В клубе «Эклипс» пахнет энергетиками, дорогим парфюмом и пролитым алкоголем. Басы бьют по ушам так плотно, что вибрация отдаётся между рёбрами. Я стою у барной стойки, сжимаю в руке холодный стакан с соком, и чувствую, как подкатывает паника.

Я вообще не согласна была ехать. Даже после ночи, даже после попыток уговорить саму себя, я всё равно панически боюсь сцены. Но парой часов ранее Макс предельно чётко сообщил мне, что если я не поеду сама, он закинет меня на плечо и вынесет из квартиры прямо в домашних штанах.

И я прекрасно знаю, что этот ненормальный выполнил бы свою угрозу без малейших колебаний.

Поэтому сейчас я здесь. В кожанке, тяжёлых ботинках и с макияжем, который мне нарисовала Марина в туалете.

Сама подруга сидит на высоком стуле рядом и активно жалуется на жизнь, перекрикивая музыку.

— Нет, ну ты прикинь? — возмущается она, агрессивно помешивая коктейль трубочкой. — Денис сегодня вообще на меня не смотрит. Поздоровался сквозь зубы и ушёл куда-то. А вчера ещё подкатывал и шуточки свои отпускал. Вот что у него в голове? А?

— Не знаю, Марин, — пожимаю плечами. А я и правда не знаю. Если бы понимала, наверно, смогла бы Максима убедить, что мне не надо выступать. Но он упёртый, а Дэн — бабник. И сказать подруге об этом я не могу, потому что это будет слишком жёстко. Да и я не Ванга. Вдруг ошибаюсь.

— Скажи же, что он бессовестный, — требует поддержки подруга.

Я киваю, делая вид, что внимательно слушаю, хотя на самом деле всё ещё просчитываю пути к отступлению.

До выхода на сцену остаётся минут двадцать. Парни сейчас настраивают аппаратуру.

Если я незаметно скользну к запасному выходу у туалетов, Макс просто не успеет меня перехватить.

Он выйдет к микрофону, поймёт, что меня нет, позлится и споёт сам. Так будет лучше для всех.

— О, а это ещё кто? — внезапно выдаёт Марина, вытягивая шею.

Я прослеживаю за её взглядом и машинально напрягаюсь. Сквозь толпу к нашему краю барной стойки неспешно идёт Артём. На нём тёмная рубашка, движения привычно ленивые и расслабленные.

За руку он тянет за собой незнакомую девчонку.

Она совсем не похожа на местных завсегдатаев. Щурится от вспышек стробоскопов, жмётся ближе к Артёму и выглядит так, словно вообще не понимает, как здесь оказалась.

Бах тормозит рядом с нами. В его поведении нет ни капли неловкости за вчерашний скандал на базе. Он абсолютно спокоен, уверен в себе и выглядит так, будто просто вышел на вечернюю прогулку.

— Привет, — громко говорит он, перекрывая шум клуба, и опирается локтем о стойку.

Он делает короткий жест бармену, заказывая себе шот, а затем переводит взгляд на свою спутницу.

— Что будешь?

Девчонка отрицательно качает головой, бросая недовольный взгляд на Артёма.

— Ничего. Мне здесь не нравится, — говорит она. — Зачем ты вообще меня сюда притащил?

Артём усмехается.

— Поначалу девочкам здесь не нравится, но потом они привыкают, — медленно тянет он и переводит взгляд прямо на меня.

Намёк настолько прозрачный, что меня едва не передёргивает. Я молча сжимаю свой стакан с соком, выдерживая этот спокойный, испытывающий взгляд.

Бах берёт поставленную перед ним рюмку и залпом выпивает содержимое.

Морщится, опускает стекло на стол и словно только сейчас вспоминает о правилах приличия.

— О, это Мишель, — небрежно кивает он на девчонку. — А это Вика и Марина.

Мы с Мариной синхронно киваем. Мишель выдавливает из себя натянутое, вежливое:

— Приятно познакомиться.

Я рассматриваю её русые волосы и скромную одежду, мысленно хмыкая.

Надо же. Бах нашёл себе такую же хорошую, послушную девочку, какой я была ещё совсем недавно.

Притащил её в клуб. Наверное, им, местным рокерам, просто нравится ломать чужие границы.

Нравится смотреть, как правильные девчонки теряются на их фоне, пытаются подстроиться под их сумасшедший ритм, а потом… А потом эти парни просто идут дальше.

Как Бах вчера ушёл из группы. Легко, из-за принципов, не оглядываясь на годы совместных репетиций и дружбы.

Артём тем временем отворачивается от меня. Он делает шаг к Мишель, неспешно кладёт руку ей на талию и уверенно целует. Прямо на моих глазах.

Я замечаю, как девчонка вздрагивает. Её глаза округляются, пальцы рука упирается ему в грудь, словно она хочет его оттолкнуть.

Артём же действует неторопливо и уверенно, словно помечает территорию, показывая, каким он может быть.

Я отворачиваюсь к стойке и впиваюсь взглядом в подтаявший лёд в своём стакане. Внутри как-то неприятно. И это точно не ревность. Мне всё равно, кого он целует. Я просто чётко осознаю, с кем связалась.

Для таких парней вообще не существует ничего постоянного. Вчера он хлопнул дверью и бросил группу.

Сегодня притащил сюда эту правильную девочку, чтобы уколоть меня или потешить своё эго.

Они загораются и остывают по щелчку пальцев, меняют привязанности так же легко, как медиаторы.

Если Артём так просто слился, то что будет со мной?

Сегодня я для Макса — спасение и новая фишка группы, а завтра — отработанный материал, который запорол живое выступление.

Я перевожу взгляд на сцену. Софиты мигают красным, выхватывая из темноты пустую микрофонную стойку. Стас усаживается за барабаны и прокручивает в пальцах палочки. Толпа уплотняется, гудит в предвкушении начала.

Перед глазами живо рисуется картинка: я выхожу под эти слепящие лучи, вцепляюсь в микрофон и выдаю жалкий писк. Не попадаю в ритм, как на вчерашней репетиции.

Представляю насмешливый взгляд Баха из толпы. И разочарованный взгляд Макса, которому я прямо сейчас, на глазах у сотни людей, угроблю выступление.

Обойдутся. Я не собираюсь позориться и становиться очередной галочкой в их списке неудачных экспериментов.

Ставлю стакан на барную стойку.

— Марин, я отойду в туалет, — бросаю подруге.

Она рассеянно кивает, продолжая сверлить взглядом Дэна, который возится со шнурами у края сцены.

Я соскальзываю с барного стула и ныряю в толпу, стараясь держаться в тени, подальше от прямых лучей стробоскопов. Меня толкают плечами, кто-то разливает мне на ботинок пиво из пластикового стакана, но я даже не притормаживаю, упрямо пробираясь к выходу.

Со сцены раздаётся резкий, до боли знакомый перебор струн — Макс уже вышел и проверяет аппаратуру. У меня остаются буквально секунды до того момента, как он подойдёт к микрофону и начнёт искать меня глазами в зале.

Эта мысль подгоняет лучше любого окрика. Я ускоряю шаг, огибаю танцпол по широкой дуге и, наконец, добираюсь до тяжёлых входных дверей. Наваливаюсь на массивную ручку.

Чужая рука крепко перехватывает мою руку выше локтя. Рывок заставляет меня отшатнуться назад, в полумрак тамбура. Дверь тут же захлопывается, отрезая путь к отступлению.

Я резко оборачиваюсь, готовая отшить случайного придурка, и натыкаюсь на злой взгляд Артёма. Он стоит прямо передо мной, загораживая выход на улицу.

— Куда это ты собралась? — интересуется он. — Ты же решила стать певицей. Что же ты сбегаешь?

— Тебя это не касается, — огрызаюсь я, пытаясь выдернуть руку. — Пусти.

Бах не сдвигается с места и хватку не ослабляет.

— Касается, — возражает он. — Вы с Максом вчера популярно мне объяснили, что ради нового трека можно пожертвовать старым составом. Послали к чёрту принципы ради твоего таланта. Так что иди и пой, Вика. А я с удовольствием послушаю.