Спросил и стоит на меня смотрит. Ответа ждет?

Но я даже комментировать его предложение не собираюсь. Отворачиваюсь и утыкаюсь в меню. Лучше смотреть на красивые порции еды, чем на этого нахального мужика, что границы не соблюдает. Несет ерунду и не задумывается о том, что мне может быть неприятно, отвратительно, омерзительно это слышать.

Еще раз подобное повторится, и я ему все выскажу. Он напросился. Прямо в лицо ему выговорюсь, каждую шутку припомню. Наглец какой. Я пытаюсь держаться, не грубить, не ругаться, чтобы лишний раз его не спровоцировать. Держусь тихо, в сторонке, чтобы он меня домой отпустил. Но Матвей меня сам выводит. Так и старается задеть, чтобы я сорвалась.

Молот, не дождавшись ответа, скрылся за дверью в свою комнату, а я тянусь за телефоном. Сейчас я такой себе ужин устрою. Королевский…

— Футбол смотреть не будем, — говорю Матвею, когда тот выходит из комнаты.

Что изменилось в его лице?

А, он побрился. Моложе стал выглядеть. И волосы влажные, зачесал их назад. Непривычно. А еще одежда…

Шорты надел и майку. Такую растянутую, как для тренажерного зала…

Хватит его разглядывать! Лера, хватит. Смотри лучше на еду, что официант на стол расставляет.

— Как скажешь. Выбирай фильм, — быстро он согласился. Опять что-то задумал?

— Уже выбрала. — Включаю кино, что стояло на паузе, и делаю громче звук. Специально, чтобы не разговаривать.

Но Матвей и не настроен на разговор, он на еду нападает. Голоден и не скрывает. Начинает есть все и сразу.

А я разгулялась…

Заказала «первое, второе, третье и компот». Только вместо компота вино. Дорогое взяла, но, думаю, для Матвея цена не имеет значение.

Он повернул к себе бутылку, прочел название и молча ухмыльнулся, дернув бровью.

Что это значит? Я правильно заказала? И с чего я заморачиваюсь?

Правильно-неправильно, пусть пьет что есть. Молотов берет бокалы и один из них мне протягивает.

— За что пьем? — спросила и тут же громкость убавила, перехватив у него фужер. Глупо было делать так громко.

— За умную девушку Леру, что поймала вора.

— Я не поймала, а вычислила, — поправляю его оговорку.

— Это одно и то же. За тебя, сладкая, — отвечает мужчина, и мы стукаемся. Он тут же делает глоток, но не я.

— Ты можешь меня так не называть? — решаюсь спросить, чем снова фокусирую его взгляд на себе.

Карие глаза смотрят пристально, но взгляд такой уставший. Вымотанный.

— Не нравится?

Спокойно вроде спросил, а я молчу. Почему я ему не отвечаю? Мне не нравится. Меня это дико бесит, раздражает, но…

— Не знаю, это как-то странно. Мы малознакомые люди, а ты говоришь такое. Это слово…

— Слишком интимное? — заканчивает за мной фразу Матвей и глядит пристально, вдумчиво, глубоко. Но я не отвечаю на его вопрос. Лишь задаю свой в ответ.

— Я могу вернуться в свою квартиру? Я буду продолжать работать, но я хочу ночевать у себя дома. Можно?

— Еще одна ночь.

— В смысле одна ночь? — уточняю, и тревога во мне вдруг усиливается. На что он намекает? Одна ночь? Что будет этой ночью?

— Останься тут еще на одну ночь. Завтра разберемся с доказательствами, и тебя отвезут домой.

— А банкет?

— На банкет мы идем. Тут тебе уже не отвертеться. — Расслабляет лицо Матвей, делает глоток вина из бокала и начинает чуть улыбаться.

И я улыбаюсь в душе. Искренне и открыто. Все же я ошибалась на его счет. Он не подлец. Шутит, конечно, ужасно, но границу не переходит. Надеюсь, и дальше так будет.

Ужин мы съели быстро. Официант забрал тарелки, и мы все еще сидим с Матвеем, досматривая кино.

Я вжалась в боковушку дивана и медленно цежу остатки вина в бокале. Матвей сполз вниз и слегка развалился на второй половине.

Но мои мысли где-то не здесь. Я даже не осознаю в полной мере, о чем фильм. На уме лишь: «Что будет, когда моя мама объявится?» Меня мучает этот вопрос. Мучает какой день, и я решилась спросить.

Молотов медленно поворачивает голову на меня, не отрывая ее от дивана. Он молчит. Смотрит на меня так пристально, но молчит. И от этого страшно…

— А она объявится? — Легкая улыбка выступает на его лице. Уголки губ спалили.

— Не знаю. Раньше всегда возвращалась.

— Ну вот когда вернется, тогда и посмотрим. — Замолкает, а потом громко: — Ну хватит, Лер.

— Что? — Таращу на него глаза, не понимая, о чем это он.

— Я вижу, о чем ты думаешь. И меня бесит это, — все еще говорит громко с каплей агрессии. — Я не убиваю людей, — четко произносит каждое слово.

— Я на это не намекала…

— Врешь, — перебивает и начинает мне улыбаться. Странно. Я думала, он злиться, орать начнет, а он улыбается.

— Не вру.

— Ладно, тогда о чем ты подумала, когда спрашивала о маме? Что, ты думаешь, я с ней сделаю? Или что я хочу сделать с тобой?

— Что ты хочешь сделать со мной? — задаю вопрос, и с каждой секундой молчания Молотова тревога во мне лишь возрастает.

Я думала, мы просто поговорим, а он опять вздумал мне угрожать?

— Я так-то неплохой человек, Лер. Просто на мне ответственность и фамилия, которой я должен соответствовать. Понимаешь?

— Не совсем…

— Даже если я не хочу реагировать, не хочу наказывать, а может, просто хочу глаза на что-то закрыть, я не могу. Я получил свой статус в наследство, и я не вправе подвести отца, его наследие, его фамилию.

— И это дает тебе право приковывать девушек наручниками?

— Нет, не дает. Но никто не станет подчиняться доброму мишке с нежной улыбкой. Такие амбалы, как Миша, как Паша, не будет слушаться, если я буду их просить, а не приказывать. А еще в этом городе накаленная обстановка. Вот-вот решится вопрос о присвоении власти, поэтому мне ну никак нельзя подорвать свой авторитет. Поэтому я соблюдаю грань между создать видимость и натворить делов. В твоем случае перегнул, признал, пора бы и тебе забыть.

— А ты, значит, добрый мишка с милой улыбкой? — только успела задать вопрос, как Матвей чуть развернулся и начал улыбаться.

У него и впрямь милая улыбка бывает. Сейчас она именно такая.

— Отчасти. А что насчет твоей мамы… пусть лучше не возвращается. А если вернется, я ее трогать не стану. Если она, конечно, еще чего-нибудь не выкинет.

— Спасибо, — благодарю и все еще смотрю на лицо Матвея.

Я рада, что нам удалось поговорить так. Нормально и без издевательств. Возможно, сегодня я буду спать спокойнее, чем до этого. Страх улетучился, и мысль о том, что завтра я окажусь у себя дома, согревает мне душу.

* * *

Состояние классное. Я вроде бы уже проснулась, но нахожусь еще где-то не здесь. Веки такие тяжелые. Они никак не хотят открываться. Вокруг тишина. Я чуть ерзаю головой и чувствую, как жарко всему моему телу.

Начинаю шевелить пальцами ног и тут же ощущаю…

Что я ощущаю?

Поглаживание? Меня кто-то гладит по ногам.

Резко распахиваю глаза и понимаю, что я все еще лежу на диване. На том самом диване, на котором вчера вечером я смотрела кино. Мы смотрели.

И что, уснули? Точно уснули.

На миг замираю. Не двигаюсь, не дышу, стараюсь не издавать абсолютно никаких звуков.

Все еще тихо. Почему Матвей ничего не говорит? Это же он меня гладил сейчас. Он?

Чуть приподнимаю голову и вижу спящего Молота. Только это не Молот, а до ужаса милый мужчина, который чуть слышно сопит. А еще он ноги мои обнимает. Ладонью обхватывает.

Вот же черт. Как угораздило уснуть вчера? Уснуть и ни разу за ночь не проснуться. Как так?

Это все его вино. Да. Я очень редко пью алкоголь, но вчера дала себя напоить. Напоить и усыпить на диване. Впервые в жизни…

Впервые в жизни я спала с мужчиной. Это же можно считать сном в одной постели?

Конечно, можно. И я не просто спала. Я крепко спала. Убийственно крепко.

Начинаю тихонько подтягивать к себе ноги, чтобы удрать в свою комнату, как:

— Доброе утро, — говорит Матвей, не открыв глаза. Он знает, что я сплю здесь? А значит, я первой уснула, мог бы и уйти в свою комнату.

— Почему ты меня не разбудил? — сначала задаю вопрос, а уж потом, чуть тише: — И тебе доброе утро.

Молотов потирает глаза и наконец-то открывает их. Смотрит на меня, вздернув брови.

Уверена, сейчас он что-нибудь ляпнет, и я готова к этому.

— Наверное, потому что я тоже уснул. Сколько времени?

— Не знаю. — Встаю с дивана и хотела уже умотать в свою комнату, но Матвей:

— Как будешь готова, Миша отвезет тебя домой.

— А отчеты? Я еще не закончила…

— Вечером заеду.

Встал и в свою комнату пошел, а я ничего не сказала. Промолчала. Мысли снова крутят водоворот…

Он что, ко мне домой сегодня приедет?