Лос-Анджелес встретил Анну не привычным солнцем, а промозглым ветром с океана. Частный самолет приземлился в аэропорту Ван-Найс, минуя суету основного терминала. Ее уже ждали: строгий мужчина в темном костюме молча взял чемодан и проводил к черному седану.

Всю дорогу до клиники «Cedars-Sinai» Анна смотрела в окно на огни ночного города, казавшиеся размытыми из-за слез, которые она упорно сдерживала. Город, который всегда ассоциировался у нее с мечтой, теперь пах больницей и тревогой.

В холле клиники ее встретил Адам Сандерс. Он выглядел измотанным, под глазами залегли тени, но при виде Анны он попытался улыбнуться.

— Ты быстро. Пойдем, он на четвертом этаже. С ним Трейси.

Они поднялись на лифте в тишине. Анна сжимала ремешок сумки так сильно, что побелели костяшки.

— Как он? — наконец спросила она.

— Врачи говорят, что угрозы для жизни нет. Сотрясение сильное, но он крепкий. Рука в гипсе, — Адам кивнул на свою левую руку, тоже загипсованную. — Я был с ним в машине. Пристегнутый, а он... чертов супергерой.

У палаты № 412 стояла Трейси. Увидев Анну, она на секунду замерла, а затем крепко обняла её.

— Слава богу, ты здесь. Он звал тебя.

Анна заглянула в приоткрытую дверь. Николас лежал на больничной койке, бледный, с ссадиной на скуле, опутанный проводами мониторов. Он выглядел таким беззащитным, что у Анны защемило сердце. Она на негнущихся ногах вошла в палату. Адам деликатно прикрыл за ней дверь, оставаясь снаружи.

Анна подошла к кровати и осторожно взяла его за руку — ту, что не была в гипсе. Рука была теплой, но безжизненной.

— Николас... — прошептала она, чувствуя, как по щеке катится слеза и падает ему на тыльную сторону ладони.

Внезапно его пальцы слабо дрогнули и сжали ее ладонь. Слабо, едва ощутимо, но это было движение.

— Анна... — его голос был хриплым шепотом, глаза оставались закрытыми.

— Я здесь. Я прилетела. Все будет хорошо.

Он с трудом разлепил веки. Взгляд был мутным, расфокусированным, но когда он сфокусировался на ее лице, в нем промелькнуло узнавание и облегчение.

— Маячок... — выдохнул он и снова провалился в сон, но его пальцы все еще цепко держали ее руку.

Анна села в кресло рядом с кроватью и больше не отпускала его ладонь до самого утра.

* * *

Тем временем в Москве Лиза сидела на кухне и пила уже третью чашку кофе. Сон не шел. В голове крутились слова подруги об аварии, о перелете через океан. Она чувствовала себя беспомощной здесь, за тысячи километров.

Внезапно ее телефон завибрировал на столе. На экране высветился незнакомый номер с американским кодом +1.

Лиза нахмурилась. Кто это может быть? Звонок из Голливуда в три часа ночи по Москве не сулил ничего хорошего.

— Алло? — осторожно ответила она по-английски.

— Привет, — голос на том конце был ленивым, тягучим и невероятно знакомым. — Это Дилан. Надеюсь, я не разбудил самую красивую подругу Анны?

Лиза чуть не поперхнулась кофе.

— Дилан? Блеквуд? Что-то случилось? Что с Николосом?

В трубке послышался тихий смешок.

— С Ником все будет хорошо, он упрямая скотина. Я звоню не поэтому. Я звоню тебе.

Лиза выпрямилась, чувствуя, как по спине пробегает странный холодок.

— Мне? Зачем?

— Ну... — он сделал паузу, словно подбирал слова. — Мы виделись мельком на площадке в Москве. Ты та самая стилистка или кто-то там? Неважно. Я запомнил твои глаза. Изумрудные. Как у меня.

Лиза почувствовала, как краснеет, хотя Дилан этого видеть не мог.

— Ты пьяный?

— Возможно. Немного. У нас тут вечеринка в баре напротив клиники. Мы все на нервах... Адам пьет минералку и читает всем нотации, Трейси плачет в туалете... А я пью виски и думаю о том, как глупо было не подойти к тебе тогда.

Лиза молчала, слушая шум на заднем фоне: музыку и гул голосов.

— Знаешь что? — голос Дилана стал серьезнее. — К черту это все. Я хочу увидеть тебя снова. Не как фанатка видит звезду. А как... просто увидеть. Когда Ник очухается и мы вернемся к съемкам... ты согласишься выпить со мной кофе? Или что вы там пьете по утрам в Москве?

Лиза улыбнулась в темноту кухни:

— Мы пьем кофе. И да... я согласна.

Дилан рассмеялся — легко и заразительно:

— Отлично. Тогда до встречи в Москве. Береги себя, зеленоглазая.

Он отключился. Лиза еще долго сидела, глядя на погасший экран телефона и глупо улыбаясь. В этом хаосе, где рушились карьеры и разбивались машины, где-то между Москвой и Лос-Анджелесом зарождалась новая история. И у нее были самые красивые изумрудные глаза на свете.