Утро ворвалось в палату не солнечным светом, а вспышками фотокамер и гулом голосов. Репортеры, дежурившие у входа в «Cedars-Sinai» с ночи, прорвались через оцепление, как только узнали, что Николас Гарсия пришел в себя. Это была сенсация: звезда, переживший аварию, возвращается с того света.
Анна проснулась от шума. Николас, который тоже не спал, лишь крепче сжал ее руку, лежавшую поверх больничного одеяла. В его глазах читалась усталость, смешанная с решимостью.
— Доброе утро, — тихо сказал он, глядя на нее. — Кажется, у нас гости.
Дверь распахнулась. На пороге стоял не врач и не медсестра, а высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Его лицо было непроницаемым, как у профессионального игрока в покер.
— Мистер Гарсия, — произнес он официальным тоном. — Я представляю интересы студии и страховой компании. Нам нужно обсудить несколько моментов.
За его спиной маячил Адам, пытаясь что-то возразить, но его отодвинули в сторону. В палату вошли еще двое: женщина с планшетом и мужчина с профессиональной камерой.
— Это закрытая территория! — возмутилась Анна, вскакивая с кресла. — Кто вас пустил?
Мужчина даже не взглянул на нее.
— Мистер Гарсия, как вы себя чувствуете? Готовы ли вы вернуться к съемкам? Ходят слухи о серьезных травмах.
Николас сел ровнее, игнорируя боль в плече. Его голос прозвучал холодно и властно:
— Выйдите. Все. Немедленно.
— Николас, — женщина с планшетом сделала шаг вперед, — это вопрос на миллионы долларов. Задержка съемок...
— Я сказал: вон! — рявкнул Николас так, что стекла в окнах, казалось, задрожали.
Делегация отпрянула. Мужчина в костюме смерил Анну уничтожающим взглядом, словно она была причиной всех бед, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Шум в коридоре стал громче.
Николас откинулся на подушку и закрыл глаза.
— Прости за это. Добро пожаловать в мой мир.
Анна подошла к нему и села на край кровати.
— Ты не должен извиняться. Это было... жутко.
Он открыл глаза и посмотрел на нее с нежностью:
— Они не знают тебя. Для них ты — просто «русская девушка», которая отвлекает звезду от работы. Они думают, что я сорву график из-за интрижки.
— А это не так? — она слабо улыбнулась.
Он взял ее за руку:
— Это не так. Это все по-настоящему. И я не позволю им это испортить.
В палату снова постучали. На этот раз вошел врач в сопровождении двух охранников клиники.
— Прошу прощения за вторжение. Мистер Гарсия, к сожалению, мы вынуждены перевести вас в VIP-отделение с усиленной охраной. И... мисс Воронцовой тоже лучше остаться там. Для ее же безопасности.
Анна кивнула. Она понимала: теперь их жизнь изменится навсегда. Тишина закончилась.
Тем временем в Москве Лиза стояла у окна Анны и смотрела на просыпающийся город. В руке она держала телефон. Сообщение от Дилана было коротким: «Жду тебя сегодня вечером у входа в отель. Надень что-нибудь, в чем удобно бегать от папарацци».
Она улыбнулась. Это было безумие. Голливудский актер, плейбой, звезда... и она? Просто стилист из Москвы.
В дверь позвонили. Лиза вздрогнула от неожиданности. Кто это может быть? Она никого не ждала.
На пороге стоял курьер из службы доставки с огромным букетом белых пионов.
— Распишитесь здесь.
Лиза машинально поставила подпись.
— От кого это?
Курьер пожал плечами:
— Там есть карточка.
Она закрыла дверь и прошла на кухню, положив букет на стол. Среди цветов действительно лежал маленький конверт из плотной бумаги. Она открыла его дрожащими пальцами.
«Для самой красивой девушки с самыми зелеными глазами в этом городе, и во всех остальных тоже. Д.»
Лиза прижала карточку к груди и рассмеялась. Кажется, ее спокойная жизнь тоже осталась в прошлом.
В VIP-отделении клиники Николас лежал на кровати и смотрел новости по больничному телевизору. Звук был выключен, но кадры говорили сами за себя: его машина, искореженная груда металла; врачи скорой помощи; он сам на каталке с закрытыми глазами; и бесконечные фотографии Анны у входа в аэропорт Лос-Анджелеса с подписью: «Кто эта таинственная русская?»
Он выключил телевизор пультом и посмотрел на Анну, которая сидела рядом и читала сценарий, делая пометки карандашом. Она была так сосредоточена на работе, пытаясь отвлечься от хаоса вокруг.
Он протянул здоровую руку и коснулся ее щеки. Она подняла на него взгляд.
— Что?
— Я люблю тебя, — сказал он просто.
Она отложила сценарий и наклонилась к нему:
— Я тоже тебя люблю. И я не боюсь этого цирка снаружи.
Он поцеловал ее ладонь:
— Я знаю. Поэтому я и сделал тебе предложение именно здесь. Не в Париже или на яхте. А здесь, где все настоящее: боль, страх, шум... и ты рядом со мной.
Анна улыбнулась ему той самой улыбкой, которую он увидел в самый первый день на площадке — искренней и немного дерзкой:
— Тогда давай покажем им всем, как пишется идеальная история со счастливым концом?
Он кивнул:
— С удовольствием. Но для начала... может, закажем нормальный завтрак? Я умираю с голоду, а больничный пудинг похож на детский пластилин.
Анна рассмеялась звонко и свободно. Этот смех был сильнее любых камер и любых заголовков таблоидов. Это был звук их новой жизни, которая только начиналась.