Макс тянет меня к выходу. Я делаю шаг и невольно болезненно морщусь, припадая на левую ногу — ушибленное бедро стреляет тупой болью.

Сол моментально тормозит. Его взгляд опускается на мои ноги, затем он переводит глаза на моё лицо. Желваки на его скулах снова дёргаются. Он приподнимает подол платья и глухо матерится.

— Блядь, ебанашки безмозглые! Идти можешь? — спрашивает он.

— Да, просто синяк… — начинаю я, собираясь сказать, что сама дойду, но Макс меня даже не слушает.

Он делает шаг ко мне, одной рукой перехватывает меня под колени, второй — за спину, и одним резким движением отрывает от пола.

— Макс! — я от неожиданности охаю и инстинктивно цепляюсь за его шею. — Ты с ума сошёл? Поставь меня на место! Я сама могу идти!

— Ага, вижу я, как ты можешь, — отрезает он, поудобнее перехватывая меня на руках. — Не дёргайся.

— На нас же смотреть будут! — паникую я, понимая, что мы сейчас выйдем в коридор, полный студентов. — Макс, пожалуйста, отпусти!

— Да мне плевать, кто там будет смотреть, Вика, — рычит он, толкая плечом дверь женского туалета. — Пусть хоть весь универ пялится. Мне. Похер.

И мы выходим в коридор.

Студенты, тусующиеся у расписания, замолкают. Все взгляды моментально прикованы к нам. Я чувствую, как горят щеки, и инстинктивно прячу лицо, утыкаясь носом в плечо Макса.

Пахнет его курткой, сигаретами и терпким парфюмом. Я жмурюсь, мечтая провалиться сквозь землю.

— О, Сол! — кто-то из парней на лестнице присвистывает. — Ты что в носильщике переквалифицировался?

— Иди на хер, — бросает Макс даже не поворачивая головы.

Он прёт напролом, как танк, расталкивая толпу плечом, если кто-то не успевает вовремя отскочить.

— С дороги, — рявкает он так, что пара первокурсниц шарахаются в сторону, вжимаясь в стену.

Ему абсолютно наплевать на шепотки, на смешки, на чьи-то телефоны, которые наверняка уже снимают нас на видео. Он несёт меня через весь холл, спускается по крыльцу и уверенно шагает к парковке.

Только у своей чёрного джипа он останавливается. Одной рукой придерживая меня, второй открывает пассажирскую дверь и аккуратно усаживает на сиденье.

Я откидываюсь на подголовник, чувствуя, как колотится сердце от адреналина. Макс захлопывает дверь, обходит капот и запрыгивает за руль.

— Ты ненормальный, — выдыхаю я, глядя, как он заводит двигатель. — Ты понимаешь, что завтра об этом будет говорить весь факультет?

— Пусть говорят. Насрать, — он выруливает со стоянки, резко вдавливая педаль газа, так что меня вжимает в кресло. — Пусть все усвоят, что ты моя девушка. И если кто-то к тебе приблизится с плохими намерениями, я тому ноги переломаю. Особенно Анжеле и её шавкам.

В этом весь Сол — импульсивный, жёсткий, не признающий полумер. И сейчас эта его дикая, собственническая забота выбивает из меня всё желание огрызаться. Я просто откидываюсь на сиденье и наконец-то выдыхаю.

Мы долетаем до дома за десять минут. Макс паркуется, глушит мотор и снова обходит машину.

— Я сама, — предупреждающе говорю я, открывая дверь, пока он не успел снова подхватить меня на руки. — Тут лифт работает.

Он хмыкает, но спорить не начинает. Просто стоит рядом, пока я выбираюсь из салона, и страхует за локоть.

Поднимаемся на его этаж. В квартире тихо и полутемно. Макс скидывает куртку, бросает ключи на тумбочку.

— В ванную, умываться, — командует он, кивая в сторону коридора. — Я за аптечкой.

Я не спорю. Иду в ванную, осторожно смываю холодной водой остатки косметики, стараясь не касаться красного следа на щеке. Мою руки, морщась от жгучей боли в содранных ладонях.

Смотрю на своё отражение в зеркале, капли воды стекают по подбородку. Красный след на скуле всё ещё отчётливо виден, но выглядит уже не так страшно. А в голове прокручивается то, как Макс пёр через коридор, расшвыривая всех с пути.

Я ведь правда думала, что для него всё это — просто игра. Типичный бэд-бой из рок-группы, который привык брать всё, что хочет, и не заморачиваться о последствиях.

А он взял и вытащил меня из этого дерьма, даже не задумываясь, о том, что сама ему гадостей наговорила в прошлый раз.

Ему реально было плевать на всех. Он просто пришёл, забрал меня и послал всех к чертям. Настоящий принц, — грустно улыбаюсь и опускаю глаза. Хоть и смешно это звучит, а ведь я мечтала о таком парне.

Кажется, я сильно его недооценила. За этой маской крутого парня и наглым взглядом скрывается кто-то, способный решать проблемы, а не прятаться от них.

— Садись, — он похлопывает по дивану рядом с собой.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Макс сидит на диване. Перед ним раскрыта аптечка.

Я сажусь, подтягивая к себе саднящую ногу. Он берёт перекись, смачивает ватный диск и перехватывает мои запястья.

— Потерпи, сейчас будет щипать, — предупреждает он и прижимает влажную вату к царапинам на ладони.

Я резко втягиваю воздух сквозь зубы и дёргаюсь. Больно до одури.

— Тише, Мишка, тише, — бормочет Макс, крепче удерживая мои руки. Он наклоняется и начинает дуть на ранки, методично обрабатывая каждую ссадину.

Его пальцы, жёсткие, с мозолями от струн, касаются моей кожи на удивление бережно. В этом контрасте — его грубости и этой внезапной нежности, есть что-то такое, от чего в груди становится тесно.

— Всё, — он откладывает ватный диск и отпускает мои руки.

Я киваю, рассматривая свои обработанные ладони.

— Спасибо.

Макс откидывается на спинку дивана, вытягивает ноги и пристально смотрит на меня.

— Теперь давай проясним один момент, — произносит он серьёзно. — Насчёт того, что Анжела наговорила тебе в коридоре.

Я напрягаюсь, вспоминая слова блондинки о том, что он всегда к ней возвращается, а я просто разовая акция.

— Макс, я…

— Вика, слушай меня, — перебивает он жёстко. — Я не трепался пацанам про то, что было. И если я сказал ей, что мы расстались, это так и есть.

Я киваю. Верю ли я? Вроде да. Хочется верить. Во всяком случае пытаюсь.

— Пошли, — Макс неожиданно поднимается с дивана и протягивает мне руку. — Хочу кое-что показать.

Я цепляюсь за его ладонь, поднимаюсь, стараясь не наступать на ушибленную ногу, и иду за ним.

Мы заходим в его комнату, которая оборудована под студию. Макс садится за комп, берёт гитару, стоящую у стола. На мониторе открыта программа для записи.

— Я тут набросал кое-что, — говорит он, настраивая струны. — Ритм есть, куплет есть. Но с припевом полная жопа. Не клеится.

Он бьёт по струнам. Агрессивно, жёстко, с надрывом. Ритм пульсирует, заполняя тишину комнаты.

— Джинсовка, кеды, упрямый взгляд. Слова как лезвия — чистый яд, — начинает петь Макс своим фирменным, хриплым голосом. — Ты скалишь зубы, ты бьёшь в упор, но я закончил наш глупый спор.

Я слушаю, и у меня мурашки бегут по рукам. Это про меня. Про то, как я защищаюсь, про мои колючки.

Макс обрывает аккорд.

— А дальше затык, — он морщится. — Слишком сопливо выходит.

Я смотрю на него, на гитару, и в голове вдруг сама собой начинает звучать мелодия. Совершенно другая. Чистая, плавная.

— А если так? — я сглатываю волнение и начинаю тихо петь, интуитивно находя нужный ритм.

— Я не боюсь, я не боюсь финала. Я слишком долго тебя искала.

Мой голос звучит нежно, контрастируя с его жёстким вокалом. Я пою ещё пару строк и замолкаю.

Макс сидит неподвижно. Смотрит на меня так, будто увидел впервые.

— Твою мать, — выдыхает он. — Ты петь умеешь? Ну-ка, спой ещё раз.

Я начинаю снова. И на второй строчке Макс ловит мой ритм, подхватывая мелодию на гитаре. Мягко, аккуратно, создавая идеальный фон для моего голоса.

— Я в правильных нотах не нуждаюсь, — пою я, чувствуя, как слова сами слетают с губ.

— Я в твоих аккордах растворяюсь.

Макс ударяет по струнам, возвращая драйв, но теперь он не перебивает меня, а сливается с моим вокалом в единое целое.

Это звучит… нереально.

Сол резко глушит струны. Глаза у него горят сумасшедшим блеском.

— Это охеренно, Вика, — он вскакивает со стула. — Твой вокал на фоне моего куплета. Этот контраст. Это просто разъёб! Давай запишем это прям сейчас. Вместе.

Я смущённо пожимаю плечами. Не могу понять, он серьёзно сейчас в восторге или просто пытается меня приободрить. Мама говорила, что я не пою, а завываю. Я даже в музыкалку не пошла поэтому. Стеснялась. А теперь песню записать?

— Я тебе серьёзно говорю, это будет круто. А потом в группу закинем. Ну? Запишем?

— Ну, давай попробуем, — всё-таки соглашаюсь я.