Я смотрю ему в глаза и пытаюсь понять, зачем ему всё это.

Бах блокирует дверь всем телом, явно не собираясь меня выпускать. Какого чёрта?

В голове крутятся догадки. Наверное, мой тихий побег просто не принесёт ему должного удовлетворения.

Ему же нужно шоу. Наверняка хочет лично постоять в толпе и посмотреть, как я выйду под софиты и облажаюсь.

Сто процентов ждёт момента, когда Макс поймёт, какую ошибку совершил, променяв сыгранный состав на девчонку, которая тупо не попадает в ноты.

— Хочешь посмотреть, как я опозорюсь? — спрашиваю я и дёргаю рукой, пытаясь высвободиться. Но пальцы Артёма сжимаются только крепче.

— Нет. Мне это не надо.

— Тогда зачем? — спрашиваю я.

— Чтобы ты перестала постоянно сбегать, — отвечает Бах. — Чуть что не по-твоему — ты сразу в кусты. И Макса сейчас готова кинуть прямо перед выходом.

Меня возмущает такая наглость. Он серьёзно будет читать мне мораль?

— Я не нуждаюсь в твоих советах, — отрезаю я. — Тем более от того, кто сам делает то же самое. Ты вчера сбежал и бросил группу.

— На то были причины.

— Причины? — я криво усмехаюсь. — Надо же. Вот и у меня есть свои причины. Отпусти меня.

Я снова тяну руку на себя, но Артём не сдвигается с места.

— Нет, — говорит он. — Макс слишком много вложил в это дело, чтобы ты взяла и так просто всё испортила.

Мы стоим друг напротив друга под приглушённый стенами грохот музыки из зала. И самое паршивое, что Бах прав. Я злюсь на его уверенность, на эту дурацкую ситуацию, но больше всего — на саму себя.

Макс реально поверил в меня, а я сейчас стою у выхода и веду себя как трусиха.

Если я сейчас выскочу на улицу, то просто докажу Баху, что он прав.

Я с силой вырываю руку, и в этот раз Артём разжимает пальцы. Он делает шаг назад, освобождая мне дорогу.

Разворачиваюсь спиной к уличной двери и шагаю обратно в душный, пропахший энергетиками и алкоголем зал.

В эту же секунду динамики взрываются плотным гитарным перебором. Вибрация проходится по стенам и отдаётся прямо в подошвах моих ботинок.

Микрофон на сцене коротко фонит, а затем гул толпы перекрывается голосом Макса:

— Здорова, «Эклипс». Мы — «Без тормозов». И сегодня мы сыграем для вас кое-что новое.

Я проталкиваюсь через плотное кольцо студентов у края танцпола. Макс стоит в центре сцены, одной рукой привычно держит гриф гитары, а другой поправляет стойку. Он сканирует толпу и находит меня почти мгновенно.

Напряжённый взгляд впивается в моё лицо.

Я обхожу колонки и подхожу к краю платформы. Макс шагает ко мне, перехватывает моё запястье и одним сильным рывком втаскивает меня на сцену.

Свет от софитов бьёт по глазам, заставляя щуриться.

Сотня людей внизу мгновенно превращается в сплошную тёмную массу, от которой волнами исходит шум.

Макс не отпускает мою руку, притягивает ближе к себе.

— Вставай к микрофону, Мишка, — негромко произносит он, игнорируя свист из зала. — И просто смотри на меня. Поняла?

Я коротко киваю. Он отпускает меня и отступает на шаг, перехватывая гитару удобнее.

Я подхожу к микрофону и обхватываю пальцами стойку. В груди становится тесно от пульса, ладони всё ещё скользкие от пота, но отступать некуда.

За спиной Стас чётко отсчитывает ритм палочками. Раз, два, три.

И пространство клуба взрывается плотными, жёсткими аккордами. Зал одобрительно ревёт.

Я делаю глубокий вдох. Ловлю взгляд Макса — требовательный, удерживающий моё внимание, не дающий мне шанса сорваться в панику. Придвигаюсь вплотную к микрофону и вступаю точно в такт нашей песне:

— Я не боюсь, я не боюсь финала.

Мой голос звучит из динамиков немного хрипло, непривычно громко, но ровно. Вроде не фальшивлю.

Макс одобрительно дёргает уголком губ, бьёт по струнам, и я крепче сжимаю стойку, чувствуя, как с каждой новой строчкой страх выветривается из головы.

— Я в твоих аккордах растворяюсь.

Я втягиваюсь. С каждой спетой строчкой страх отступает, оставляя вместо себя волну адреналина.

Музыка грохочет так громко, что вибрация отдаётся в груди.

Я смотрю только на Макса.

Он абсолютно в своей стихии — дерзкий, уверенный, подчиняющий себе весь этот хаос и толпу.

Мы стоим настолько близко, что я физически ощущаю жар, исходящий от его тела.

Его плечо касается моего, и припев мы поём вместе, в один микрофон.

Последний аккорд обрывается резко.

Музыка стихает. Делаю глубокий вдох, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах.

Я не сфальшивила. Спела ровно так, как мы репетировали, вытянула все ноты.

Зал почему-то молчит.

А затем тишину прорезает резкий свист.

Я опускаю взгляд на первый ряд. Танцпол прямо перед сценой плотно забит девчонками, и они смотрят на меня с откровенной неприязнью.

— Максим! Максим! — начинает скандировать правый край зала, хлопая в ладоши.

— Убери её со сцены! — визгливо кричит кто-то из центра.

— Давай свою песню, а не это фуфло!

Щёки мгновенно вспыхивают от стыда. Толпа гудит, освистывая меня всё громче. Им не нужна новая песня, им не нужна никакая вокалистка.

Им нужен их солист, и я здесь просто лишняя.

Макс шагает к своему микрофону.

— Хватит! — рявкает он в зал, обрывая скандирование.

Но мне уже плевать. Ощущение публичного позора настолько сильное, что меня физически мутит.

Я отшатываюсь от микрофонной стойки. Макс оборачивается, снимает гитару и тянет ко мне руку.

— Вика, стой!

Я не слушаю. Разворачиваюсь, спрыгиваю со сцены с обратной стороны и врезаюсь прямо в толпу. Расталкиваю людей плечами, игнорируя возмущённые маты и пролитое на куртку пиво. Мне просто нужно исчезнуть отсюда.

Продираюсь сквозь танцпол и ныряю в узкий тёмный коридор, ведущий к служебным помещениям. Вжимаюсь спиной в стену за автоматом с сигаретами и замираю.

Спустя пару секунд мимо меня быстро проносится Макс. Он сканирует взглядом коридор, но не замечает меня в тени и устремляется дальше, к запасному выходу.

Как только он скрывается за поворотом, я срываюсь с места. Выбегаю в холл, наваливаюсь всем весом на входную дверь и выскакиваю на улицу.

Свежий воздух обжигает лёгкие, но я не останавливаюсь. Просто бегу прочь от клуба, не разбирая дороги.

Ненавижу. Как же я всё это ненавижу.

Я ведь не просила, я с самого начала не хотела петь.

Макс сам меня заставил, вытащил под эти проклятые софиты на растерзание своей публике.

Торможу только через несколько кварталов, когда в боку начинает невыносимо колоть, а ноги просто отказываются двигаться.

Падаю на жёсткую деревянную лавочку на пустой автобусной остановке. В ушах до сих пор звенит этот издевательский девичий свист. Они словно специально это орали.

Чтобы унизить, чтобы раздавить меня.

Но я ведь всё спела правильно, я ни разу не сфальшивила. Я не заслужила такого отношения.

Пальцы дрожат так сильно, что я с трудом разблокирую экран телефона и через приложение вызываю такси.

Всю дорогу до дома я тупо смотрю в окно на смазанные огни ночного города, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. «Я этого не заслужила», — безостановочно, как заевшая пластинка, крутится в голове.

Расплачиваюсь с водителем, поднимаюсь на свой этаж и поворачиваю ключ в замке.

В зале почему-то горит свет. Хотя отец с Ирой спят уже в это время.

Отец выходит из кухни мне навстречу и выглядит откровенно паршиво.

Лицо серое, волосы растрёпаны, а в руках он нервно сжимает мобильный.

— Пап? — спрашиваю я, скидывая ботинки. — Что-то случилось?

Он смотрит на меня несколько секунд, словно подбирая слова.

— Вика... — его голос звучит неестественно глухо. — Мама и Сергей попали в аварию.

Я замираю на месте, так и не сняв куртку.

— Что?

— Ничего неизвестно, — отец качает головой, отводя взгляд. — Мне позвонили десять минут назад. Они в больнице.