Смысл его слов доходит до меня не сразу. Я смотрю на него и понимаю, что он абсолютно серьёзен.

— Нет, — отказываюсь я.

— Давай ты хотя бы попробуешь порепетировать с нами.

— Сол, нет. Я выступать не буду, — скрещиваю руки на груди.

— Я тебя прошу давай хотя бы попробуешь сейчас.

Хочется сбежать, но останавливаю себя. Понимаю, что не могу вот так всегда бегать от всего.

Да и подводить Сола не хочется. Соглашаюсь.

Макс разворачивается к парням.

— Ну, чего стоим? — командует он, подхватывая свою гитару за гриф. — Давайте репетировать. Погнали сначала.

Парни нехотя занимают свои места.

Мы начинаем играть, но без Артёма трек откровенно сыплется. Чувствуется недовольство парней, а может, это я сама себя накрутила, но на душе как-то паршиво.

Макс пытается компенсировать отсутствие скрипки, выдавая на гитаре более жёсткий, агрессивный рифф, и взвинчивает темп.

Дэн не успевает за ним, мажет мимо ладов и зло чертыхается себе под нос. Стас лупит по барабанам так, будто хочет проломить пластик.

Я стою у стойки, до боли вцепившись пальцами в микрофон, и пропускаю свой такт.

Голос звучит плоско, срывается на верхах. Я тупо не попадаю в ритм. Ощущение, что я залезла в чужую машину, сломала коробку передач, и теперь мы все несёмся в кювет.

Спустя час такого издевательства над ушами Сол резко выдёргивает шнур из комбика.

— На сегодня всё. Завтра надо будет ещё отрепетировать. А завтра вечером, Вик, ты выступаешь с нами.

— Я же сказала, что не буду выступать, — напоминаю я, делая шаг назад от микрофонной стойки. — Макс, мы же откровенно лажаем. Я не готова выходить на сцену, тем более завтра.

— Подготовишься, — упрямо гнёт своё Сол, стягивая ремень гитары через голову. — Если боишься сбиться — будешь просто открывать рот. Я поставлю фанеру с нашим плюсом, пустим запись. В клубе под басы никто даже не выкупит.

Я чувствую, как внутри поднимается волна раздражения.

— Ещё чего, — отрезаю я, подхватывая свою куртку со спинки стула. — Я не собираюсь стоять там и хлопать губами, как аквариумная рыбка.

Сол глухо чертыхается. Он бросает тяжёлый, раздражённый взгляд на Дэна и Стаса, которые благоразумно молчат, делая вид, что очень заняты проводами и тарелками.

— Всем пока, — бросаю я в пространство комнаты.

Я не жду ответа и не смотрю на Макса. Просто разворачиваюсь и иду к выходу. Эта музыкальная пытка достала меня окончательно, и единственное, чего мне сейчас хочется — оказаться как можно дальше от этой базы.

Тяжёлая металлическая дверь захлопывается за моей спиной. Я успеваю сделать всего несколько шагов по коридору, когда слышу позади быстрые шаги. Пальцы Макса плотно перехватывают моё запястье. Он дёргает меня на себя, заставляя затормозить и развернуться.

— Вик, ну что ты опять начинаешь? — спрашивает он, нависая надо мной.

Я не пытаюсь вырвать руку, просто смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как сильно устала за этот вечер.

— Ничего я не начинаю, — ровно отвечаю я. — Я просто хочу домой.

Сол несколько секунд внимательно изучает моё лицо, словно ищет подвох или повод для продолжения спора. Но, видимо, находит только глухую усталость. Желваки на его скулах дёргаются, хватка на запястье слабеет. Он коротко кивает.

— Ну хорошо. Поехали, отвезу.

Дорога до дома проходит в молчании. Сол паркуется у обочины, глушит мотор. Поднимаемся до моего этажа вместе и останавливаемся перед моей дверью.

— Пошли ко мне, — неожиданно предлагает он вместо того, чтобы попрощаться.

Я качаю головой.

— Не сегодня. У меня домашки накопилось столько, что разгребать до утра.

Макс внимательно изучает моё лицо в полумраке подъезда.

— Вик. Дело ведь вообще не в домашке. Да? Ты из-за ухода Тёмы грузишься.

— Да нет, — я тру переносицу, чувствуя на пальцах металлический запах микрофонной стойки. — Я просто не готова выступать. Макс, мы же лажаем. Какая из меня певица? Я в нотах не разбираюсь. А Артём играл с вами с самого начала. Он талантлив.

— Ты отлично поёшь, и песня крутая, — упрямо гнёт своё Сол, подаваясь вперёд. — Просто нужно привыкнуть к новому звучанию.

Он тянется ко мне, мягко обхватывает за затылок и целует. Его губы тёплые и настойчивые, но я всё равно отстраняюсь, упираясь ладонями в его грудь.

— Макс, я серьёзно. Из-за всех этих репетиций я совсем забросила универ. Отец и так мозг выносит из-за моих пропусков, грозит отправить меня домой, если я завалю зачёты. Мне нужно позаниматься сегодня.

Сол несколько секунд молча смотрит на меня, оценивая, насколько я серьёзно настроена. Затем коротко кивает.

— Ладно. Учись. Но на выходных ты всё равно придёшь ко мне, — безапелляционно заявляет он. — Если надо, я сам поговорю с твоим отцом.

Я невольно усмехаюсь, живо представляя этот диалог. Мой отец, который привык откупаться от меня деньгами и подарками, и Макс, не признающий абсолютно никаких авторитетов. Слишком взрывоопасная смесь.

— Лучше не надо, — отвечаю я, доставая ключи из кармана. — Я сама с ним поговорю.

Мы прощаемся.

(Сол)

Я захожу к себе в квартиру, бросаю ключи на тумбочку и стягиваю куртку. Злость на Баха никуда не делась. Меня бесит, что он просто взял и ушёл, хлопнув дверью из-за своих принципов.

Для меня это выглядит как слив — мы столько лет играем вместе, а он свалил при первой же нестандартной ситуации. Да, был у нас на старте уговор насчёт баб в группе. Но надо же своей башкой думать и слышать, что трек реально работает.

Прохожу на кухню, наливаю стакан ледяной воды и выпиваю в два глотка. В голове на повторе крутится голос Вики. Для меня самого стало полным открытием, что она вообще умеет петь. И как поёт. Она вписалась в ритм так ровно, словно этот текст писался специально под неё.

От одного воспоминания о ней мышцы напрягаются. После того нашего первого раза у меня напрочь сбился режим. Каждую ночь, перед тем как заснуть пялюсь в темноту и вспоминаю, как она отзывается на мои прикосновения.

Я никогда раньше так не залипал на девчонок. А на Вику запал, да так, что она просто не выходит из головы со всеми своими колючками, страхами и вечным упрямством.

Я ставлю пустой стакан на столешницу и иду в комнату. Падаю в компьютерное кресло, дёргаю мышку, выводя монитор из спящего режима. Резкий свет бьёт по глазам, высвечивая на рабочем столе папку с нашими вчерашними исходниками.

Бах думает, что я ломаю команду. Вика сомневается в себе, боится отцовских нравоучений и того, что не потянет сцену.

Отлично. Значит, я просто докажу им всем, что они ошибаются. И в первую очередь докажу это ей.

Открываю почту. Прикрепляю сведённый аудиофайл. У меня в сохранённых висит пара рабочих адресов: скидываю запись агенту, с которым мы пересекались на летних фестах, и дублирую на электронку местной радиостанции. Шансов, что они откроют письмо прямо сейчас, немного, но мне нужно действовать.

Следом открываю паблик нашей группы. Загружаю трек, печатаю короткий пост про завтрашний гиг на разогреве и жму кнопку публикации.

Пусть народ слушает. Пусть привыкают к её голосу. Отзывы и лайки людей — самая верная оценка. Если им зайдёт, значит, я прав. А я часто прав. Иначе бы группа не сложилась. Никто ведь не верил в нас. Даже Левый не верил, хотя он всегда за любой движ.

Я откидываюсь на спинку кресла и тру уставшие глаза. Мне хочется, чтобы этот трек реально залетел.

Хочется, чтобы завтра толпа орала эти строчки вместе с нами.

И больше всего я хочу, чтобы Вика стояла в этот момент рядом со мной на сцене.

Она мне идеально подходит, и я сделаю всё, чтобы она сама в это поверила.