Разъяренный Молот тут же бросается на мои губы и жадно сминает их в одно грубое, жесткое касание. Облизывает одну, потом другую, вбивая свой язык прямо в мой.

Его ладони держат меня за бедра, и я чувствую, как пальцы начинают сжимать меня через ткань сарафана. Тянет на себя, а затем снова впечатывает меня попой в дверь.

Демонстрирует силу, ярость. А может, он просто не может совладать с самим собой? Заведен.

И только я хотела дотронуться до него руками, как одним быстрым движением мужчина меня к себе спиной разворачивает. Врезаюсь ладонями в деревянное полотно и чувствую, как он ко мне прижимается сзади. Вплотную прям.

Горячая рука огибает мое горло, чуть сжимая, но не сильно. Я все еще могу дышать, но будто стало труднее. Вдохи и так мне даются непросто, а теперь еще и давление. Горячие пальцы на нежной коже…

Второй ладонью Молот проходит по талии, по животу, сползая ниже. Он не торопится, даже наоборот. Медлит, слишком медлит. Зачем? Зачем он это делает? Изводит меня. Истязать вздумал?

И я думаю, что знаю зачем. Ждет реакции моего тела. И я даю ему желаемое.

Только рука коснулась внутренней стороны бедра, пальцы на моих ногах напряглись, за ними колени и сами бедра. Я подаюсь вперед, будто преподношу ему главное блюдо, и он с радостью готов его отведать. Вкусить.

Рукою чуть отогнул мою голову и опустил свои поцелуи на шею. В то место, где кожа такая тонкая, чувствительная, совсем незащищенная. А он сначала ее губами, а потом краями острой щетины, будто по венам. Контраст прикосновений.

А параллельно там, внизу, его пальцы почти достигли своей цели. Еще пара сантиметров, и он меня коснется. Хочу, чтобы коснулся.

Горячая ладонь ложится на мой лобок, а пальцы дотрагиваются до ложбинки, что между ножек. Той, что когда-то не знала, какого это — так сильно хотеть мужчину. Так сильно желать его прикосновений. И сходить с ума от них. Умирать и воскрешаться в одночасье от его пыток.

Молот прижимает мои трусики к телу, и они насквозь пропитываются моим желанием, моей влагой. Растирает, размазывает. Будто играется, и ему нравится эта игра. Игра — довести меня до безумия, до мольбы о близости.

А затем резко убирает руку, чем лишает меня удовольствия. Останавливает в самом начале.

Молот убирает волосы с моей спины и тянет молнию вниз, до конца, дарует мне, наконец, свободу. Сарафан распахивается сзади, и моя грудь не в тисках больше. Я снова могу дышать.

Стягивает сарафан вниз, придерживает край, пока я переступаю ножками, а потом отшвыривает его в сторону. Прямо на стулья, что один на другом в углу столпились. Хватает мою попу и на себя тянет, прижимается к ней и немного надавливает. И я чувствую, что Молот напряжен. Его брюки натянуты в области ширинки, и его член, как и моя грудь, хочет вырваться на свободу.

К себе разворачивает, и я вновь смотрю в его глаза. Дикие глаза. Они наполнены похотью, страстью, желанием. Он хочет всю меня, хочет и будто борется с этим желанием. Сам себя мучает и меня изводит долгим ожиданием. Но Молоту нравятся игры, и сейчас он играет в одну из них. Возможно, в свою самую любимую игру.

Взгляд мужчины проносится по моему телу, по белью, что ничего не скрывает, и снова в мои глаза.

Стоит, не касается. Начинает расстегивать пуговицы на своей рубашке.

Не могу так…

Тянусь к нему, к его пуговицам. Пара штук, и рубаха распахнута. И тут его губы вновь мои нашли. Рвут поцелуями. Бегло, быстро, пока я нервно стаскиваю рубашку с его широких плеч.

Сняла и отшвырнула, даже не посмотрела, долетела она до стульев или нет, мне плевать. Я вижу его голое тело, и мне хочется к нему прижаться, согреться. И нет, мне не холодно, мне просто нужно его тепло. Жар его тела, я хочу, чтобы он стал моим. Согрел, пропитал меня своей теплотой.

Матвей приближается, снова за попу хватает и вверх меня. Даже не дернулся, не напрягся. Вот так вот, одним движением прямо вверх, на себя.

Хватаюсь за плечи, а он идет. По кабинету, чуть в сторону, до стола. На край усадил и мои колени в стороны развел.

Не отпускаю. Его не отпускаю, его губы не перестаю целовать. Но приходится…

Мужчина давит мне на грудь, и я наклоняюсь назад, встаю на свои локти и на него смотрю.

Что он задумал?

Смотрит из-под бровей. Грубо, жестко и так нахально. Наглость в глазах сменяется ехидной улыбкой, и эта улыбка манит меня. Подчиняет. Заставляет доверится.

Его губы начинают касаться меня в области живота, вокруг пупка и ниже. И он все еще смотрит. И я смотрю.

И вновь это чувство. Мы оба знаем, о чем идет речь, но делаем вид, что не понимаем.

Но я поняла…

Губы ползут вниз, медленно, но уверенно. Их сменяет язык и наоборот. А потом его пальцы захватывают тонкие стринги и тянут их вниз.

Все играючи…

Молот тянет меня на себя, встает на колени у края и закидывает мои колени на плечи.

Он еще ничего не сделал, но от одной мысли о том, что он собирается делать, все внутри меня сжалось, скрутилось, свелось. Ноги дрожат, а локти и вовсе ходуном ходят, не могут и собственный вес удержать.

Вероятно, еще одна доля секунды, и я взорвусь от сильного напряжения, что искрит во всем моем теле.

И Молот видит мои глаза. Мой пристальный взгляд. Мое лицо, что оковано мольбами.

Он ухмыляется. Растягивает улыбку. Чуть в бок, куда-то вправо. Так, что один глаз чуть прищуривается.

Он приближается. И я знаю, что еще одно мгновение, один миг, и он коснется меня своими губами, языком.

Откидываю голову назад, закрываю глаза, и в это самый момент он прижимается губами к моему клитору.

Первое касание будто проверка. Когда хочешь потрогать, нагрелся утюг или нет.

Дергаюсь. Естественно, я нагрелась.

Второе касание длится чуть дольше. Задевает мой бугорок губой и чуть притормаживает. Ощущаю тепло его дыхания.

На третье касание я реагирую стоном. Громким, гортанным, что прямо из глубины груди вырвался. А Молот обхватывает клитор губами и толкает его языком. Надавливает и снова толкает.

Наслаждение…

Да, я испытываю именно это. Наслаждение. Ничего приятнее я еще никогда не испытывала, не чувствовала, не ощущала.

Я сейчас так открыта, распахнута перед ним, и мне не стыдно. Смущения нет.

Я возбуждена до предела. Меня в прямом смысле трясет от действий мужчины. И накал в теле лишь возрастает.

Молот крепко впивается пальцами в мою кожу и ускоряет язык, который и так в полную мощь движется. Язык, губы — все синхронно, слаженно.

Горячо…

Именно горячо сейчас в точке соприкосновения его языка и моего лона. И я чувствую насыщение. Будто мой голод наконец утоляют. Он это делает.

Постепенно, по крупице, по миллиметру ко мне приближается пик удовольствия, и мое тело начинает подергиваться.

А я готова…

Готова прожить эти секунды, хочу их. Жду, молю наступить поскорее.

Но…

Молот вдруг останавливается. Вот просто так взял и перестал мной манипулировать. Почему? Почему остановился? Я же еще не все?

Мужчина тянет меня за руку, и вот я снова сижу на краю стола.

В недоумении и, кажется, с долей разочарования.

— Хотела кончить, сладкая? — задал вопрос и рот мне заткнул своими губами. И теперь тот язык, что секунду назад ласкал мои губы внизу, в наглую вторгается в рот и не дает слова сказать.

— Хотела…

— Пока рано. Пососешь мне?

Предложение, от которого я немного опешила. Не смутилась, нисколько. Я растерялась от того, что не знаю, как это делать.

— Я не умею… — говорю сквозь его поцелуи, что переключились на мою шею.

Руки Молота проходятся по спине, и он уже стягивает мой лифчик. Я и не заметила, как быстро он расстегнул застежку.

— В этом весь кайф, сладкая. Для меня по крайней мере. Хреново, когда умеют.

— И что мне делать? — спросила и в глаза его смотрю. Они меня привязали, подчинили. И я хочу подчиняться и дальше…

Мужчина шепчет:

— Что хочешь, главное, не спеши.

Молот стягивает меня со стола и перед собой ставит. Теперь он у края стоит, держась руками за столешницу. Он не планирует мне помогать, не будет подсказывать.

Он выставил свои напряженные брюки вперед и ждет от меня действий.

И я действую. На интересе, на возбуждении, на желании попробовать что-то новое, что-то порочное. Попробовать Молота на вкус…

Медленно сползаю вниз и встаю на колени. Хорошо, что тут пол деревянный, а не каменный. Было бы больно и холодно.

Так, не отвлекайся, Лера…

Тяну пальцы к ремню и быстро справляюсь с пряжкой. Она простая — щелк и все.

Дальше пуговка, потом ширинка, и я стягиваю брюки Молота вниз. Теперь трусы.

Довольно плотная ткань прилегает к его телу, но я все же могу разглядеть очертание члена. А сейчас я увижу его целиком. Так близко еще никогда не видела.

Хватаю за резинку и тяну вниз. Член, будто пружина, выскакивает из трусов, оказавшись прямо перед моим лицом, моими губами.

Он такой… такой… большой оказался. Темней его кожи на остальном теле. Намного темней. Но не головка. Она бежевая, гладкая и такая…

Отбрасываю мысли. Все мысли. Одна лишь осталась — не надо спешить.

Хватаюсь рукой за основание. Оно же так называется?

Обхватываю и приближаюсь, прижимаюсь губами и почему-то взгляд вверх направляю.

Молот стоит, смотрит. Его рот приоткрыт, и из него вырываются короткие выдохи, за ними вздохи. Теперь он испытывает то же, что и я пять минут назад. Он жаждет, когда его плоть окажется у меня во рту, и я даю ему желаемое.

Зачем-то облизываю свои губы, приоткрываю рот и запускаю член внутрь. Он быстро скользит по языку, и я обхватываю его своими губами.

Принимаю его вглубь, насколько это возможно, и снова вынимаю. Потом повторяю еще раз, когда Молот:

— Твою мать, Лерка…

Чуть улыбаюсь в душе оттого, что он так реагирует. Так ярко, так громко. Молот крепко хватается пальцами за столешницу, что я слышу скрип дерева, чувствую, как еще сильней напрягается его тело.

Снова принимаю член в рот, чуть глубже прежнего, до самого горла, и снова вынимаю, облизывая нежную кожу. Решаю ускорить темп. Ненамного, но на Молота это действует. Тут же.

Матвей обхватывает ладошкой мою голову. Не толкает, не настаивает, просто держит. И:

— Соси, Лерка, давай…

Его голос хриплый, истомный. Кажется, что мужчина мучается, страдает, но все не так.

Он горит. Ярким пламенем, и оно лишь сильней разгорается. Сильней с каждым моим действием, с каждым движением.

И тут Молот срывается. Резко отстраняется, хватает меня за подмышки и снова на себя садит.

Два шага, и мы у дивана.

Мужчина кладет меня на спину, грубо раздвигает колени и подносит член к лону. Не дает слова сказать, не позволяет и звука издать, пропустить мысль.

Целует в губы и давит членом прямо в меня. Он не ласкает больше, не играет, не тянет время.

Он пробивается внутрь. Небыстро, но и без лишней возни. Давит, и я чувствую, как открываюсь, впускаю его. Ощущения непонятные…

Приятно, но в то же время будто покалывает внутри, и я напрягаюсь.

— Потерпи, сладкая. — Молот будто считывает каждое мое движение, каждый вдох, выдох. — Я стараюсь. И так стараюсь сдержаться…

Мужчина быстро облизывает свой большой палец, на миг отвернувшись от моих губ, и касается там, где больше всего мне приятно.

Надавливает и начинает гладить, быстро, с нажатием. И это действует. На меня действует сразу. Я расслабляюсь и, кажется, подаюсь вперед, навстречу его активному пальцу.

Я снова чувствую, как во мне заструилось тепло. Точно так же, как там, на столе, когда голова Молота была между моих ног зажата. Но сейчас будто сильнее все, красочнее, отчетливее. По-другому.

Молот кружит пальцем, все еще давит. Внутрь, вглубь, до самого моего предела. Он достигнут. Бедра мужчины прижаты ко мне, и я слышу, как он громко стонет.

Губы в губы, его палец на клиторе, мужские стоны и чувство сильного распирания не оставляют мне шанса.

Тут нет места мыслям, нет голоса разума, лишь чувства и всепоглощающие эмоции.

Все начинается с боли. С той, первородной. Живот сводит потугой, такой сильной, протяжной. А затем будто взрыв, вспышка, раскат грома внутри меня.

Чувствую, как сжимаюсь, как обнимаю собой его член и, словно сломанная игрушка, подергиваюсь на одном месте. Раз, два, три… кажется, еще один спазм и мое сердце не справится с нахлынувшим удовольствием.

Четыре… пять… я уже не понимаю, где я сейчас, что происходит и кто передо мной. Я в эйфории. В полном безумии. И я сейчас так далеко от этого мира. Я утопаю в своем наслаждении.

И лишь с последним моим движением я чувствую опустошение. Молот вырвался из меня, чуть приподнялся и брызжет мне на живот, ногу…

Он тоже себя больше не контролирует. Стонет, рычит и лишь крепко сжимает мое бедро…