В женском туалете, к счастью, никого.

Я подхожу к раковине, швыряю рюкзак на пол и опираюсь о край фаянса.

Смотрю на себя в зеркало.

Выгляжу я просто потрясающе. Волосы растрёпаны, на левой щеке чётко отпечатался краснеющий след от тонких пальцев Анжелы и её ногтей, а на подбородке размазалась помада.

Джинсовка перекошена, подол белого платья грязный.

Опускаю взгляд на свои руки: ладони саднит, кожа стёсана до красных царапин, в которые въелась мелкая грязь с пола. Ноги ноют от ударов. Задираю подол там на бедре и на голени два синяка фиолетовым наливаются.

Обидно до слёз.

Откручиваю вентиль с холодной водой.

Подставляю горящие ладони под ледяную струю и тихо шиплю сквозь стиснутые зубы от резкой боли.

Трудно дышать.

Злость на собственную слабость душит похлеще обиды.

Я ведь могла дать ей сдачи нормально. Могла сразу ударить, а не дожидаться, пока эти её шавки скрутят мне руки. Но вместо этого я просто позволила втоптать себя в грязь, выслушивая, какая я дешёвая игрушка в руках Сола.

Набираю воду в пригоршню и плещу себе в лицо. Холод немного отрезвляет, сбивает этот мерзкий жар унижения. Судорожно выдыхаю, тянусь за бумажным полотенцем.

Сзади скрипит дверь туалета. Кто-то вошёл.

Слышу шаги. Тяжёлые, глухие стуки мужских ботинок по кафелю. Точно не женские туфли.

Я замираю с мокрым лицом и медленно оборачиваюсь.

Сол стоит прямо посреди женского туалета. В своей чёрной куртке, руки засунуты в карманы тёмных джинсов. На его лице написано откровенное раздражение, челюсти плотно сжаты.

— Это женская уборная, — хрипло бросаю я, отворачиваясь к раковине и вытирая лицо бумажным полотенцем. — Выйди.

— Я везде тебя ищу, — отвечает Макс, делая шаг ко мне и окончательно игнорируя тот факт, куда он вообще зашёл. — Ты телефон вырубила или опять меня везде в блоке держишь?

— Какая тебе разница? Оставь меня в покое.

Я бросаю скомканное полотенце в мусорное ведро, подхватываю свой рюкзак с пола и собираюсь просто пройти мимо него. Лишь бы он не успел разглядеть меня при ярком свете ламп. Лишь бы не увидел эту красную щеку и какая я потрёпанная.

Но Макс перегораживает мне дорогу.

Я вскидываю голову, чтобы рявкнуть на него, и наши взгляды сталкиваются.

Его раздражение тут же исчезает.

Тёмные глаза цепко скользят по моему лицу, останавливаются на пылающей щеке, затем опускаются к запачканному платью и содранным ладоням, которыми я нервно сжимаю лямки рюкзака.

— Кто это сделал? — его голос падает до угрожающего рыка.

Я отступаю на полшага, машинально пряча руки за спину.

— Никто. Сама упала. Пропусти.

Макс делает резкий выпад вперёд, я не успеваю среагировать. Он аккуратно перехватывает мои запястья и вытягивает руки перед собой. Смотрит на стёсанные ладони. Желваки на его скулах начинают ходить ходуном.

— Вика. Кто. Это. Сделал. — чеканит он с такой убийственной холодностью.

— А ты у своего фан-клуба спроси, — ядовито огрызаюсь я, пытаясь выдернуть руки, но он не даёт. — Точнее, у своей любимой бывшей. Они пришли передать мне привет от тебя. Сказать спасибо за то, что я теперь твоя новая... как она выразилась подстилка? Дешёвая дворняжка.

Макс замирает.

— Анжела? — тихо уточняет он.

— Она самая. С двумя подружками. Они очень популярно объяснили мне, что ты всегда к ней возвращаешься, а я так — разовая акция. Потрясающе, Сол. Просто, браво. Ты переспал со мной, растрепал об этом Левому, а потом твоя девка пришла добить меня в коридоре!

У меня срывается голос. От обиды и боли на глаза наворачиваются злые слёзы, но я упрямо моргаю, отказываясь реветь перед ним.

Он не произносит ни слова. Просто делает быстрый шаг ко мне, обхватывает руками и притягивает к себе.

Я дёргаюсь, инстинктивно упираясь ладонями в его грудь. Кожу снова больно щиплет, но я всё равно пытаюсь оттолкнуться.

Мне совершенно не хочется, чтобы он видел меня такой — жалкой, с дрожащим подбородком.

— Пусти, — бормочу я, отворачивая лицо к его плечу. — Максим, пусти.

Но он не отпускает. Одна его рука скользит по моей спине, вторая ложится на затылок, бережно фиксируя мою голову. Он прижимает меня к себе, полностью игнорируя мои слабые попытки вырваться.

— Я убью эту суку, — злобно цедит Макс сквозь зубы. — Клянусь, я её урою.

В этот момент адреналин, который держал меня на ногах в коридоре, разом испаряется.

Ноги становятся ватными. Я перестаю толкать его в грудь, опускаю саднящие руки вдоль тела и просто утыкаюсь лбом ему в плечо.

И начинаю реветь.

Навзрыд, громко, без всяких попыток сохранить лицо.

Злюсь на себя, пытаюсь успокоиться, но не могу и от этого злюсь ещё больше. Просто замкнутый круг.

— Вика, ну же мишка моя. Больно?

Макс стоит неподвижно и крепко держит меня. Его ладонь успокаивающе гладит меня по спине поверх джинсовки.

— Нет...не больно, — выдавливаю я сквозь очередной задушенный всхлип. — Она унизила меня. Понимаешь?

Макс коротко выдыхает.

— Понимаю. Но я ничего никому не рассказывал. Зачем мне это, Вик? Я что малолетний мальчишка. Мне заняться больше нечем, что ли?

— Не знаю...вы же...вы же с ребятами наверно всё обсуждаете. — пожимаю плечами и снова утыкаюсь в его плечо, голос начинает звучать глухо. — А тут получается...добился. Сломал меня. Галочку себе поставил.

— Какую ещё галочку?

— Такую! — всхлипываю я.

Его рука скользит выше, пальцы зарываются мне в волосы на затылке и начинают слегка массировать кожу. От этого простого, тёплого движения меня прорывает окончательно.

— Нет никаких галочек. Есть просто девушка Вика, которая пиздец, как мне нравится, и которая охренеть какая упрямая. И чёрт знает что себе в голову вбила.

— Ну конечно... — голос срывается, я могу договорить.

— Вика, посмотри на меня, — Максим держит меня за плечи и отстраняет от груди. Я стыдливо поднимаю заплаканные глаза. — Будешь моей девушкой?

Я хлопаю глазами.

— Что?

— Будешь моей девушкой? — повторяет он и добавляет. — Чтобы надолго и всё серьёзно. Хочешь так?

— Хочу, — киваю я, заторможено соображая, что я сейчас соглашаюсь на серьёзные отношения с Солом.

— Вот и отлично. Теперь ты со мной. Больше тебя никто не тронет. А кто попробует — руки поотрываю.

Я молчу, всё ещё в шоке. Слишком много всего случилось за этот час.

Макс обхватывает мой подбородок рукой, стараясь даже близко не касаться горящей щеки. Подушечкой большого пальца проводит под моими глазами, аккуратно стирая слёзы.

— Всё, Мишка. Хватит, — говорит он уверенно.

Он убирает руки от моего лица, подхватывает валяющийся на раковине рюкзак и закидывает его себе на плечо. Затем берёт меня за предплечье.

— Идём.

— Куда? — я тру нос тыльной стороной запястья.

— Домой тебя отвезу. Руки тебе обработать надо.

— А пары?

— А ты сможешь сейчас слушать лекции.

— Нет, — качаю головой. — Мне сейчас вообще людям на глаза показываться не хочется.

— Ну и я о том же. Поехали. Кое-что покажу тебе.