* Максим *

— Мы предлагаем вам полноценный тур по всей России, — представитель музыкального лейбла закрывает глянцевую папку и кладёт ладони на стол. — Тридцать городов, крупные площадки, полная логистика за наш счёт. Вы сейчас на волне, ваш трек «Без тормозов» рвёт чарты. Самое время ковать железо. Жду вашего ответа.

В студии становятся непривычно тихо. Слышно только, как гудит вентилятор в углу. Я перевожу взгляд с чёрной папки на лица парней. Они все смотрят на меня. В глазах Левого восторг, Правый стиснул гриф своей басухи. Каждый сдерживает себя, чтобы не показаться мальчишками. Мы ведь шли к этому с первой репетиции в грязном гараже.

Внутри меня адреналина, потому что это именно то, ради чего я рвал связки и не спал ночами.

В голове пролетают все бессонные ночи и работа сутками. Я ведь работаю с пятнадцати лет. Сначала на гитару зарабатывал, потом на квартиру. Сам поступил, сам группу сколотил, ребят собрал просто на голом упрямстве. Никто не помогал. А кто бы помог, если у меня никого, кроме мамки. А ей не до моей музыки, у неё одни мысли, где бутылку достать.

И вот он шанс.

Я блядь, ждал его кажется всю свою жизнь. Наверно, единственный из группы кто верил, что у нас получится. Парни-то не всерьёз воспринимали, и до сих пор, похоже, просто занимаются, чтобы не скучно было.

Смотрю на представителя лейбла и медленно выдыхаю.

— Нам нужно время подумать, — отвечаю я.

У Левого отваливается челюсть. Мужик в пиджаке понимающе кивает

— Ну раз надо подумать. Думайте. Только не очень долго. Мы хотели уже с понедельника запустить подготовку концерта, — поднимается со стула, жмёт мне руку и выходит из студии.

Секунду ничего не происходит. А потом парни просто взрываются.

— Сол, ты ёбнулся?! — Дэн вскакивает с дивана, едва не роняя гитару. — Какое, на хрен, подумать? Мы этого ждали с самого начала! Ты чего творишь?

Они налетают на меня со всех сторон, перебивая друг друга. Я тру шею ладонью, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Отказываться от такого предложения — это выстрел себе в ногу.

Я отлично это понимаю. Но перед глазами стоит Вика на сцене. Я себя до сих пор чувствую себя виноватым. Это ведь Анжела ребят подговорила, они, глядя на неё, стали бросаться едой на сцену и свистеть. Но виню себя за то, что не предусмотрел. Надо было Анжеле не просто сказать, что всё кончено между нами, а пригрозить и объяснить, чем ей это всё может обойтись.

Как я это сделал после выступления.

Только вот поздно уже. Вика сбежала. А потом ещё и новость с её родителями. Это пиздец, конечно!

Сижу здесь, а сам понимаю, что с ней надо быть. Но отец Вики сказал, чтобы я дал ей время.

Я дал. А теперь вот это предложение. Сука, как же не вовремя.

— Ребят, тормозите, — я поднимаю руку, обрывая их гвалт. — Я собрался к Вике ехать. Вы же знаете, что последний концерт из-за этого отменили. Вы сами тогда согласились, что так надо. Ей сейчас моя поддержка нужна. Сами знаете.

Правый фыркает, откидывая бас на стойку.

— Поддержка? Сол, спустись на землю. Она тебя бросила, — жёстко бросает он. — Собрала вещи и свалила в свой посёлок, даже ничего тебе не сказав. Хотела бы поддержки, не сбежала бы.

— Одно дело — отменить выступление в клубе, когда мы сами себе хозяева, — поддакивает Левый, подходя ко мне вплотную. Он злится, и я его не виню. — Другое дело — проебать предложение всей жизни из-за девчонки, которая тебя динамит! Только не говори мне, что ты серьёзно готов всё это бросить?

Он смотрит на меня в упор, ожидая ответа. Я смотрю на парней. На аппаратуру, на исписанные листы с текстами, раскиданные по столу. Я не могу их предать. Это и их жизнь тоже.

— Не готов, — отвечаю я прямо, глядя Дэну в глаза. — Но и Вику я бросить не могу. Я поеду за ней.

— Я тебя понимаю, Сол, — внезапно подаёт голос Стас. Грув сидит за барабанной установкой, скрестив руки на груди. Он всегда самый рассудительный из нас, его мнению я доверяю. — Но у тебя есть время только до понедельника. Ты можешь съездить к ней, поддержать, разобраться во всём и успеть вернуться. Некрасиво бросать ребят и группу на таком этапе. Мы же вроде команда.

Я коротко киваю. Он прав. Пытаться усидеть на двух стульях — паршивая затея, но выбора у меня сейчас нет. Я не останусь здесь, зная, что Вика там одна.

— Окей, — говорю я, забирая со стула свою куртку. — Попробуем так. Я уеду сегодня. К понедельнику буду в городе и подпишем контракт.

Кирилл скептически скрещивает руки на груди и качает головой.

— Да она тебя, может, даже в ворота не пустит. Зря только время потеряешь.

Я накидываю куртку на плечи, застёгивая молнию.

— Ну, не пустит — значит, буду знать, что не пустила. Развернусь и уеду, — отвечаю я, направляясь к двери. — Лучше я это сделаю, чем буду всю жизнь жалеть, что зассал и даже не попробовал.

Я толкаю тяжёлую дверь студии, выходя в коридор, и на ходу достаю ключи от машины. У меня есть два дня, чтобы добраться до её посёлка и доказать ей, что она ошибается, пытаясь вычеркнуть меня из своей жизни.

Падаю на водительское сиденье, бросаю ключи в подстаканник и завожу мотор. Приборная панель вспыхивает неоновым светом. Я выруливаю со стоянки клуба, выжимая педаль газа, и направляю машину в сторону выезда из города.

Трасса ночью почти пустая. Редкие фуры проносятся навстречу, ослепляя фарами, но я не обращаю на них внимания. Я просто гоню вперёд, чувствуя, как под капотом ровно гудит двигатель.

Я знаю, куда ехать. Адрес мне Викин отец скинул, когда я к ним заходил. Он тогда мне и рассказал и про аварию, и про то, что Вика собрала вещи.

Её побег со сцены, отключённый телефон, игнор. Она привыкла закрываться от мира и сбегать, потому что уверена — её проблемы никому не упёрлись. Знакомое чувство, я через него прошёл, и как никто понимаю сейчас Вику. Только у меня не нашлось человека кто бы помог. Я сам выкарабкивался, а она девчонка, ей помощь нужна. Моя поддержка.

Она реально думает, что я позволю ей просто исчезнуть, слить нас и зарыться в своё чувство вины.

Хреново она меня знает.

Шесть часов за рулём, несколько остановок по дороге, чтобы размяться. Пара стаканов кофе, чтобы не уснуть. Стараясь не думать о плохом. Как бы это банально ни звучало, но плохие мысли всегда притягивают говно.

Я только поэтому и вылез из нищеты. Всегда верил в себя и что всё будет хорошо. Вот и сейчас представляю себе, что Вика обрадуется, когда увидит меня. С родителями её тоже будет всё нормально. У них есть дети, им есть ради чего стараться выжить. Так что Вике просто нужна поддержка, чтобы она не думала, что она одна.

Я глушу мотор, когда небо над крышами уже становится серым, а уличные фонари гаснут.

Навигатор приводит меня на узкую улицу частного сектора. Вокруг деревянные дома, лай собак из-за заборов и глубокие лужи на разбитом асфальте.

Я выхожу из машины, застёгивая куртку. Воздух здесь колючий, влажный, пахнет дымом и мокрой землёй. Подхожу к высокому металлическому синему забору и бью кулаком по калитке.

Звук разносится по всей улице.

Жду с минуту. Стучу ещё раз, громче.

Слышу, как скрипит дверь дома. По двору шаркают быстрые шаги. Замок на калитке щёлкает, и деревянная створка приоткрывается.

Вика замирает в проёме. Она выглядит откровенно паршиво. Бледная до синевы, под глазами залегли тёмные круги, волосы собраны в небрежный пучок. На ней какая-то растянутая мужская кофта, в которой она тонет, и спортивные штаны.

Она смотрит на меня так, будто увидела призрака. Глаза расширяются, пальцы судорожно вцепляются в край калитки.

— Макс? — хрипло выдыхает она. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— И тебе доброе утро, Мишка, — спокойно отзываюсь я.