Матвей уехал и даже не сказал об этом. Хотя, наверное, он и не должен передо мной отчитываться. Но меня почему-то это обидело. Почему?

А еще он сдержал обещание, и через час в комнату постучал Миша и спросил, во сколько мы выезжаем. А я и сейчас готова ехать, но почему-то отсрочила возвращение к себе на час.

Один час. И этот час я провела в бесконечных размышлениях.

Почему мне так грустно? Почему я не бегу к выходу и не тороплю Мишу ехать быстрее? Почему я все еще сижу в этом номере, на постели и не хочу уезжать?

Ответ очевиден…

Моя жизнь очень спокойная. Однотонная, без ярких красок. День расписан. Да что уж там — расписаны месяца. У меня в жизни сплошная глушь, в ней совсем ничего не происходит. Точнее не происходило до того момента, как подручные Молотова не схватили меня на улице.

Встряска…

Случилась эта непонятная встряска, и она мне была нужна. Жизненно необходима. Но как теперь вернуться к своей привычной жизни? А нужно ли возвращаться? Нет, не так.

Я хочу жить, как раньше?

И вот я дома, в своей квартире, и не знаю, чем мне заняться. Уборка, покупка продуктов, стирка уже позади, а еще даже не полдень. Включаю компьютер, планшет и решаю заняться делом.

Матвей попросил предоставить ему отчет, и я это организую. Это будет самый понятный, самый подробный отчет из всех, что он видел. К тому же большую часть работы я вчера еще сделала.

И поэтому к шести часам вечера все было готово. Быстро и просто. Я только вышла из душа, когда на телефон пришло сообщение от неизвестного номера.

«Выехал. Ужин привезу. Ждешь?» — читаю сообщение и чувствую, как уши шевелятся от улыбки. Тут же перестаю улыбаться, мысленно ругая себя за реакцию.

«Все глаза уже в окно проглядела. Почему так долго, медвежонок?» — долго сомневалась, писать ли последнее слово, но все же написала. И была довольна собой, но совсем недолго. Секунду спустя лавина стыда снесла меня в пропасть.

«Газ в пол. Через 10 мин буду», — ответ от Матвея.

Надеюсь, он понял, что я шучу. Воспримет еще все всерьез. Черт, я же голая. Нужно одеться и волосы высушить.

Бегаю по квартире. Сначала к шкафу, потом снова в ванную. Суечусь, как перед свиданием, на котором я ни разу в жизни еще не была. Так и умру старой девой в обнимку с планшетом. А надгробной надписью будет: «Она любила только компьютеры». Кошмар…

А сейчас, ну у нас с ним, не свидание. Это деловая встреча. Он оплатил работу, а я ее выполняю. Да? Раздается звонок в квартиру.

В квартиру? А как он в подъезд попал?

Иду к двери, распахиваю и впускаю Матвея. Он один. А где охрана? Отпустил? Он настолько мне доверяет?

— Привет, — здоровается мужчина, снимая обувь.

— Привет. Ты как в подъезд вошел?

— Подружки твои впустили, — усмехается Молотов, постоянно стреляя в меня зрачками.

— Понятно. Значит, ты им понравился. — Беру у Матвея пакеты с едой. На них знакомая эмблема из японского ресторана.

— А то. Если с тобой не срастется, выберу одну из них, — сказал и пристальным взглядом в меня уперся. А я так и стою перед ним с бумажными пакетами в руках.

— Я думала, до тебя дошло, что мне не нравятся такие шутки. — Делаю шаг назад на более безопасное расстояние. А он все смотрит.

— И с чего ты взяла, что я шутник?

Больше не выдерживаю. Ни этого разговора, ни того, как он на меня лукаво смотрит. Игнорирую его вопрос. Разворачиваюсь и иду на кухню. Ставлю пакеты на стул и начинаю вытаскивать содержимое. Матвей шел следом, остановился позади меня и, видимо, наблюдает, как я старательно накрываю на стол.

— Держи, — говорит негромко.

Поворачиваюсь к нему и вижу в его руках маленькую квадратную коробочку. Мужчина не дожидается, пока я вывалю на него массу вопросов. Он молча ее открывает и протягивает мне кольцо.

Теряю дар речи. От неожиданности? Нет, она тут ни при чем. Я взгляда не могу оторвать от колечка. Какое же оно…

— Это мне?

— Нужно поддерживать легенду. Ты моя невеста, а значит, нужно кольцо. Примерь.

Протягиваю Молотову руку, и он с легкостью надевает кольцо мне на палец. Идеально сидит. И этот камень…

— Красивое, — говорю и все еще любуюсь своей рукой. Она преобразилась с появлением колечка.

— Я рад, что понравилось. И еще кое-что… — Делает паузу, которая явно притянет за собой что-то посерьезнее этого кольца. — Завтрашний вечер очень важен для нашего дела. Я не хочу поднимать шумиху. Пока. Но я также хочу, чтобы воришка расслабился и не понял, что я под него копаю. Нужно показать, что у меня голова занята другим. Помолвка, будущая свадьба. В общем, напускать пыли в глаза.

— Я поняла. Буду улыбаться и держать тебя за руку.

— Этого мало, — говорит с таким серьезным лицом Молотов. А куда подевался нежны мишка?

— Мало? — А что еще нужно?

— Да, мало. Уверен, будет момент, когда какой-нибудь идиот крикнет «горько» или что-то подобное. И нужно будет…

— Я с тобой целоваться не буду, — перебиваю нахала. Никто «горько» кричать не станет. Он врет. Кому придет в голову это делать, банкет же посвящен совсем другому.

— Вот из-за этого я и предупреждаю тебя сейчас. Чтобы ты мне там при всех не врезала.

— А я врежу, — заявляю с большей уверенность. Я врежу, а потом и еще раз врежу.

— И тогда нашей постановке конец. Так что…

— Слушай. — Отхожу немного к окну, но смотрю на Матвея. — Я все сделала. Флешка на столе, там все доказательства. Я и дальше готова помогать тебе, но…

— Хм, я впервые уговариваю девушку поцеловать меня. — Не обращает внимание на мои слова. Проводит пальцами по волосам, зачесывая их назад, но непослушная кудрявая прядка все равно падает ему на лоб.

— Остальные сразу бросались? — Бесит это его самолюбие.

— Ну не то чтобы бросались, но в целом да. Я предупредил, будь готова.

— Да как можно к такому подготовиться? — начинаю тараторить от нервозности. А еще от смущения. — Это же поцелуй. Это же такой интимный процесс. А я тебя совсем не знаю. И что, прикажешь мне там с тобой при всех целоваться, это же неприлично…

Не успеваю договорить предложение, когда его руки оказываются на моей талии. Без агрессии, без жестокости. Матвей просто приобнял и держит меня, а я почему-то до сих пор ему еще не врезала.

Он так близко сейчас, почти вплотную, и в глаза мои смотрит. И я в его смотрю. Потому что знаю, что опасности нужно всегда смотреть в глаза.

Но опасен ли он?

— Ты знаешь меня куда лучше, чем многие другие люди. Почему ты дрожишь? — спросил и чуть сильнее пальцами в меня впился. Можно сказать, схватил.

— Я не знаю, — отвечаю ему очень тихо. Я в смятении и мне немного страшно.

— Я тебе неприятен? — четкий вопрос и взгляд глаза в глаза.

— Нет, я просто…

— Я знаю, — быстро ответил, к себе притянул и коснулся своими губами моих губ невинных. Нежно прижался. Неожиданно. Быстро. Осторожно так.

Но даже при его невероятной скорости я успела закрыть глаза. И сейчас я лишь чувствую…

Чувствую его горячую плоть. Чувствую, как он начинает движение губ, обхватывая мои. Одну, за ней другую. И вот пять секунд спустя я уже стою на носочках и рукой тянусь к его шее.

Касаюсь горячей кожи ладонью и чуть выше встаю на носки. А Матвей меня обхватывает и к себе прижимает.

Задыхаюсь. Грудь будто сковало, давит, жмет, жжет…

Дышу часто. Быстро, громко, но воздуха все равно не хватает. Либо он такой плотный стал, что не проходит в мои легкие. Либо еще что-то…

Запах…

Запах Матвея вокруг меня, и он меня совсем одурманил. Заставил забыть все на свете и отдаться моменту. Наслаждаться моментом.

Да, я именно наслаждаюсь, и мне больше не страшно. Не рядом с ним.

Раз за разом я отдаю ему свои губы, которые теперь он безжалостно сминает, своим подчиняет, управляет ими. И я ему позволяю все это делать. И не только позволяю — я сама его к себе прижимаю и отвечаю взаимностью.

В миг поцелуи перестают быть просто поцелуями. Это безумие, импульсивность, страсть.

Губы Матвея не останавливаются, они лишь усиливают напор, движения резче, слаще. Чувствую, как его руки сползают чуть ниже по моему телу, и я понимаю: нужно останавливать наш порыв, иначе…