я её представляла. Да, блондинка, да, ухоженная, но без той кричащей роскоши, что ожидала увидеть. Светлое пальто, элегантный платок на шее, минимум макияжа. Лицо уставшее, под глазами — тени, которые не могли скрыть даже дорогие кремы. В руках она сжимала сумочку так, словно та была спасательным кругом.

— Елизавета Андреевна? — голос у неё был тихий, но уверенный. — Я Марина. Марина Викторовна. Вы писали мне на почту.

— Да, проходите, пожалуйста, — я указала на стул напротив. — Спасибо, что откликнулись. Я понимаю, вы сейчас в непростой ситуации...

— Непростой? — она горько усмехнулась, опускаясь на стул. — Это вы ещё мягко выразились. Развод с Григорием — это как попытка выбраться из смолы. Чем больше барахтаешься, тем сильнее затягивает.

Села напротив, стараясь выглядеть доброжелательной, но не слишком. Мне нужна была информация, а не дружба. Хотя, глядя на эту уставшую женщину, я чувствовала к ней что-то похожее на сочувствие.

— Марина Викторовна, я представляю интересы Никиты Сорокина. Садовника, которого обвиняют в похищении Оззи.

— Я знаю, — она кивнула. — Поэтому и пришла. Никита не виноват. Он единственный, кто по-настоящему заботился об Оззи в этом доме.

Я мысленно сделала пометку. Это подтверждало слова Никиты.

— А вы? — спросила осторожно. — Вы ведь тоже заботились?

Марина Викторовна подняла на меня глаза, и в них блеснула влага.

— Я любила Оззи, — произнесла она с тихой болью. — Больше, чем иных людей. Знаете, когда живёшь с человеком, который постепенно превращается в монстра, единственное, что спасает, — это любовь к кому-то, кто не предаст. Оззи был моим якорем.

Она сделала паузу, достала из сумочки платок, промокнула уголки глаз.

— Григорий знал это. Поэтому, когда начался развод, он сделал всё, чтобы я его не увидела больше. Начал возить на выставки, окружил кота охраной, словно это бриллиант из королевской сокровищницы.

— А вы? — я подалась вперёд. — Пытались его увидеть? Может, тайно?

Она вздрогнула, но тут же выпрямилась, глядя мне прямо в глаза.

— Елизавета Андреевна, я не крала Оззи, — сказала она твёрдо. — Хотя, признаюсь, мысль была. Ещё какая. Но я не стала этого делать. Потому что знала, что Григорий использует это, чтобы уничтожить меня окончательно. И потом... Оззи был болен. Его нельзя так просто взять и спрятать. Ему нужен постоянный уход.

Я нахмурилась.

— Болен? Чем?

— Сердце, — Марина Викторовна снова поднесла платок к лицу. — У него была врождённая патология. Ничего смертельного, если наблюдать, но... без лекарств и регулярных осмотров ему нельзя. А Григорий экономил даже на этом. Говорил, что раз кот выигрывает выставки, значит, здоров. А анализы — это лишние траты.

Внутри у меня похолодело. Значит, Оззи не просто породистый красавец. Он — больной кот, которому нужны лекарства. И если его действительно похитили, то без ухода он может...

— А в какую клинику вы его возили? — спросила быстро, хватаясь за новую ниточку. — Когда ещё... когда у вас была такая возможность?

Марина Викторовна назвала адрес — частная ветеринарная клиника в центре города, не самая дорогая, но с хорошими специалистами.

— Я возила его туда раз в полгода. Там его карта, история болезни. Если нужно, я дам вам контакты ветеринара. Он подтвердит, что Оззи нуждается в лечении.

— Это бы очень помогло, — я быстро записала название и адрес. — И ещё... Скажите, Марина Викторовна, — на мгновение замялась, — вы ненавидите своего мужа?

Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём не было ни страха, ни притворства. Только усталая, выстраданная честность.

— Ненавижу, — произнесла она тихо. — Всем сердцем. Но это не значит, что я способна на подлость. Я просто хочу, чтобы Оззи был жив. И чтобы Никиту не посадили за то, чего он не делал.

Я отложила ручку, посмотрела ей прямо в глаза. Справедливость… это был мой конёк.

— Я сделаю всё, чтобы так и было. — Пообещала уверенно.

После ухода Марины Викторовны ещё долго сидела, глядя в одну точку. В голове выстраивалась новая картина. Оззи болен. Лекарства. Клиника. Если кот жив, кто-то должен о нём заботиться. А это значит, что след может тянуться через ветеринаров, аптеки, поставщиков лекарств.

«Нужно в клинику, срочно».